Последняя песня Норико

— Ямада-сан! Как я рада, что Вы пришли! — девушка в небольших очках-половинках и с чёрными волосами, стянутыми в тугой пучок, приветливо улыбнулась Кенджи. — А это Ваш сын? Я Сэнго Сакамото, можно просто Сэнго, отвечаю за охрану. — Очень приятно. Акихиро, — молодой человек пожал девушке руку. — Начальство сообщило нам, что Вы и Акеми Хирано будете работать здесь, — продолжала Сэнго. — Если честно, мы все были немного удивлены. Обычно здесь редко появляются новые работники, и то только зарекомендовавшие себя. Ваш бывший начальник описал Вас как человека серьёзного и ответственного. — Я ещё только молодой специалист и многого не знаю, — пожал плечами Акихиро. — Но буду очень стараться никого не подвести. — Я думал, Акихиро не пойдёт по моим стопам, он же мечтал стать хирургом, — заметил Кенджи, косясь на сына. — Нам ответственные люди и в учёной среде требуются. Хирургам он не достанется, — звонко рассмеялась Сэнго. — Ну, пойдёмте, я покажу Вам нашу знаменитую лабораторию. Отец и сын в сопровождении Сэнго вошли в огромное тёмное здание, напоминающее катакомбы. Они спустились по крутой лестнице, ведущей прямиком в подземелье, и направились в помещение, где проводились опыты над диклониусами. Сэнго щебетала не умолкая, стараясь своим рассказом произвести впечатление на нового работника, Акихиро же с тоской разглядывал обитые железом стены и зябко поводил плечами, кутаясь в халат: откуда-то тянул сквозняк. Кенджи молчал, угрюмо глядя под ноги. — В нашей лаборатории содержится пятнадцать диклониусов и силпелитов, — объясняла Сэнго. — Как правило, их отбирают у родителей и насильно заточают в камеры. Это жестоко, конечно, но что поделаешь... Начальство собирается продолжать дело Какудзавы. Видите ли, диклониусы и силпелиты могут поражать векторами, и наши учёные решили, что в будущем при усиленной подготовке они станут превосходным оружием. Мы уверены, что векторы — это не единственное, на что способны эти существа, поэтому продолжаем проводить над ними всякого рода эксперименты... О, а вот и наши камеры! Акихиро огляделся по сторонам и тут же отвёл взгляд: везде, из решётчатых окошек многочисленных камер тоскливо смотрели глаза подопытных диклониусов. Никогда ещё Акихиро не видел такого до боли одинакового взгляда. Сразу стало как-то неуютно, и даже развесёлая болтовня Сэнго перестала его занимать. Какая-то девочка-силпелит с короткими золотистыми волосами, на вид лет четырёх, вдруг тоненько заплакала и протянула руку сквозь решётку, пытаясь дотянуться до учёных. Акихиро остановился было, но... — Прекрати! — ввизгнула Сэнго и выхватила из-за пояса небольшой травматический пистолет. Едва заприметив его, девочка тут же спряталась обратно и забилась в угол — Акихиро видел теперь только её круглые синие глаза, испуганно таращившиеся на пистолет. — Извините, — Сэнго спрятала оружие обратно и кивнула на малышку. — Это наша новенькая, Номер Сорок. Её только недавно привёз отец — сотрудник лаборатории в Такамацу, и она до сих пор думает, что он придёт и заберёт её домой. Наивная, да? — она нервно улыбнулась. — Отец только рад был избавиться от такого монстра, а для нас она просто находка. Маленькие лучше... — Приручаются, Вы хотели сказать, — мрачно сказал Акихиро, почувствовав замешательство Сэнго. — Да нет же! Они тогда более послушны и даже не пытаются сбежать. Лаборатория для них — дом родной, и они думают, что так и должно быть. Пойдёмте-ка дальше, нечего тут стоять. Акихиро бросил на синие глаза виноватый взгляд и пошёл следом за провожатой. Он действительно чувствовал себя виноватым перед этой девчушкой: она очень напомнила ему Восемнадцатую — девочку-силпелита из лаборатории Саппоро, которую он так и не смог спасти... — Что-то пустовато у вас тут... — заметил он, рассеянно прислушиваясь к голосу Сэнго. — А где же все? — На испытании Номера Двадцать Пять, — Сэнго настороженно покосилась на Акихиро. — Вы что, хотите взглянуть? Акихиро посмотрел на отца, и тот нехотя кивнул, показывая, что это она. — Да, пожалуй. Если это можно. — Тогда пройдёмте в зал для опытов. Ведь Вы будете здесь работать и должны быть в курсе дела. Сэнго открыла тяжёлые железные двери и провела Акихиро внутрь. Юноша сразу почувствовал себя здесь каким-то маленьким и беспомощным: слишком давили на него эти толстые бетонные стены и высокий потолок. Даже пол здесь был холодным и железным. В конце помещения толпились люди в белых халатах, очень похожие на врачей — они о чём-то переговаривались, даже спорили. Здесь же Акихиро усмотрел и несколько крепких охранников с пистолетами в руках. — В целях безопасности, — пояснила Сэнго. — У наших сотрудников сейчас очень тяжёлая работа, и я бы Вам очень посоветовала наблюдать издали и не вмешиваться. Акихиро нетерпеливо кивнул, не отрываясь от учёных. Приглядевшись получше, он увидел и того, над кем они проводили эксперименты на этот раз. На полу сидела, прикованная цепями к стене за руки и ноги, молодая девушка-силпелит, по виду ровесница Акихиро. Лица её юноша не видел: оно было полностью заслонено длинными прямыми волосами сиреневого оттенка. Казалось, она была сильно измучена. — Вставай! — один из сотрудников грубо поднял девушку за волосы и оттянул её голову назад. Акихиро увидел миловидное бледное личико силпелита с огромными нежно-голубыми глазами и длинными тёмными ресничками. Её нос был почему-то разбит и сильно кровоточил, как и нижняя губа, на руках и шее виднелись тёмно-фиолетовые синяки и следы от хватаний руками. Акихиро быстро взглянул на отца, но тот равнодушно смотрел куда-то мимо. — А вот и Номер Двадцать Пять, — сообщила Сэнго. — Кстати, очень симпатичная девушка, не находите? Она здесь уже с самого младенчества. Пожалуй, только одна Двадцать Пятая не привыкла считать лабораторию своим домом и однажды даже попыталась сбежать отсюда. Ей это очень легко: силища-то у неё неимоверная. — Тогда почему она по-прежнему тут, раз сбежать ей легче, чем остальным? — не понял Акихиро. — Разорвала бы верёвки и ушла, раз уж так сильна физически... — Я же говорю: она однажды попыталась, — Сэнго издала злобный смешок. — Но и у нас не дураки работают. Теперь уж больше не пробует. — Норико — сильнейший из силпелитов нашей лаборатории, Акихиро, — вдруг вмешался молчавший до сих пор Кенджи. — У неё самые длинные векторы, зона их поражения — тридцать метров. Это больше, чем было у Марико — другого опасного силпелита. Но Двадцать Пятая не умеет вызывать векторы самостоятельно, поэтому приходится делать это искусственным путём, конечно, причиняя боль подопытной. Но без этого не обойтись, раз мы хотим сделать из неё живое оружие. Двадцать Пятая уже умеет останавливать летящие в неё пули, теперь мы экспериментируем с пушечными ядрами больших размеров. Правда, с Норико работать гораздо тяжелее, чем с другими силпелитами — слишком уж она бестолковая... Девушка внезапно принялась бешено вырываться и рыдать, что-то причитая. На неё накинулись сразу пять здоровенных охранников и прижали ей голову к полу, а один из них закричал: — Сакамото-сан, Двадцать Пятая опять бунтует! Сразу пристрелить её или подождать ещё? Сэнго молча подошла к лежащей на животе Норико и приставила к её затылку дуло пистолета, предварительно зарядив его. Норико пронзительно и жалобно закричала тоненьким голоском, да так, что у Акихиро болезненно сжалось сердце. — Успокойся ты, — насмешливо сказал Кенджи, наблюдая из своего угла. — Сэнго её просто пугает. Но и застрелить она, конечно, тоже может, так что лучше её не выводить из себя. — Что, опять не слушаешься? — Сэнго убрала пистолет, и Норико неуклюже поползла куда-то в угол, дрожа всем телом. — Смотри, чтобы тебе это не сделало только хуже, Двадцать Пятая. — Меня зовут Норико! — выкрикнула девушка; голосок у неё оказался совсем тоненьким и детским, как у маленькой девочки. — Вообще-то ты подопытный силпелит под номером 25, — холодно сказала Сэнго. — И останешься им на всю свою дальнейшую жизнь. Радуйся, что тебя не удавили ещё в младенчестве. Ты не имеешь права тут выпендриваться — ты здесь в качестве вещи для опытов. Поэтому условия буду ставить тут я или начальство. А вообще, что я тут с тобой разглагольствую? Не проще ли просто тебя заткнуть и отправить назад в камеру? Сэнго резко вытянула руку с пистолетом и выстрелила. Норико закричала от боли в простреленной руке. Следующая пуля попала в ногу, и Норико завизжала, но почему-то не вставала, а лишь извивалась в луже крови. — Это для профилактики, — равнодушно заметил Кенджи. — Акихиро... Акихиро, ты куда?! — Прекратите! — крикнул Акихиро и, метнувшись между начальницей охраны и Норико, загородил силпелита собой. Сэнго опустила пистолет. — А вот это уже зря, Ямада-сан, — процедила она. — Смотрите, как бы девчонка не принесла Вам кучу проблем. — Я не позволю Вам издеваться над человеком, Сакамото-сан, — сказал Акихиро, не глядя на высовывающуюся из-за его спины Норико и в упор уставившись в бледное красивое лицо Сэнго. — Особенно таким жестоким способом. — А Вы меня разочаровали, Ямада-сан, — в голосе Сэнго прозвучала нескрываемая неприязнь. — Думала, Вы — второй Какудзава. Я, конечно, его не застала, но мои родители, работавшие здесь, описывали его как человека властного, необычайно умного, с огнём в глазах. Тот же огонь я заметила и в Ваших. Я даже была готова влюбиться в Вас. Думала, Вы тот, кто поможет процветать нашему делу, а Вы всего лишь законченный идиот. — Какудзава был просто сумасбродным стариком, и я вовсе не уверен, что, даже проработав тут всю жизнь, напомню его Вам. Единственное, от чего тут действительно можно сойти с ума — так это от Вашей жестокости. — Какудзава был великим, Ямада-сан, — гордо сказала Сэнго. — Говорите что хотите, но в лаборатории до сих пор чтут его память. Ему никто и в подмётки не годится. — Это не значит, что над подопытными нужно издеваться как над животными, — отрезал Акихиро. — Тем более эта девушка — моя родная сестра. Я забираю её с собой, Сакамото-сан. Он и сам не понял, как эти слова слетели с его языка — они будто были уже давно готовы и только ждали минуты, когда им можно будет вырваться наружу. Акихиро видел лишь бледное, как смерть, лицо Кенджи и его широко распахнутые глаза. Сэнго же, казалось, слова Акихиро вообще не удивили: ни один мускул не дрогнул на её лице, а тонкие губы растянулись в презрительной усмешке. От той болтливой восторженной сотрудницы, ещё только недавно развлекавшей Акихиро, не осталось и следа, она как-то разом превратилась в каменную статую. — Я так и знала, Ямада-сан, что Вы захотите показать своё неуместное благородство, — сказала она, и пронзительный взгляд её узковатых светло-карих глаз остановился на Двадцать Пятой. Норико поспешила снова спрятаться за спину Акихиро и отползти подальше. — Поступайте как знаете, если жаждете проблем. Только предупреждаю сразу: Вы не знаете, что за экспонат Двадцать Пятая. Она повернулась на каблуках и гордо пошла к выходу. Акихиро краем глаза взглянул на Норико: девушка по-прежнему сидела на полу и не сводила с него испуганных, но в то же время и удивлённых глаз. — Вот мы и познакомились, Норико, — сказал юноша с лёгкой улыбкой и потрепал девушку по макушке. — Ничего не бойся — совсем скоро я заберу тебя с собой. Договорились? Норико слегка кивнула, и когда Акихиро направился к выходу, вдруг резко подалась вперёд, вспомнив, что забыла поблагодарить его. Но вот железные двери со скрежетом захлопнулись, и Норико оставалось лишь мечтать о скором освобождении из этой тюрьмы.