Не будите спящего кота

- Что-то случилось? – заглядывая в лицо Артёму, спросил Даниил. Привычный ранний завтрак на кухне, заботливо приготовленный Тёмкой, проходил в полной тишине, не считая негромко болтающего на холодильнике телевизора. Смирнов и так был не особо разговорчив, но сегодня бил даже собственные рекорды – из него невозможно было вытянуть и пары слов, лишь невнятные междометья и ничего не значащие жесты. - Что с тобой? Заболел? Или на тебя так пятница действует? – продолжал допытываться Данька, быстро дожевывая щедро намазанную маслом сдобную булку. - Н-нет, всё норм, - отмахнулся Артём, пытаясь не смотреть на Даниила, привычно восседающего в футболке и трусах на своей законной табуретке у окна. – Просто… Да так, ничего, забей. Неожиданно зазвонил Данин мобильный телефон. Студент посмотрел на дисплей, на высветившееся имя звонящего, поморщился, с полминуты поколебался, решая отвечать или нет, нахмурился и решил всё же ответить на звонок. Артём не любил находиться рядом при личных разговорах, считая, что самим присутствием вторгается в интимную сферу жизни разговаривающего по телефону человека. Однако ничего не мог поделать с собственным чутким слухом и небольшими размерами кухонного помещения. Из обрывков фраз и Данькиных ответов стало ясно, что его поздравляют и, кажись, с днём рождения. Курящий в форточку Лисицын был явно не впечатлён столь ранними поздравлениями, о чём свидетельствовало стремительно падающее настроение студента. Когда Даниил окончил разговор и отложил телефон, Артём всё же решил удостовериться в собственной догадке. - Дань, у тебя сегодня день рождения? – негромко спросил Смирнов, складывая грязную посуду в раковину. – Почему ты ничего не сказал? - Зачем? – мрачно ответил Лисицын, выпуская тонкую струйку сизого дыма в приоткрытое окно. – Не вижу смысла. Да и вообще, ты знаешь, я ненавижу собственный день рождения. Вечно в этот день какая-то лажа случается. Причём, из года в год. - Да? Может, стоит тогда попробовать изменить порядок вещей и перенести праздник на выходной день? – предложил Артём, подсознательно чувствуя некую вину за невнимательность к подобной информации. – Ты ведь вроде ничего не планировал на субботу? - Я даже не думал обо всей этой хуйне, - пожал плечами Данька, не переставая следить взглядом за наглыми оборзевшими до упора голубями, вышагивающими по карнизам и парапетам с таким важным видом, будто бы это суки-люди гадят им на головы и дома, а не наоборот. - Дань, я же просил тебя не материться, - укоризненно произнёс Артём, - Одно дело, когда эмоции через край. Другое – вот так без причин. - Прости, интеллигент, вырвалось, - махая перед собой ладонью в попытке разогнать ядовитый дымок, извинился Лисицын. – В принципе планов не было никаких. Составишь компанию? Тёма даже немного поперхнулся чаем от столь неожиданного предложения. Обычно у Даньки всегда находилась куча друзей и подруг, с которыми он зависал по выходным, если позволяло время и финансы. И вдруг такая просьба. - Я зануда и педант, по твоим же словам, - съязвил Тёма, изображая на лице брезгливо-ханжеское выражение. – Не пожалеешь? Я своей кислой миной могу испоганить любую вечеринку. - Не пиз… кхм… Не начинай, Смирнов, - посмотрел нечитаемым взглядом на русоволосого коротышку Даниил. – Хватит ломаться, как целка. - Хорошо, составлю, - театрально возводя очи к небесам, согласился Артём. – А теперь ноги в руки и на работу. Я, между прочим, тоже опаздываю. Оба, не договариваясь, быстро разошлись по комнатам одеваться. Смирнов не узнавал сам себя, удивлялся собственным словам и поступкам – настолько разительно они отличались от обычного его поведения и образа мелкого сволочного скептика, не верящего ни в дружбу, ни, тем более, в любовь. Полгода назад ему было наплевать, что с Лисицыным, где он шляется, с кем, не говоря уже о том, когда у него день рождения. Лишь бы деньги платил вовремя и не бедокурил в квартире. А теперь, поди ж ты, сам предложил отметить Данькин день рождения. *** Вопрос о подарке не то, что отпал сам собой, он и не возник. Считая, что для дарения какой-то определённой вещи он слишком плохо знает привычки и предпочтения Даниила, а оставлять именинника без сюрприза тоже не хорошо, Артём решил просто подарить деньги. Даниил же колебался не долго насчёт дальнейшей судьбы презента и предложил свой подарок прогулять в одном очень хорошем баре. Смирнов был не против и согласно кивнул головой. Его дело подарить, а то, как подарком распорядится виновник торжества – это его личное дело. Субботним вечером молодые парни быстренько привели себя в должный вид и отправились искать приключения. Вскоре добрались и до нужного места. В помещении было довольно шумно, многолюдно, царил полумрак, громко играла музыка. Однако, не смотря на то, что бар был для курящих, удушливый дым не висел сизой пеленой, что не могло не радовать некурящего Артёма. А мягкое освещение и удобные места для общения добавляли ещё один «плюсик» заведению в плане комфорта. Смирнов здесь был впервые, а вот Даня, похоже, нет. Потому Артём решил полностью положиться на выбор Лисицына и хвостом следовал за именинником. Для начала решили выпить немного пива за барной стойкой, слегка расслабиться, присмотреться к публике, а там как карта ляжет. Даниил заказал сорт светлого пива, Артём – тёмного, поскольку любил более насыщенный, тёрпкий вкус хмельного напитка. Со стороны дуэт выглядел весьма импозантно – высокий, широкоплечий Даниил с желто-зелёными, словно у демона, глазами, облаченный в тёмно-синюю рубашку и чёрные, кожаные брюки (соблазнительно обтягивающие небольшие упруги ягодицы) и небольшой, даже немного хрупкий на его фоне, пепельноволосый Тёмка в тёмных джинсах и белом джемпере. Не удивительно, что вскоре рядом нарисовалась парочка не менее колоритных персонажей женского пола – шатенка, представившаяся Ольгой и блондинка (конечно же «натуральная»), которая отрекомендовалась Юлией. Слово за слово, и девушки предложили парням присоединиться к ним, поскольку пришли раньше и успели занять места в уютном уголке. Радушные кавалеры обязались взамен угостить дам слабоалкогольными коктейлями, на что дамы согласились и удалились в укромный уголок ожидать. В общем, всё как обычно, всё по проторенной дорожке. - Слушай, Дань, а им точно больше восемнадцати? – негромко спросил Артём, подозрительно косясь на новых знакомых. – Нам от трёх до пяти не впаяют? Лисицын что-то шепнул бармену, молодой парень тоже что-то негромко ответил, на что рыжеволосый демон довольно хохотнул и так же еле слышно проинформировал Тёмку: - Всё нормально. Это у них стиль такой – под школоту косить. Тебе какие больше нравятся, тёмненькие или блондинки? - Рыжие, - брякнул Артём, забирая бокалы с напитками. - Тогда я тёмненькую попробую закадрить, - пошло улыбнулся, чуть ли не облизываясь, Даниил. - Вперёд и с песней. Ты – именинник, тебе и карты в руки, - вполне спокойно ответил Тёмка. Артёму было, мягко говоря, всё равно. Ему вообще Оля и Юля показались на одно лицо, только по цвету волос их и различал. И ровно что первая, что вторая не вдохновляли парня на эротические подвиги, поскольку… Поскольку все его украдкой бросаемые взгляды были направлены в сторону именинника, а мысли, зарождающиеся в успевшей захмелеть голове, оказались абсолютно не связаны с женскими прелестями и округлостями. Перед Тёмкиными глазами маячили совсем иного рода выпуклости и округлости, затянутые в кожаные штаны, и взор Смирнова невольно устремлялся не на чрезмерно декольтированную Олину или Юлину блузку, а на Данькину шёлковую сорочку с тремя расстёгнутыми пуговками ворота. И в этом вырезе красовались не две упругие, круглые девичьи сисечки, а крепкая шея с отчётливо выдающимся кадыком, хорошо выраженная ключица и край явно не женских грудных мышц. Однако ради Даниила и его дня рождения Артёму приходилось изображать заинтересованного милашку, поддерживать разговор, улыбаться, острить, рассказывать забавные истории, флиртовать. Девочкам нравилось, девочки просто таяли в обществе балагура «Лисы» и немного застенчивого «зайчика» Тёмки. Вечер плавно перетёк в ночь, а ночь неотвратимо приближалась к своему логическому завершению, о чём свидетельствовали весьма красноречивые взгляды девушек, разговоры, перестающие быть невинными, прикосновения, которые назвать безобидными тоже было уже сложно. В кармане Тёмкиных джинсов тренькнул мобильный и Артем отвлёкся на пару минут, чтобы прочитать смс-ку, потому упустил суть разговора между подругами, а когда понял, что происходит, не сразу осознал, что от него хотят. Оказалось, что слегка опьяневшей Ольге приглянулись оба парня, и её несказанно возбуждала сама мысль об их страстном поцелуе. И когда девушка говорила «их», то имела в виду поцелуй Артёма и Даниила. А если парни осуществят её мечту и продемонстрируют гомопоцелуй, то Ольга со своей стороны пообещала показать её с Юлией лесбийские ласки. Тем более что сама Юля тоже была не против посмотреть на страстные ласки симпатичных парней и показать пикантные девичьи игры, но уже в более приватной обстановке. От столь откровенного предложения Артём растерялся и попытался всё перевести в шутку. Но девушки были настроены решительно. А Даньке, похоже, было всё равно – он, будучи парнем без печали, да ещё и слегка подогретым горячительными напитками, позабыл все условности, принципы и стыд. И столь заманчивое предложение принял сразу и без обиняков. Артём и спохватиться не успел, как сильные Данины руки обвили его плечи и прижали к разгорячённой груди. Запах сигаретного дыма и той самой туалетной воды с ароматом зелёного чая моментально вскружил голову Артёма, перед глазами всё поплыло, оставляя чётким лишь небольшое пятно в центре. На Лисицынском лице играла уже знакомая похотливо-хитрая ухмылка, глаза игриво блестели. - Дань. Даня! Ты чего? – задёргался Артём, ощущая, что тиски Данькиных объятий удерживают его столь крепко, что вырываться в подобной ситуации сродни побегу из капкана. - Да расслабься ты. У меня сегодня праздник, так что закрой глаза и открой рот, - слегка раздражённо произнёс Даниил, приближая свои губы к Тёмкиным. – Всего-навсего дружеский поцелуй. Поцелуй. Слияние губ. Момент, когда сознание падает в бездну. Момент, когда душа взмывает ввысь… На смену упрямому противостоянию неожиданно приходит коварная слабость, и Смирнов плавится в этих жгучих объятиях, словно металл в горниле. Тепло обнимающих рук растекается ярко-оранжевым светом по венам, заставляя забыть, где они находятся и чем собственно занимаются на глазах у нескольких десятков неравнодушных зрителей. Время застывает каплей янтаря, краткий момент длинною в вечность. Тем временем девочки практически визжали от восторга, наблюдая, как медноволосый проказник чуть ли не силой берёт хрупкого блондинчика, отчаянно пискнувшего напоследок тому в губы нечто нечленораздельное. Посопротивлялся, поупирался ручонками в грудь и послушно обмяк, позволяя длинным пальцам зеленоглазого искусителя слегка прикоснуться к скуле, скользнуть по шее, зарыться в копну светло-русых волос. Сам того не понимая, Артём послушно приоткрыл рот и впустил проворный Данькин язык, позволяя тому бессовестно хозяйничать во рту, сплетаться с его собственным и шаловливо ласкать дёсны. Даниил словно издевался над парнем, целуя его явно не по-дружески. Так друзей не целуют, так целуют тех, кого собираются трахнуть. Когда поцелуй наконец-то был разорван, Артём обиженно отвернулся и вытер губы. Но промолчал. Слов не было и выражений тоже. В сознании боролись ханжеское отвращение, орущее, что однополая любовь – это аморально, омерзительно и противоестественно, и похотливое желание продолжения. Сердце колотилось, словно от быстрого бега, живот подводило сладким спазмом, щёки и уши пылали, и этот жар предательски устремился вниз, заставляя немного нагнуться вперёд и закинуть ногу на ногу. Даниил же вполне жизнерадостно смотрел на девушек и довольный собой намекал на то, что теперь подружки просто так не соскочат и продемонстрируют обещанное. - Дань, я, наверное, домой, - отдышавшись и стараясь не смотреть в глаза другу, негромко произнёс Артём. - Что случилось, Тём? Тебе плохо? – неподдельно забеспокоился Лисицын, наблюдая, как Тёмкино лицо стремительно меняет цвет от пунцового до бледно-зелёного оттенка. - А, ничего страшного. Просто усталость, накопившаяся за неделю, и с выпивкой не рассчитал, - пытаясь придать голосу равнодушие, отмахнулся Смирнов. – Так что я в любом случае не боеспособен. - Я с тобой, - внезапно засобирался Даниил. - Нет-нет, всё нормально. Развлекайся, – поспешил успокоить именинника Артём. - Правда, всё нормально. Я вызову такси. - Ну… как знаешь, - всё так же недоверчиво промолвил Даниил. - Если что, звони. - Да, конечно, но это вряд ли, - натянуто улыбнулся Артём и, подхватив ветровку, направился к выходу. *** Такси, конечно же, Артем не вызвал. И не потому, что финансы пели романсы, и на частный извоз не хватило бы денег. Нет. Просто Смирнову захотелось пройтись по улицам ночного города, расцвеченным неоновыми огнями пёстрых вывесок, ощутить осенний ветер, пронизанный запахами увядающей природы большого города, вслушаться в шорох иссохших листьев и запрятавшегося по углам мусора, шум машин. А ещё ему просто необходимо было побыть наедине с собственными мыслями и разобраться со всем тем бедламом, что царил в голове. До недавнего времени Артем и не подозревал насколько изменчивы окажутся его собственные взгляды на некоторые вещи. Четверть века прожить с твёрдой уверенностью, что твоё мировоззрение давно устоялось, что белое – это белое, а чёрное – это чёрное и вдруг обнаружить, что многое из того, что вложено в голову ещё с детства – это, по сути, чужое мнение, навязанное предрассудками и моралью отжившего и канувшего в лету социального строя. И кроме чёрного и белого есть ещё семь цветом и миллион оттенков. Тёмка ещё со школьной скамьи слышал, что однополая будь то любовь, либо просто влечение – это полное извращение, свидетельствующее о дефектности психики и, в конце концов, сам оказался тем самым дефективным. А сколько скабрезных шуточек и пошлых анекдотов про пидорков и гомиков было услышано и пересказано самим же Тёмой. И нежданно-негаданно оказывается, что парень, живущий с Артёмом на общих квадратных метрах съёмной квартиры, интересует его не просто как малознакомая занимательная личность, а как объект эротических фантазий. Может быть, всё дело в том злосчастном первом поцелуе, украденном мартовским вечером? И это не влечение и симпатия, а такая извращённая форма ненависти и обиды? Звучало, как откровенный бред, поскольку Смирнов прекрасно осознавал, что давно уже не злится на Даниила за тот случай и по большому счёту благодарен плутовке-судьбе, что свела его с парнем. По многим причинам… Говорить о любви было ещё рано, но то, что существовала несомненная симпатия и явное физическое влечение, было бесспорным фактом. Неспроста же организм Артема столь неоднозначно реагирует в последнее время на прикосновения Даниила. Был бы Смирнов подростком, у которого гиперсексуальность хлещет через край, сметая на своём пути все бастионы морали и принципов – одно дело. Многие его одноклассники и знакомые в таком возрасте грешили подобными экспериментами с друзьями, правда самого Артёма эта участь миновала. Но он давно перешагнул свой пубертатный рубеж, и оправдывать столь необычные фантазии банальным недотрахом, глупо и необдуманно. Стремительный ритм жизни жителя мегаполиса предполагает постоянное движение и некое отсутствие свободного времени, если ты, конечно, не принадлежишь золотой молодёжи, имеющей возможность беззаботно прожигать родительские деньги и не заморачиваться вопросом, откуда они берутся. У Смирнова не было таких возможностей, потому и горбатился парень от звонка до звонка, позволяя себе отдохнуть и расслабиться лишь на выходных. Тем не менее, он тоже был мужчиной с соответствующими его возрасту потребностями и желаниями, которые, даже не смотря на усталость, возникали раза два-три в неделю. Такого рода проявления мужской физиологии немного раздражали Артёма, считающего подобное бессмысленной тратой времени и ресурсов организма ( ну не был Смирнов романтиком). А организму было наплевать на мнение хозяина, и Тёма вынужден был снимать напряжение либо банальным самоудовлетворением, либо, при желании, всегда мог найти девушку на ночь, не зацикленную на дальнейшем развитии отношений. Однако подобное желание у Артёма возникало всё реже и реже, а в моменты рукоблудия он думал совсем не о женских прелестях. Сколько себя помнил, Смирнов всегда считал себя натуралом. У него даже успели сформироваться сексуальные предпочтения и к двадцатичетырехлетнему возрасту сложился образ идеальной девушки. И вдруг, словно гром средь ясного неба, появился Лисицын, вламываясь в хрупкий мир интроверта Артёма, и одним движением разрушая все его замки на песке, его призрачную фата-моргану. Сама мысль о любви к рыжеволосому студенту пугала Артёма до чёртиков. И в то же время манила и влекла. Чем именно, Артём ещё толком и сам не разобрался, но мог сказать точно, что рядом с Даниилом он себя чувствовал совсем по-иному, нежели рядом с какой-нибудь девицей. Защищённым что ли, нужным… Может, именно этого ему так не хватало в отношениях с девушками? Может, не уготована Артёму роль альфа-самца, защитника и охотника, способного завалить мамонта одним ударом дубины и притащить его тушу в пещеру на собственном горбу? Возможно, сам Артём и есть тем самым, ради кого будут притаскивать добычу в пещеру? Артём брёл по тротуару вдоль городского парка и пинал бурые листья. В оранжевом свете уличных фонарей сонные улицы казались миражом воспалённого сознания. Лёгкий ночной ветер теребил волосы и щекотал лицо, унося остатки хмеля прочь, однако оставляя в сознании ненужные гнетущие мысли. Зачем он тогда предложил Даниилу пожить вместе? Жалость? Сочувствие? Интуиция? Необдуманный шаг? Воля судьбы? Зачем опекает его? В конце-то концов, он ему не младший брат, не родственник, даже не друг детства. Да и вообще, что за человек этот Даниил Лисицын? Тот ли он на самом деле, кем кажется? Беззаботный студент, весёлый безалаберный сосед, парень с душой нараспашку, на все руки мастер, нежный извращенец с томным взглядом и ласковыми руками, маньяк-шизофреник, способный в любой момент и в любом месте, даже общественном, поцеловать взасос. Вся беда в том, что не поймешь, то ли он играет и стебётся, то ли вполне серьёзен в данный момент. И ещё этот чёртов поцелуй в баре, который окончательно выбил опору из-под ног Смирнова. Похоже, то, что Артём слишком много думает, опять сыграло с ним злую шутку. Чем больше Смирнов думал и размышлял по-поводу всего случившегося, тем больше запутывался в хитросплетении нитей судьбы. Чем яростней пытался разобраться в сложившейся ситуации и с самим собой, тем больше возникало вопросов. Смирнов опомнился лишь тогда, когда ноги, видимо управляемые подсознанием на автопилоте, принесли его домой. Быстро открыв замок и проскользнув в тишину пустой квартиры, Артём не стал включать свет. Льющийся в не зашторенные окна лазурный свет неоновой вывески близлежащего круглосуточного магазина и так вполне хорошо освещал комнаты. Смирнов без спешки разделся и решил, что на сегодня с него вполне достаточно выноса мозга. Потому следует хорошенько проспаться, а утром будет совсем иной день. Может быть Данька и не вернётся домой до самого вечера, загуляв с любвеобильной парочкой. Почему-то от этой мысли Тёмку передёрнуло, к горлу подступил комок отвращения смешанного с каплей ревности. Ощущая, что опять начинает заморачиваться, Смирнов решительно отбросил все мысли прочь и закрыл глаза. Но сон не шёл. Стало зябко и неуютно. Артём закутался в одеяло, словно в кокон, и попытался согреться. Однако очень сложно согреться и заснуть, когда холод идёт изнутри, когда некому согреть остывающее сердце, а слух ловит каждый шорох, надеясь различить в нём звук знакомых шагов. «Не сейчас, по утру все твои слова ни о чём, Не об этом. В этот раз на ветру оставайся быть не при чём, Или где-то. Все многоточия дня беглой строкой, Кто я такой для тебя, кто я такой? На ветру, в этот раз с нами было то, что не раз, С нами было…»