Не будите спящего кота

- Эй, тут есть кто? – спросил у кабинетной пустоты вошедший парень. – Я вроде не глухой. Кто-то ведь крикнул «Входите!»? В этот момент Смирнов как раз выползал из-под стола, старательно делая вид, что присел за упавшим листиком. Похоже, сей унизительный манёвр не был замечен техником, ровно как и сам Тёма – высокий парень озирался по сторонам не удосуживаясь даже взглянуть вниз. Зато Артем успел превосходно рассмотреть вошедшего. Так и есть! Тот самый наглый рыжеволосый пройдоха из вагона метро. Его лицо конечно не ангелы лепили, но в свете произошедших событий, Артем запомнил нахальную физиономию в мельчайших подробностях. И теперь Тёмкины поруганная честь и достоинство требовали сатисфакции, от чего экономист откровенно колебался между «спросить, а потом навтыкать херов» и «навтыкать херов, ничего не спрашивая». - Да здесь я, - прокашлялся Смирнов, возникая перед специалистом по техническому обслуживанию, словно чёртик из табакерки. – Ещё пять минут, и даже мое терпение сдохло бы. У вас там в компании какие-то странные представления о продолжительности рабочего дня. На бэйджике, приколотом к свитеру парня и находящемся как раз на уровне Смирновских глаз, Артём успел прочитать имя и фамилию – Даниил Лисицын. Уже не незнакомец удивлённо уставился на явление в сине-сером балахоне и тёмно-синих джинсах. В глаза бросалось плохо скрываемое раздражение и испорченное ожиданием настроение обитателя кабинета. Не сказав более ни слова, взъерошенный коротышка гневно блеснул глазами и красноречиво ткнул пальцем в сторону сломанного ксерокса. - Окей, приступим, - с абсолютным пофигизмом ответил специалист по ТО и, не обращая внимания на Артёма, направился к копировальному аппарату. Внешне Артем изображал раздражённую офисную интеллигенцию, вынужденную терпеть присутствие чересчур запозднившегося техника, а внутри всё обрывалось и Смирновское сердце отчаянно колотилось от полного непонимания ситуации. По поведению Лисицына было видно, что техник даже не узнал Артёма, не говоря уже о недавно произошедшем инциденте. Или старательно делает вид, что ничего не помнит. Рабочий настрой у Смирнова моментально улетучился, цифры скакали и ни в какую не желали проставляться в нужные ячейки, данные путались. Да и сам Артем смотрел не в монитор, а поверх, наблюдая за действиями Даниила. Понимая, что число опечаток и ошибок уже давно превысило допустимые рамки, Тёмка закрыл программу и выключил компьютер. Раздражение, скопившееся за прошедшую рабочую неделю и достигшее своего «апофигея» именно сегодня, грозило вылиться в грандиозный пиздец. - Копировальный аппарат исправен, - Даниил запустил ксерокс в тестовом режиме, распечатывая несколько страниц для пробы. – Скажешь своим, чтоб не использовали дешёвую тонкую бумагу и не затягивали со сменой картриджей. Вот в принципе и всё. В ответ лишь угрюмое «Угу» и «Дерьмо ваш ксерокс». Подавляя дикое желание схватить со стола нечто тяжеловесное, или хотя бы клавиатуру, и врезать по вихрастому затылку, Артём встал и подошёл ближе. - Да блять, чего ты смотришь на меня так, вроде я тебе на хуй соли насыпал? – внезапно промолвил Лисицын, поворачиваясь к вставшему за его спиной представителю офисного планктона. – Я ж твой взгляд даже затылком чую. Ну, задержался. Так не ты ж один у меня такой лишенец! Я и так до вашего грёбаного завода через весь город пёрся с предыдущего вызова. - Нихуя не помнишь? Или делаешь вид, что полный дебил? – не задумываясь, ляпнул Тёма, в прямом смысле слова нарываясь на неприятности и разбор полётов. - Слушай, пацан, я тебя вижу впервые в жизни, - вытирая руки от чёрного печатного порошка, вполне серьёзно произнёс Даниил. – Если когда-то по-пьяни врезал ненароком – прости, но нехуй было под руку лезть. Сам знаешь, когда махач, не особо смотришь по сторонам. Сначала бьешь, потом думаешь. Или не думаешь. Тем более что такую малявку, как ты, умышленно я и пальцем бы даже не тронул. Артём замер и словно рыба, выброшенная на берег, только и мог безмолвно открывать и закрывать рот. Кажись, Лисицын действительно ничего не помнил из произошедшего в вагоне. Крыть было нечем, а все возмущения Смирнова крайне смахивали на истеричные бабьи придирки. Однако сравнение его с мальком значительно ударило по самолюбию Артёма. - Я, Артём Смирнов, не какой-то там малолетка! – взвился Тёма. – Мне 24 года и я специалист первой категории по вопросам ценообразования… - Даня Лисицын, 21 год, студент-заочник, подрабатывающий техником в той самой компании, которая втюхала вам это барахло. Приятно познакомиться, – внезапно прерывая нервические херации Артёма, приветственно протянул лапищу Лисицын. Прямота и беззлобность Даниила мгновенно сбили спесь с Артема, и тот машинально пожал протянутую широкую тёплую ладонь. - Вот и познакомились. Кстати, мне нужно чтобы кто-то из ваших расписался в моём временном пропуске и бланке по техобслуживанию. А то меня хер пропустят через проходную, а на работе семь шкур сдерут за ненадлежащее оформление документов, - так же бесхитростно продолжил Даниил. Забирая из цепких Даниных пальцев бумажный мотылёк пропуска и светло-зелёный формуляр, Артём быстро нацарапал в нужном месте свою роспись-загогулину, проставил дату, время и вернул бумажки обратно. Затем сам, удивляясь собственным словам, предложил: - Пойдём, провожу до выхода. Мне тоже уже нет резона задерживаться. *** До выхода проводить не получилось, зашли куда дальше. Оказалось, Лисицыну и Смирнову было по пути, поскольку что один, что другой пользовались услугами метрополитена, не имея личного транспорта. По роковому стечению обстоятельств квартиру Лисицын снимал в том же районе, что и Артём, а фирма, в которой временно работал Даня, находилась недалеко от Тёмкиного места работы. Возможно, они и раньше сталкивались в метро, но внимания на это не обращали, погружённые в собственные мысли и не особо интересующиеся окружающими попутчиками. Даня держался свободно и непринуждённо, болтая с малознакомым парнем, словно знал его полжизни. Не стеснялся рассказывать о себе, своей работе, учёбе и всяких незначительных мелочах, составляющих обыденную жизнь обитателя мегаполиса. Есть такой тип людей, которые способны найти общий язык даже с аутистом. Артём в противовес болтуну Даниилу, вёл себя скованно и зыркал на попутчика подозрительно и напряжённо, словно в любой момент ожидал от него подлянки. Поддакивал, кивал, иногда даже улыбался, но о себе распространяться не спешил. Так они и дошли до подземки. Потом стояли у входа, смотрели на блёклые в городском оранжево-фиолетовом небе звёзды. Даня докуривал сигарету, Тёма жевал дольку мандарина и внимательно слушал. Высокий, широкоплечий, улыбчивый Даня был родом из ещё более дальней провинции, чем Тёмкин N-ск. Родная Лисицынская деревенька ***-овка была когда-то процветающим за счёт колхоза-миллионника посёлком. Однако с распадом СССР, всё колхозное имущество было моментально распизжено и прихватизировано. В деревне постепенно воцарились запустение и безработица, молодёжь потянулась в большие города, старики остались доживать. Банальная история. Рождение Даньки припало как раз на распад Союза. Потому беззаботное детство парня ассоциировалось исключительно с ржавеющим, разворованным на запчасти автопарком, такими же растасканными по кирпичикам колхозными постройками, запущенными полями, поросшими сорной травой и полнейшей безнаказанностью. Пока родители пытались крутиться, торгуя на рынке молоком, мясом и другими продуктами, которые давало индивидуальное хозяйство (две коровы и два десятка свиней одним словом), Даниил и его младший брат кочевали по родным бабушкам. Да так и выросли, закончили школу и по настоянию родителей поступили в один из университетов областного центра. Сама идея обучения в ВУЗе Дане не особо нравилась. Не видел он смысла в получении ВО, заранее осознав, что мозги и руки у простого деревенского парня не заточены под офисную работу. Но родители настаивали на этом и исправно оплачивали три года университетского контракта. Возвращаться обратно в свою ***-овку, Лисицын не собирался. Но и просиживать штаны за партой, слушая заунывные лекции именитых профессоров, тоже не горел желанием. И перевёлся на заочное отделение, предварительно поскандалив с роднёй. Лишённый финансирования со стороны родителей, Даня решил сам довести начатое до логического конца и устроился на две временные работы, чередуя обучение, техническое обслуживание офисной техники и услуги автослесаря, вкалывающего на СТО в вечернее и ночное время. Из студенческой общаги Лисицын был выселен по причине перевода на заочное отделение. Так что съемное жильё в не самом дорогом районе города стало жизненной необходимостью. Вполне заурядная история обычного молодого парня, ищущего себя в водовороте городской жизни. То, что он «понаехали тут» и «лимита голимая», Лисицын знал и без напоминаний. Более расчётливый и менее амбициозный Данин младший брат перечить родителям не стал, оставшись доучиваться на очном и беззаботно прожигать родительские деньги. Артём слушал нового знакомого с некой долей ностальгии, в памяти всплывали собственные студенческие годы (которые, к слову, не так давно и закончились). И вспоминал таких же молодых да ранних, упорхнувших курса примерно с третьего на заработки. У одних получилось, и они прочно обосновались в мегаполисе, у других нет, и они вернулись в свои провинции. Как сложится у Даниила, только Богу было ведомо. Затянувшийся уик-энд плавно перетекал в поздний пятничный вечер -раннюю субботнюю ночь и, спустившиеся в метро Смирнов и Лисицын, откровенно зевали и поёживались в ожидании электрички. Зашли в полупустой вагон, устроились на обшарпанном сидении. Даниил устало привалился к спинке и прикрыл глаза, Артём привычно достал наушники и включил плеер – всё равно обоим предстояло трястись до конечной станции. Вскоре Тёма ощутил, что Даниил прижимается к нему слишком тесно. А затем и вовсе нагло отобрал один наушник и с обезоруживающей улыбкой воткнул себе в ухо. - Зачётная подборка. Легенды русского рока? – спросил Даня, вслушиваясь в звучащую мелодию. Артём лишь кивнул, непонятно от чего смущаясь и краснея. Этот медноволосый бесстыдник абсолютно свободно ломал стереотипы, вторгался в чужое личное пространство, крушил психологические барьеры, за многие годы выстроенные интровертом Смирновым. При всём этом сам Смирнов словно в оцепенение впадал, не зная как реагировать на выходки Лисицына. Ведь малознакомый парень в данный момент ничего странного не делал, за что можно было зацепиться и втащить. Приходилось терпеть и ждать. Доехали до конечной, простились и разошлись каждый в свою сторону. А вечером понедельника вновь встретились у метро, не думая, не гадая и, тем более, заранее ни о чём не договариваясь. Простое стечение обстоятельств. Так прошёл месяц. Никаких поползновений и гомоблядских намёков со стороны Лисицына не наблюдалось. Они всё так же встречались у входа в метро (не каждый день, но раза три-четыре в неделю точно) и ехали домой, слушая один плеер на двоих (музыкальные вкусы у парней, как ни странно, совпадали). Похоже, Даниил Лисицын действительно ничего не помнил о том мартовском инциденте. Даже откровенные пошловатые разговоры по мобильному с многочисленными «заиньками» и «кисами» выдавали в Даньке прожженного гетеросека. Однако Артём бдительности не терял, лишь на время решив надеть мягкую шубку внимательного друга. Похоже то оно было похоже, но кто его знает? Может, Даня и помнил всё прекрасно. Тем не менее, Тёма не мог так с наскока беспричинно намылить наглую рожу, аргументируя лишь тем, что, по словам самого же Артёма, пару месяцев назад полупьяный Лисицын без зазрения совести мял Смирновскую задницу и целовал «мелкого» взасос. Так что ежедневные совместные поездки (кроме выходных дней конечно) не на шутку сблизили двоих абсолютно противоположных по характеру и внешности парней. Сам того не ведая, Артем приобрёл товарища по несчастью, такого же, как и он горожанина, вечно задёрганного работой и извечным вопросом где бы так заработать копеечку, чтобы и не сдохнуть с голоду и на отдых ещё осталось. Поразмыслив, Смирнов решил, что ситуация складывается в его пользу и рано или поздно Данька да проколется. Вот тогда и огребёт по-полной. А пока нужно соблюдать конспирацию, играя роль внимательного собеседника и хорошего друга. Ситуация откровенно попахивала паранойей с нотками маниакальной шизофрении. «Каждый, каждый день, когда не выходной, Стоим в толпе на адской проходной. Гасим свет и в темноте спускаемся в метро, В любой сезон, особенно зимой. Содранные в давке локти, Мы горим на работе, Всем наверняка найдётся, Место под этим солнцем» *** Заканчивался апрель. Идея фикс под названием «моя мстя будет страшна» никуда не исчезла, но рядом с Данькой сразу становилось веселее и легче. Отходили на второй план проблемы, связанные с идиотом-начальником, который цены себе не мог сложить, зато при любом удобном случае готовый поиздеваться над молодым парнем-экономистом. Забывались сотрудники и сотрудницы, из-за собственной лени или распиздяйства забивающие на работу и норовящие переложить её на ответственного до безобразия Тёмку. Смирнов взбрыкивал, орал, матерился, швырял бумажки, но в конечном итоге оказывался на ковре у начальства, вынужденный слушать морали по поводу того, что он ещё слишком зелен для правильных выводов и умозаключений. Вся дневная суета блёкла, как только Артём видел приближающегося к станции метро Даниила. Сам того не ведая, Смирнов каждый день с нетерпением вглядывался в многоликую людскую толпу, ища глазами высокую фигуру Лисицына. Улыбающийся Даня весьма быстро располагал к себе людей, а общение с ним было подобно волне кристально-чистой воды, смывающей с души пыль и грязь. Однако сегодня Даниил был непривычно угрюм и неприветлив. - Ну и хуедрыга, - вместо приветствия произнёс одетый не по погоде Данька. - Чего хмурый такой? На работе проблемы? – поинтересовался Артём, наблюдая за тем, как нервно кусает губы рыжеволосый парень. - На работе всегда проблемы. Тут другое, - Даня достал из пачки предпоследнюю сигарету и закурил. – Хозяйка съёмной квартиры надумала её продавать. Вот и сказала, чтоб все жильцы выметались до конца недели. А обрадовала сей прекрасной новостью эта старая пизда в прошлое воскресенье. - Вы с ней контракт не подписывали? – спросил Артём, которому в этот момент чисто по-человечески стало жалко парня. - Бля, Тёмыч, ты вообще о чём? Какой, нахуй, контракт? – посмотрел на Смирнова, как на человека явно не от мира сего Даниил. – Отопительный сезон закончился и всё. Валите к ебёной матери на белом катере. Какие претензии? - Подыскал хоть что-то подходящее? - Пересмотрел уже с десяток. Но там либо цены не сложат, либо условия такие, что мама не горюй. Да ещё и времени в обрез. Четверг уже, а на работе, знаешь ли, тоже по голове не гладят за отсутствие, - Лисицын затянулся ядовитым дымком и отшвырнул окурок, намереваясь достать и оприходовать последнюю сигарету. - Что делать будешь? – участливо поинтересовался Тёмка, слегка закашлявшись от сигаретного дыма, попавшего ему в лицо. Даниил минуту помолчал, прокручивая в пальцах никотиновую палочку и застывшим взглядом вперившись в горизонт, затем выдал результат размышлений: - Хрен его знает. Может, в своей бывшей студобщаге перекантуюсь, пока комендантша не запалит. Или у Владимировича на СТО поживу. Там есть помещение для персонала, так что… - Погоди, одну секунду, - вдруг нахмурился Смирнов, отошёл в сторону и достал мобильный телефон. Что его толкало на столь иррациональный поступок и зачем ему вообще разруливать чужие проблемы, Артём удивился лишь на какую-то долю секунды. Набирая знакомый номер, Тёма беспокоился лишь о том, что бы в данный момент в Бразилии не было глубокой ночи, поскольку разницу в часовых поясах он до сих пор так и не удосужился запомнить. Спустя десять минут переговоров, Смирнов подошёл к читающему журнал Дане. Без сомнения страница была открыта на объявлениях о сдаче жилья. - Слушай, Лисицын, - начал Артём и наткнулся на внимательный взгляд, от которого по спине холодком продрало – до такой степени он был подобен тому прожигающему взору, замеченному при их самой первой встрече. - В общем, я снимаю квартиру и там пустует одна комната, если не брезгуешь, можешь пожить пока со мной… ээээ, у меня… вернее у хозяйки квартиры. Она согласна, я уже спросил, - на одном дыхании выпалил Смирнов. - Серьёзно что ли? – тёмные брови Лисицына удивлённо поползли вверх. В подобное везение парень верил с трудом. Вся жизнь Лисицына подтверждала аксиому, что ничего так просто и легко не даётся. И то, что решение жилищной проблемы свалится, как снег на голову, немного ошарашило его. - Только при условии, что вести себя будешь по-людски и без задержек отстёгивать денежку. Кстати, квартплата небольшая. Только за комуслуги придётся платить, и то со мной напополам, - сразу предупредил Тёма. - Нам, татарам, все равно — что санаторий, что крематорий — лишь бы тепло было! - на худощавом Лисицынском лице заиграла знакомая улыбка. - Тогда собирай манатки и дуй по этому адресу, татарин, - Тёма достал из рюкзака блокнот и собрался нацарапать адрес. - А что мне собирать-то? У меня ж как у того латыша – хуй да душа, - беззаботно хохотнул Даня. – Даже домашних животных нет. Разве что тараканы. - Звиняй, с тараканами не пущу, - развёл руками Тёмка.- И определись, наконец, татарин ты или латыш. - Та не, шуткую, - ещё раз обезоруживающе улыбнулся Лисицын. – Извели нечисть ещё полгода назад. А я самый обыкновенный славянский татарин. Или татарский славянин. - Хуй ли ждёшь, Чингисханыч? – измерял не читаемым взглядом Даньку Тёма. – Поехали за твоим шмотьём. В этот момент в душе Смирнова боролось два предчувствия: либо он делает самую большую ошибку в собственной жизни, впуская в неё малознакомого парня-извращенца, либо с этого момента его жизнь станет более яркой, насыщенной и приобретёт совсем иной оттенок. «Когда бежать становится поздно, Когда душа выходит в окно, Нельзя достать из сердца занозу, Мне наплевать, мне всё равно»