Не будите спящего кота

Смирнов снимал квартиру у бывшей материной одноклассницы – тёти Марины, удачно вышедшей первый раз замуж за мужчину на двадцать лет её старше, и укатившей за мужем из провинции в мегаполис. После десяти лет совместной жизни, женщина овдовела, так и не успев обзавестись детьми, зато получила в наследство мужнину двухкомнатную квартиру с евроремонтом. Но долго во вдовушках тётя Марина не проходила и буквально через три года после похорон не менее удачно вышла замуж во второй раз. Её избранником стал житель солнечной Бразилии. Как бы там ни было, но продавать квартиру за бесценок лишь бы быстрее, расчётливая женщина не спешила. Тем более что жизненный опыт подсказывал ей не торопиться с продажей и оставить запасной аэродром на случай не схождения характерами с нынешним супругом. А пока что ей было выгодно сдавать жилплощадь ответственному мальчику Тёме, которого она знала ещё с пелёнок и за прокол которого всегда можно было пораспекать его мать – свою подругу, с которой в школьные годы делила парту. Но проколов не было. Смирнов исправно оплачивал все коммунальные услуги, шумных компаний не водил, соседей не заливал, содержал квартиру в чистоте и ежемесячно перечислял на сберегательный счёт тёти Марины энную, чисто символическую сумму за пользование жилищем. Все издержки, связанные с мелким ремонтом, так же оплачивались из Тёмкиного кармана. Да и сам парень был не жопоруким маменькиным сынком, с незначительным бытовым ремонтом зачастую справлялся собственными силами. Не квартирант, а золото! И сегодня этот чудо-квартирант, проснувшийся в восемь утра и проклявший собственные биологические часы, лежал в постели и тупо таращился в потолок. Некая сонливость присутствовала, но утренний свет, льющийся молочно-белым потоком из окна, прогонял её, превращая в леность. Весеннее утро восьмого марта в этом году оказалось туманным и бессолнечным. Артем рассматривал ровный потолок светло-бирюзового оттенка и развлекался тем, что составлял план грядущего дня. Первым пунктом было обзвонить своих родных и знакомых женщин, девушек, девочек, коими являлись мать, старшая сестра, племянница, хозяйка квартиры, конечно же, и ещё парочка подруг, которых сам Артём назвал бы не то, что подругами, а, скорее всего, близкими знакомыми. Вторым пунктом планировалась уборка квартиры, генеральная. Третьим – закупка провизии, поскольку в холодильнике скоро мышке даже не на чем будет повеситься. Такое невнимание к собственному меню у Артема было вызвано не столько отсутствием финансов, сколько ограниченностью во времени и хронической усталостью после восьми часов упорного выноса мозга по частям. Насчёт второй половины дня, вернее вечера, Смирнов пока не задумывался, прикидывая, что и запланированного на сегодня вполне достаточно, чтобы довести себя до состояния не стояния. Провалявшись в кровати ещё около часа и выполнив первый пункт намеченного на сегодня плана, Артём со спокойной совестью отшвырнул телефон куда подальше и попытался вылезти из постели. Удалось с третьей попытки. Волшебным пендалем послужило чувство переполненного мочевого пузыря и урчание пустого желудка. Проследовав по маршруту «туалет-кухня» в чём мать родила, Смирнов наспех настрогал бутербродов, включил кофеварку и телевизор. Слушая вполуха трёп ведущего новостей, жуя бутерброды и запивая их бодрящим напитком, Артём составлял список необходимых покупок. Получился внушительный такой прайс-лист, который тут же был пришпилен на холодильник магнитиком и оставлен в покое до поры до времени. На повестке дня стояла уборка. Облачившись не в самую новую одежду (а именно безрукавную клетчатую рубаху и подвёрнутые, видавшие виды драные джинсы), Тёма с обречённым вздохом поплёлся в кладовку за пылесосом, шваброй, ведром и бытовой химией. Умел Артём быть «армянским комсомольцем», умудряясь придумывать себе проблемы и заботы на ровном месте, а потом героически их преодолевать. В принципе, сегодня его никто не донимал просьбами об уборке и не заставлял устраивать санитарный день. Так нет же! Тишина квартиры угнетала, потому Артём всегда включал акустическую систему, заставляя мощные динамики работать на максимальной громкости. Благо среди соседей молодых родителей с младенцами не было, а примыкающая с боку квартира вообще пустовала. Задорно подпевая очередному исполнителю, Тёмка носился по квартире с пылесосом, стараясь залезть в самые труднодоступные места и выковырять расслабившихся, обнаглевших пауков. Покончив с пылью и паутиной, парень принялся за влажную уборку, обмакивая швабру в ведро с водой. Танец со шваброй и влажной тряпкой для вытирания пыли, проходил под лёгкий, чарующий мотив льющихся из динамиков песен. «О, ангел мой, будь моим и будь со мной, Между этим небом и землей, О, ангел мой, с парой крыльев за спиной, Будь со мною небом и землей…» И тут Смирнова как молнией прошибло. Он чуть швабру не выронил от понимания, что, весело повторяя лёгкие слова под красивую мелодию, перед внутренним взором рисует лицо повстречавшегося вчера в вагоне метро незнакомого парня, который дерзнул облизать его на глазах толпы, переполнившей вагон. Лицо не какой-нибудь знакомой симпатичной девушки, не грудастой блондинки из эротических фантазий, а морду рыжего ублюдка с хитрожопой улыбкой и блядскими зелёными глазами. Смирнов в сердцах швырнул швабру в ведро ( при этом чудом не расплескав мутную воду), подхватил салфетку и баллончик с моющим средством для стёкол, и принялся надраивать огромное зеркало на полстены, которое причудливо изламывало отражаемое пространство так, что небольшая гостевая комната казалась больше. После того, как зеркальная поверхность заблестела не хуже пресловутых кошачьих яиц, Артём отложил принадлежности для уборки и пристально посмотрел на собственное отражение. Скептически так посмотрел, не понимая, как вообще можно было его спутать с девушкой, а если даже и не спутать, то заинтересоваться его особой. Как он мог охарактеризовать сам себя? Нормальный, ординарный, среднестатистический, типичный для славянской внешности, обыкновенный, ничем не примечательный и ещё около пяти-семи эпитетов со схожим смыслом. Серенькие глаза, серенькие волосы, серенькая наружность. Ко всему ещё и коротышка, не худющий, но и мускулистостью не блещущий, жилистый, эдакий поджарый сухарик. Только человек с весьма специфическим вкусом и извращёнными взглядами на эстетику мог заинтересоваться такой посредственностью, как Тёма. - Параноидальный пиздец, - констатировал Смирнов и швырнул влажную салфетку в собственное отражение. Весёлое настроение моментально улетучилось. Ко всему прочему стрелки настенных ходиков неуклонно подбирались к полудню, и следовало уже начинать собираться в ближайший маркет за покупками. А мысль о том, что пакеты со снедью придётся тащить на собственном горбу, напрочь убила остатки праздничного расположения Тёмкиного духа. Деваться некуда, кроме Тёмы Тёме никто жратву не купит. Вот такой вот незначительный недостаток холостяцкой жизни. Быстро облачившись в привычную одежду, Артём распахнул настежь фрамуги окон для проветривания (благо окна была зарешечены и этаж позволял), сгрёб с журнального столика ключи, телефон, кошелёк, отлепил от холодильника список и решительно направился к выходу. Город встретил как обычно приветливо – чавкающей грязью, влажным от недавнего тумана ветром, хмурыми прохожими, ещё не изведавшими радости праздничной попойки и наглыми до безобразия водителями авто. Смирнов бодро прошлёпал до ближайшего супермаркета, достал из кармана список и быстрым шагом пошёл вдоль полок, скидывая в тележку только то, что было написано на листке. Желание поскорее избавиться от магазинной толчеи и вернуться в тёплую квартиру, подстегнуло Артёма двигаться резво и не задерживаться, глазея по сторонам. Так что на всё про всё у Смирнова ушло максимум минут двадцать. Как и предполагалось, вышедший из маркета Тёмка, напоминал маленькую лошадку, везущую свою большую тележку. Только вместо тележки оказались два пакета внушительных габаритов. Когда взмыленный и раскрасневшийся Смирнов ввалился в квартиру и, аккуратно поставив на пол прихожей пакеты с покупками, с кряхтением разогнулся, жильё встретило его свежестью хорошо провентилированного помещения и еле уловимыми запахами недавней уборки. Для полной гармонии не хватало аромата свежеиспечённых булочек и щебетания на кухне любимой жёнушки. Так и не определившись радоваться или печалиться тому, что «полковнику никто не пишет, полковника никто не ждёт», Артем стащил ботинки, снял пуховик и понёс пакеты на кухню. Вскоре холодильник был в некоторой степени укомплектован (оптимистично наполовину полон, а не пессимистично наполовину пуст) и Артём решил сварить пельмени, не желая возиться с более сложным блюдом. Нормальный такой холостяцкий обед, а с майонезом, сметаной и бутылочкой тёмного пива, ещё и вполне праздничный. В крепости собственного желудка Артём не сомневался, потому без зазрения совести неспешно выпил ячменный напиток и принялся за основное блюдо. Внезапно зазвонил мобильный телефон, заставляя Артема на минуту отвлечься от трапезы и ответить на вызов. Звонил бывший одногруппник Егор Алексеев, такая же лимита, как и Тёма, заякорившийся в областном центре после окончания университетской учёбы. Егор предлагал Артёму подрулить к восьми часам к клубу «***». На вопрос чем вызвано такое внимание к скромной Смирновской персоне, знакомый, не скрывая, ответил, что есть тут одна одинокая подруга, обожающая подобных Артему мальчиков-зайчиков. - Гавно-вопрос. Жди. Буду. - бесхитростно согласился Артем, запоминая адрес и название клуба. Один хер вечером делать было нечего, а высокая вероятность нескучной во всех отношениях ночи, подхлестнула Тёму принять предложение и прибыть по указанному адресу. *** Клуб оказался весьма респектабельным и не самым дешёвым, подруга симпатичной большеглазой шатенкой с вьющимися длинными волосами, четвёртым размером бюста и вполне распространённым именем Алёна. Правда, на полголовы выше самого мальчика-зайчика Артема. Сам же Егор обихаживал её подругу Наталью, формами мало чем уступающую Алёне, но с более короткими волосами цвета спелой пшеницы. Разговоры о жизни, работе, минувших беззаботных студенческих днях, слабоалкогольные коктейли для дам, более серьёзные – для их спутников, сигаретный дым, клубная музыка, соответствующая антуражу подобных мест, полумрак, разрезаемый яркими световыми вспышками. Вскоре беседа приняла более интимный характер, а глаза девушек начали шаловливо поблёскивать то ли от разгорающегося желания, то ли от изрядной дозы разнообразных коктейлей, которые великодушно оплачивали кавалеры. Смирнов тоже слегка поплыл, и вскоре обнаружил себя, зажигающего на танцполу с Алёной, уже не обращающего внимания на разницу в росте и не стесняющегося собственной субтильности. Пора было переходить в фазу наступления и Тёмка вызвал такси, недвусмысленно намекая Алёне, что намерен поехать домой с ней и заняться далеко не танцами. Девушка согласилась на удивление легко. Видать мальчик-зайчик пришёлся по вкусу. Однако вопреки всем ожиданиям секс получился каким-то вяленьким, прелюдия скомканной. Отвлекала нетрезвая болтовня девицы и напряжение из-за зарождающегося непонятно откуда чувства брезгливости к девушке, так просто согласившейся переспать с малознакомым парнем. А «на полпути» Артём и вовсе почувствовал себя уставшим и незаинтересованным. Не было привычного чувства экстремальной страсти и взрывного адреналинового сумасшествия, заставляющих терять голову, и раз за разом отлетать грешную душу в сладострастные объятия оргазма. Потому, быстро откатав обязательную программу, Артём оделся и в благодарность распил со случайной любовницей бутылочку дорогого вина. Безусловно, не забывая при этом хвалить красоту и сексуальность пассии, тем не мене так и не спросив Алёнкиного номера телефона. Когда на празднующий город, расцвеченный неоновыми огнями и разноцветными прожекторами, опустилась глубокая ночь, Смирнов вызвал такси для Алёны, давая той понять, что оставлять её в своей квартире (а тем более в собственной постели) до утра не собирается. Как истинный джентльмен проводил, оплатил транспорт, попрощался и с чистой совестью отправился спать, отчётливо понимая, что уже завтра лица новой знакомой даже не вспомнит. «Я устал быть одним из других, Персонажей твоих сериалов, Приходить, когда город затих, Уезжать, когда утро настало. Как не жаль, но это такая реальность…» *** Рабочая неделя подходила к концу. С момента инцидента в метро прошло не менее трёх недель, и Смирнов понемногу остыл, успокоился, перестал с нервным напряжением вглядываться в толпу, когда спускался в подземку. Скорее всего, незнакомый парень не ездил Тёминым маршрутом, и тот раз был лишь случайностью, вызванной какой-то путаницей с электричками. А если и ездил, то их рабочие графики не совпадали. Сегодня была самая обычная пятница, стандартная Смирновская пятница, когда сотрудники, словно спохватившись в последний момент (ага, недели же не хватило) втихую наскладировали на его рабочий стол распечатки с данными, необходимыми для ежемесячной сводной таблицы. Обнаруживший такой сюрприз Смирнов, чуть не порвал бумажную кипу. Но от швыряния импровизированным конфетти его сдержало лишь понимание, что никому ничего сим жестом молодой экономист не докажет. Только себе сделает хуже, а от непроходимой тупости и откровенного разгильдяйства сотрудников не вылечит. Ко всему прочему накануне в их отделе наебнулся совсем новёхонький, купленный каких-то пару месяцев назад ксерокс. Служба технического обслуживания ответственной за проданную технику компании должна была прислать сотрудника для обслуживания и замены в случае невозможности починки. Но, в течение дня никто не явился, однако компания заверяла, что их работник появится обязательно. Никто, разумеется, не желал оставаться сверхурочно в пятничный вечер. Бабьё сидело одетым и примарафеченым уже минут за двадцать до окончания рабочего дня, мужская часть коллектива куда-то испарилась ещё до обеда. Окинув взглядом настроившихся на финальный рывок женщин, Тёма уловил умоляющие взгляды в свою сторону и, махнув рукой, согласился подождать специалиста по технике. Естественно, у Смирнова ни семьи, ни личной жизни не было, потому никто голодный и злой дома не ждал. Артём и сам мог поковыряться в сломавшемся агрегате, и более чем на девяносто процентов был уверен, что сможет найти причину поломки. Однако ксерокс находился на гарантии, а срывать заводские пломбы было чревато. Да и занести данные в таблицу следовало до первой половины рабочего дня понедельника. Потому и решил Артём совместить неприятное с бесполезным. В начале восьмого в кабинет постучали. Ушедший по самую макушку в работу Смирнов, не сразу заметил этот стук, а когда заметил, лишь крикнул «Войдите!», не удосужившись даже посмотреть в сторону входящего. - Простите, что заставил Вас ждать. Работы сегодня привычно много,- негромко извинился вошедший. От услышанного Тёма свалился со стула в буквальном смысле этого слова, понимая, что ошибки быть не может и голос принадлежит тому, кто около трёх недель назад произнёс то самое сакральное «Прости…». Осталось вылезти из-под стола и посмотреть прямо в лицо собственным демонам. Вернее одному…