Последняя песня Норико

Акихиро проснулся только поздним утром и сразу понял, что его угораздило заснуть прямо у раскрытого окна. Да и проснулся он, скорее всего, из-за утренней прохлады, из-за свежего промозглого ветерка, обдувавшего всю комнату и колыхавшего слегка лёгкие газовые занавески. Акихиро нехотя поднял голову и несколько раз зажмурился, пытаясь прогнать сонливость. Не надо было столько размышлять по ночам, иначе такими темпами он и на выходных никогда не выспится. «Чёрт, как же шея болит... Отлежал опять, что ли?» Юноша кое-как поднялся, скрипя стулом, пригладил взлохмаченные волосы (наводить лоск и тщательно причёсываться он не любил) и сел за старенький компьютер распечатывать документы, которые ему вчера прислала Сэнго. — Та-а-ак... Что у нас тут? — Акихиро покрутился в компьютерном кресле, как любил делать с детства, и быстро защёлкал мышкой по многочисленным папкам на рабочем столе, сунув в рот сигарету. Нужная позарез папка, правда, не пожелала открыться, и Акихиро волей-неволей пришлось облазить весь компьютер, чтобы получить желаемое. — Ну и тупица эта Сэнго, черти её возьми! — выругался он в сердцах, по одному вытаскивая из принтера напечатанные листы. — Даже документы — и те без проблем отправить не может! А я возись потом с ними, как балбес... В соседней комнате послышался шорох, и Акихиро, разом замолчав, принялся быстро скреплять листы степлером. Опять отца разбудил, а ведь старик очень не любит, когда ему не дают отдыхать... Сейчас он сюда придёт и начнёт возмущаться, так что надо побыстрее уйти куда-нибудь. Наскоро засунув документы в скоросшиватель, Акихиро направился сначала в ванную умываться, потом - на кухню. В коридоре сильно пахло чем-то сладким. Акихиро бочком пролез в небольшую кухоньку и узрел там Мегуми, Ран и Норико. Экономка торопливо перебегала от плиты к столу, выкладывая на блюдо горячие пирожки, а Мегуми что-то увлечённо рассказывала Норико, которую кто-то уже успел нарядить в розовую кофточку на крупных пуговицах и чёрную кружевную юбку чуть повыше колен. — Ага, Мегуми-сан! Я всё поняла! — радостно кивнула Норико, стаскивая с головы красную шапочку-колпачок с двумя белыми пушистыми помпончиками. — Ой, братик Акихиро пришёл! Братик Акихиро проснулся, ура! Норико тут же повисла на шее у Акихиро, позабыв даже про тесто, из которого так старательно лепила пирожки. Юноша попытался было отстраниться, но не тут-то было: вся футболка была уже в муке. — Пошли завтракать, скорее пошли завтракать! — возбуждённо закричала Норико, хлопая в ладоши и поднимая целое облако муки. — Она тут встала раньше всех и до семи часов просидела на кухне совсем одна, ожидая, когда мы все проснёмся, — рассмеялась Мегуми — невысокая полноватая женщина с короткими чёрными волосами. — Говорит, несколько раз подходила к дверям твоей комнаты, но ты сидел у окна такой мрачный, страшный и что-то шептал, вот она и испугалась и зайти не решилась. — Норико очень способная девушка, — улыбнулась Ран, вытирая руки фартуком. — Оказывается, у неё есть талант к кулинарии. Так что теперь она будет мне помогать готовить. — А я уже умею готовить онигири! Рисовые шарики! — весело закричала Норико, перебив Ран, и с гордостью посмотрела на Акихиро. — Получается ещё лучше, чем у Ран, правда! Будешь пробовать, братик Акихиро? — Конечно, как же я такое событие пропущу, — усмехнулся Акихиро, садясь за стол и наливая себе в кружку ароматный травяной чай. Норико примостилась рядом, поджав ноги, придвинула к себе тарелку и принялась неумело ковырять онигири деревянными палочками. Это выглядело настолько забавно, что через пару минут Акихиро отвлёкся от своего чая и недоумённо уставился на сестрёнку. — Что? — Норико смутилась и отодвинула тарелку, на её бледных щеках проступил румянец. — Я опять что-то не так делаю? Акихиро не выдержал и прыснул в кулак, поскорее отвернувшись в сторону. — Ну что-о-о? — обиженно протянула Норико и закрыла лицо волосами. — Что смешного? — Просто ты есть правильно не умеешь, Норико, — наставительно сказала Ран, тоже еле сдерживая смех. — Ты так ни крошки не съешь, если будешь ковыряться в еде. — Ничего тут смешного нет, успокойтесь, — возразила Мегуми, до сих пор упорно молчавшая и отхлёбывавшая чай мелкими глотками. — Норико всю жизнь прожила в лаборатории. Думаете, её там кто-то учил? Как будто диклониусов нечему больше учить, кроме как пользованию палочками! — Накамура-сан мне про это ни разу не рассказывал, — виновато сказала Норико, опустив голову. — Никто же не предполагал, что я когда-нибудь выберусь из лаборатории. В воздухе повисла напряжённая тишина. Было слышно только, как Мегуми размешивает ложечкой сахар в чае. Ран неловко кашлянула. — Накамура-сан? Это вообще кто? — не понял Акихиро. — Он был моим куратором-воспитателем, — пояснила Норико. — До меня такой имелся только у номера Тридцать Пятого. — Дочери директора Курамы? Да, что-то такое припоминаю. — Ну вот, как и она, я тоже была на особом счету, и ко мне приставили куратора, чтобы я развивалась более-менее нормально и знала хоть что-то о мире за стенами лаборатории. Наверное, об этом попросил папа, хотя я не знаю, так ли это. Правда, Накамуру-сана я никогда не видела. Только слышала его голос по рации, установленной в моей камере. Так мы и общались, не видя и не зная друг друга, пока мне не исполнилось десять лет. А потом Накамура-сан неожиданно уволился из лаборатории по неизвестной мне причине. Я полгода скучала по нему, ждала, когда он снова будет общаться со мной, смеяться и рассказывать интересные вещи, но он не приходил. И тогда я попробовала забыть его. — Значит, всё-таки был человек и до меня, отнёсшийся к тебе не как к подопытной, а как к личности, — заметил Акихиро. — Нет, — покачала головой Норико. — Накамуру-сана я не воспринимала как близкого человека, способного мне помочь. Меня заставляли называть его папой, но я так и не решилась на это. Просто чувствовала, что он мне никто, чувствовала слишком явную фальшь в его словах. Накамура-сан развлекал меня, веселился, задавал вопросы, называл милой малышкой, но и он смертельно боялся меня так же, как и все «они», считал чудовищем, которое прирежет его в первую очередь, как только вылезет из камеры, но особым образом, чтобы отблагодарить за приятно проведённое время. А как же может тебя любить человек, которому ты не нужна? Который сюсюкается с тобой как с собственным ребёнком, а сам в то же время думает: «Хорошо бы поскорее сдохла эта рогатая тварь! Из-за неё приходится ночевать на работе и неделями не видеться с женой и детьми! Зачем ей вообще друг? Всё равно диклониусы - это скот, и всё, что им нужно — это побольше еды и звуки за дверью». — Ты же не можешь знать наверняка, что он действительно так и думал, — неуверенно возразил Акихиро. — А я и не знала. Просто случайно услышала, — Норико пожала плечами. — Накамура-сан говорил обо мне с кем-то и произносил эти самые слова. Помню, тогда я ещё очень обиделась, всю ночь плакала в своей камере и не хотела говорить с Накамурой-саном перед его отъездом. Мы так и не смогли попрощаться. Но теперь я даже рада, что он исчез из моей жизни навсегда. Ведь это означает, что у меня началась новая жизнь, в которой больше не будет места лжи! Обещаю, я буду для вас самым заботливым на свете человеком, я буду очень вас любить! Да что там, я уже вас люблю! Акихиро обратил внимание на Мегуми: слушая радостный лепет Норико, она почему-то прятала глаза и украдкой посматривала на племянника. Акихиро понял: она хочет что-то рассказать ему, но наедине. — Подожди пару секунд, Норико, нам с тётей нужно срочно кое-что обговорить, — торопливо сказал он и, не дожидаясь ответа, направился в коридор. — Ага! Только приходите быстрее, а то я слопаю весь наш завтрак! А вы будете сидеть с пустыми желудками и смотреть в тарелки! — согласно закричала Норико ему вслед. Акихиро дождался, пока Мегуми тоже выйдет, и решил начать разговор первым: насколько он понял, это касалось Норико, а тётку свою он знал хорошо, она могла передумать и ничего ему так и не рассказать. — Я ни за что не отвезу Норико назад в лабораторию, Мегуми, так и знай! — прямо сказал Акихиро. - Кажется, отец и тебя уже успел обработать? Можете вдвоём сколько угодно считать меня идиотом, но своих решений я не меняю никогда. — Нет-нет, Акихиро, я не про это, — Мегуми испуганно съёжилась, вжавшись в стену, и разом стала какой-то маленькой и жалкой. — Не совсем про это, я... — Так про что? — Видишь ли, Акихиро... — Мегуми никак не могла подобрать нужных слов для разговора, который, по-видимому, совсем не клеился. — Я не знаю, рассказывать ли Норико о том, что её пытался убить родной отец... Ведь она же хочет, чтобы мы ничего не скрывали от неё... А вот это уже было полной неожиданностью даже для повидавшего виды Акихиро. От удивления он не сразу нашёлся, что сказать, и молчал. Да уж, отец, конечно, старик капризный и взбалмошный, но убийство собственного ребёнка... Мегуми пристально смотрела ему в глаза каким-то жалобным забитым взглядом, а потом не выдержала и тихонько всхлипнула. Этот сдавленный звук и вывел Акихиро из временного оцепенения. — Ты мне не рассказывала, что отец чуть было не пошёл на убийство, — с трудом произнёс он. — Почему? Это он попросил? — Я...я просто не хотела, чтобы вы стали совсем чужими друг другу... — Мегуми опустила голову. — Ведь я же сама тебя воспитала и знаю, что такого бы ты точно не простил. А Кенджи... Ты — всё, что у него осталось от Кисараги, он не пережил бы этого. — Хорошо, я понял. Лучше сохранить это в тайне, если, конечно, отец сам не проболтается. Он и так не выносит присутствия Норико, а если ему напомнить, так вообще сделает всё, лишь бы выжить её отсюда. — Вот и хорошо, Акихиро, вот и хорошо! — воскликнула Мегуми, почему-то суетливо озираясь по сторонам. — Неизвестно ведь ещё, как бы Норико отреагировала на такое заявление. Знаешь, девушка она вроде неплохая, и сердечко у неё доброе и золотое, как у ребёнка. Но в том-то и дело, что... как у ребёнка. Слышал, что она рассказывала про этого Накамуру-сана? У меня тогда мурашки по коже прошли: обычно только детей можно надолго занять интересными и слащавыми сказками о неведомых им вещах или разноцветной игрушкой, но только и всего. Как только игрушка ломается и отправляется в мусорном контейнере на свалку, они сначала, как водится, плачут день-другой, требуя её обратно, а потом забывают о ней навсегда. К тому же Норико не совсем обычный человек... Она — силпелит, а они, когда маленькие, невероятно злые и жестокие, агрессивнее обычных деток. Мало ли что она бы сделала с Кенджи в ответ... — Не говори чепухи. — Папа! Папочка проснулся, папа! — раздался звонкий радостный голосок Норико, и Акихиро с Мегуми, не сговариваясь, тревожно переглянулись. Норико выскочила в коридор навстречу Кенджи, но тот, даже не взглянув на неё, молча взял с вешалки куртку и принялся неторопливо одеваться. — Кенджи, а разве ты завтракать не будешь? - осторожно спросила Мегуми, пристально глядя Кенджи в затылок, будто боясь, что он сейчас вскочит и убежит. — Там вот онигири есть, ещё горячие, бутерброды, конфеты, я могу чай заварить... Норико так старалась, помогала нам, ждала тебя... — Я не хочу, - коротко бросил Кенджи. — Почему не хочешь? — Просто не хочу. На работе поем. — Так ведь сегодня выходной, отец! На работе только Сэнго и торчит, раз ей больше нечем заняться! — возразил Акихиро, едва скрывая злобу, вызванную рассказом Мегуми. — Я вот собирался вместе с Акеми свозить Норико погулять по городу, было бы хорошо, если бы и ты с нами отправился... — Мне не до прогулок сейчас, увы, — отрезал Кенджи. — Как-нибудь в другой раз. Удачного дня. Хлопнув дверью, он вышел, а Ран озадаченно взглянула на хмурых Акихиро и Мегуми. — Вот теперь чуть ли не ночевать на работе будет, — мрачно сказал Акихиро. — Ведь знал же, что так получится! — Папа! Папа, подожди! — Норико внезапно сорвалась с места и, ковыляя, побежала во двор. Кенджи, уже усевшийся в автомобиль, бросил быстрый взгляд в окно и недовольно поморщился. — Там та девушка бежит, которую вы вчера привезли, — дружелюбно сказал шофёр. — Видите? Может, подождём её? — Нет, давай езжай, — Кенджи вздохнул и достал папки с документами. — Через час мне уже нужно быть на месте, и эта задержка мне только помешает... — Папа! — Норико подбежала к обочине, но не успела: автомобиль уже уехал, поднимая пыль столбом. Девушка расстроенно пожала плечами и нехотя побрела обратно к дому. И за что папа так к ней? Неужели он так не хотел её возвращения? Норико это было совсем не понятно. Это утро выдалось необыкновенно ясным и приветливым, как никогда. Пройдя немного по узкой тропинке, Норико остановилась и осмотрелась кругом, скользя взглядом по окрестным холмам, поросшим изумрудной травой — высокой, сочной, такой, что при виде её тут же возникало желание побежать по лугу босиком, а затем со смехом упасть на этот чудесно мягкий зелёный ковёр. Запрокинув голову вверх, девушка посмотрела и на лазурное небо, по которому неторопливо проплывали облака, изредка собираясь в кучку, но затем всё равно уплывая; прямо над её головой облако напоминало своим видом птичку — прямо как одна из тех, что нынче весело щебечет в кустах неподалёку, — а дальше, у самого горизонта чинно плыл большой и белоснежный корабль. Но вот налетел ветер — и корабль распался, разделился на множество мелких облачков-рыбок, шустро поплывших в сторону стоявших на земле по соседству низеньких коттеджей эмигрантов и фермеров. Девушка, всю жизнь фактически заточённая в тюрьме, никогда не видела такой дивной красоты, и в душе у неё что-то зашевелилось, заставляя слёзы подкатывать к глазам, но в то же время ласково согревая изнутри своим магическим теплом, как маленький пушистый зверёк. Это место казалось Норико настоящим раем, люди, жившие здесь — бесконечно добрыми и чистыми, хотя она не была знакома ни с одним из них, а страшная мрачная лаборатория уже постепенно забывалась как кошмарный сон, который снится только раз в жизни. Ещё вчера девушка обошла все комнаты, весь этот сад, и ей казалось, что здесь она родная, здесь её настоящий дом, здесь она родилась и здесь должна окончить свою жизнь, среди этой красоты, среди этих людей. Норико почувствовала на щеке что-то мокрое и неуверенно провела по ней двумя пальцами. Да, опять слёзы, которые она и без того немало пролила в одиночестве. Но теперь слёзы текли не от боли или обиды. Нет. Это были слёзы счастья, первые за всю её жизнь и, возможно, далеко не последние. Откуда-то из-за кустов неожиданно подбежала чья-то большая белая мохнатая собака с висячими ушами и чёрным пятном на спине и, играючи схватив зубами Норико за ногу, потащила её куда-то. — Ай, нет! Отпусти! — Норико перепугалась чуть ли не до смерти, увидев, как ей показалось, страшное волосатое чудище, и кинулась было наутёк, но собака весело припустила за неё следом, нетерпеливо виляя куцым хвостом и хрипло дыша. Норико поскорей спряталась за дерево и затаила дыхание, надеясь, что собака сейчас подождёт и убежит по своим делам. — Это Мия, не бойся её! Она не злая! — засмеялся кто-то совсем близко. — Просто очень любит играть. — А? — Норико боязливо выглянула из-за дерева и увидела на дорожке жёлтую блузку Акеми — девушка приветливо махала ей рукой, а собака тыкалась мокрым носом своей хозяйке в ноги, словно приглашая и её присоединиться к игре. — Мия, перестань, Норико тебя боится, — Акеми ласково потрепала собаку между ушами и немного виновато посмотрела на Норико. — Ты уж извини, это я её спустила с поводка — пусть собачка побегает, лапы разомнёт. Вообще-то Мия очень добрая и просто обожает красивых девушек вроде тебя и детей, даже не кусается, но таким своим несносным поведением она каждый раз кого-то пугает. Ещё у меня есть болонка, ты её видела вчера, но она людей боится, вот я её и нечасто беру с собой. Надеюсь, ты на меня не в обиде? — Акеми-тян, как хорошо, что ты пришла! — обрадовалась Норико, порывисто кинувшись девушке на шею. — Какая ты сегодня... — Норико! — к девушкам подбежал запыхавшийся Акихиро. — Вот ты где! А я тебя везде ищу! Никогда больше не уходи далеко одна, пока не освоишься, иначе потеряешься! — Здесь так хорошо, правда... — виновато сказала Норико. — Я не смогла удержаться и сама не заметила, как оказалась здесь. А Акеми-тян меня нашла! — Моя Мия её напугала, но это не столь страшно, — лучезарно улыбнулась Акеми, пристёгивая к ошейнику собаки длинный поводок. — Может, прогуляемся, как и собирались? Редко когда здесь бывает хорошая погода, грех не воспользоваться ситуацией. Не дожидаясь ответа, Норико тут же схватила Акихиро под руку, и все трое пошли в сторону города. — Ух ты, какие красивые огоньки! — громко восхищалась Норико по пути, проходя мимо ларьков, сверкающих множеством ярких огней, и настойчиво тащила Акихиро за руку. — Братик Акихиро, ну пойдём быстрее к ним, посмотрим, а то они погаснут! — Только сначала вот это надень, а то здесь куча любопытных глаз, — Акихиро нахлобучил Норико на голову неизменный красный колпачок с двумя помпончиками. Из-за этого у девушки стал какой-то смешной и немного нелепый, но милый вид, делающий её похожей на девочку. Да и вообще рядом с высоким рослым Акихиро и яркой красавицей Акеми она казалась совсем маленькой, нежной и хрупкой, словно снежинка. Акеми шумно выдохнула, и от Акихиро это не укрылось. — Эй, ты чего это? Устала, что ли? — он нежно приобнял девушку за плечи и участливо заглянул ей в глаза. — Мы сейчас в кафе зайдём, посидим, там и отдохнёшь. — Да нет, просто голова немного закружилась, и всё, — Акеми слабо покачала головой, но на её щеках проступил румянец. Хорошо, что он первый спросил, иначе пришлось бы объяснять, что она попросту захотела хоть как-то привлечь внимание Акихиро, который полностью сосредоточил его на сестрёнке. Как многие другие женщины, она ревновала, а теперь, когда появилась Норико, ей вообще начало казаться, что Акихиро к ней охладел. Конечно, понимая его ситуацию, она вняла его просьбе и старалась изо всех сил относиться к Норико подружелюбней, но чувствовала, что надолго её не хватит. С детства обласканная, избалованная, привыкшая к вниманию, Акеми, единственная дочь среди четырёх братьев, остро переживала, что теперь её могут попросту задвинуть на второй план, а эта рогатая девчонка станет всеобщей любимицей. «И что такого он нашёл в этой смазливой глупенькой девчонке с рожками, зачем ему обязательно нужно было вытаскивать её из лаборатории? — с досадой подумала она. — Да, ей сейчас как никогда нужна забота. Но ведь и мне это тоже нужно! Скоро он вообще будет бегать за этой дурочкой как пёс и потакать её капризам, а она его ни на шаг от себя не отпустит! Лучше бы эта очкастая Сакамото пристрелила её тогда к чёртовой матери... Ничего, ничего, Акихиро ведь ещё не знает о моём положении... Вот пусть только узнает, и он сразу же перестанет развлекать эту... А если это ещё будет мальчик...». — Акеми-тян, может, я отведу тебя куда-нибудь в тенёк? — дружелюбно предложила Норико, осторожно подхватив Акеми под руку. — Ты вся такая бледная, на тебе прямо лица нет... — Нет, — отрезала Акеми, но поняв, что вышло слишком грубо, поправилась: — Всё хорошо, Норико, не стоит. Я ещё в состоянии сделать пару шагов самостоятельно. Просто в городе очень жарко и душно, не то что за городом, а жару я не выношу. Попью водички и оклемаюсь. — Ты же раньше жары вообще не боялась, — заметил Акихиро, и у Акеми бешено заколотилось сердце: а вдруг просёк, что она притворяется? — Мы с тобой отдыхали в Египте, так ты с пляжа часами не уходила и загорала без шляпы... Но всё-таки к врачу тебе бы, а то что-то тут не так. Норико, — он обернулся к сестре, — я сейчас отведу Акеми к ближайшему доктору, а ты посиди здесь и никуда не уходи. Поняла меня? Я постараюсь очень быстро, туда и обратно, так что не бойся ничего. И шапку не снимай. — Конечно, братик Акихиро! — Норико согласно кивнула и присела на скамейку, старательно подмяв под себя юбку. — Только ты всё-таки побыстрее. Акихиро бережно повёл Акеми по тротуару, приобняв её за плечи, и вскоре совсем скрылся из виду. Норико и не думала бояться: усевшись поудобнее, она с нескрываемым интересом рассматривала сидевших в летнем кафе людей и изредка бросала голубям крошки от сладкого печенья, которое ей купил Акихиро. Привязанная за поводок к скамейке Мия спала, уткнув нос в лапы. Весело щебетавшие за столиками парочки почему-то особенно привлекали внимание Норико. Их беззаботность передавалась и ей, отчего душу наполняло какое-то сладкое чувство умиротворения, доселе незнакомое девушке. Она, привыкшая считать всех людей злыми и противными, теперь всё больше убеждалась в том, что это не совсем так. Раньше Норико панически боялась нового мира и всех тех, кто населял его, теперь же ей хотелось быть здесь кому-то нужной, быть кому-то родным и близким человеком, другом, всем доверять, всех любить... Ведь принимают же люди вновь в свои ряды преступников и тяжело больных, лишённых красочного и безмятежного будущего! Совсем недавно и она была такой же больной, так почему бы им не принять слабую беззащитную девушку, которая двадцать лет провела без нормального общества? — Где же братик Акихиро? — задумчиво спросила себя Норико, прочерчивая туфлёй линию на песке. — Ему давно пора бы уже прийти... — Эй, красотка! Пивца не хочешь? Угощаем! К Норико, нахально ухмыляясь, подсели с двух сторон два парня, скорее всего, под хмельком. Норико перепугалась не на шутку и хотела было уже встать, но один из них, бритый и мускулистый, похожий на бандита, лениво обхватил её за талию, тем самым заставив сесть на место. — Невежливо уходить, когда с тобой хотят познакомиться, красотка, — саркастично заявил второй, в синей бейсболке, и оба грубо и громко захохотали, наваливаясь на девушку с разных сторон и дыша на неё противным запахом перегара. Норико тоскливо огляделась по сторонам. — Не против пойти с нами на нашу квартиру, красотка? — бритый шмыгнул носом и хищно облизнулся, а в его глазах бешено заметался какой-то пошлый огонёк. — Сидишь тут одна и скучаешь, а мы и решили тебя развлечь. Вот увидишь, пара рюмок крепкого коньяку, пара затяжек сигаретой — и будет как в сказке! — Ты ещё не знаешь Гэмбу, красотка, — парень в бейсболке подвинулся поближе и положил липкую потную ладонь Норико на колено, отчего девушка невольно съёжилась: ей стало до омерзения противно и обидно. — Он умеет заставить любую подзаборную девку буквально верещать от удовольствия, как резаная свинья! Хочешь попробовать? Один часок — и родаки не узнают, слово мужика! — Отстаньте от меня, я не хочу! — в отчаяньи выкрикнула Норико, вырываясь из цепких объятий Гэмбу и уже не сдерживая слёз, текущих по щекам. — Отпустите меня, пожалуйста, мне страшно! — Э, нет! Зачем же лишать нас такого удовольствия? — парень в бейсболке снова довольно захохотал и изо всех сил прижал Норико спиной к скамейке, отчего у неё даже слегка хрустнул позвоночник. — Как подумаю, что всю ночь проведу в объятьях этой смазливой милашки, так аж колотит от нетерпения! Слышишь, Гэмбу? Сначала, так уж и быть, ты, а я потом! — Больно... Пожа...пожалуйста... я не хочу... — зарыдала Норико в голос, глотая слёзы. Эх, где же её физическая сила, настолько известная в лаборатории? Почему-то она её не слушалась. — Да что ты недотрога-то такая?! — нахмурился парень в бейсболке. — Визжишь и визжишь... Даже как-то неинтересно с тобой. Не дав Норико опомниться, он больно схватил её за запястья и одним рывком швырнул на асфальт. Девушка неуклюже упала лицом вниз, разбив нос в кровь, и поползла задом, машинально одёргивая на себе неприлично задравшуюся юбку. Коленка сильно щипала и саднила, но Норико, не обращая на неё никакого внимания, безуспешно пыталась встать, цепляясь за скамейку и в немом ужасе глядя прямо на парней. «Почему они так? — пронеслось у неё в голове как вихрь. — Ведь я же их не трогала... Зачем они...». — Эй, Гэмбу, да ты посмотри на неё! — хохотнул парень в бейсболке и ткнул Норико ногой в бок. — Корячится, как идиотка! Может, уже поднимешься наконец? Или нам...кхм...помочь? А? Что-то эта лабораторная крыса какая-то дохлая! Лежит и не встаёт, как мешок с сеном! Фу, какое жалкое зрелище... Интересно, это все силпелиты как раздавленные червяки или только она одна? Ну ничего, ещё пара ядер не помешает. Может, хоть теперь она их сумеет остановить? Иначе это животное не будет ни на что годно. Норико резко и как-то пугливо подняла голову, и в бьющем прямо в глаза солнечном свете ей показалось, что это снова «они». Злобные крикливые люди в белых халатах и со шприцами в руках, заставляющие её вызывать эти проклятые векторы, лезть из кожи вон... А вокруг — не чистый горячий песок, а кровь. Её собственная и других силпелитов, замученных и убитых за несколько часов до неё, не успевшая ещё засохнуть и остыть... Перед глазами Норико всё сдвинулось и стремительно куда-то поплыло — и небо, и летнее кафе неподалёку, и злорадные лица её обидчиков, и деревянная скамейка, и уже отчаянно лаявшая и рвущаяся с поводка Мия, всё покрылось какими-то безумными, кричащими, кислотными красками, постепенно заполонявшими пространство. Норико быстро вскочила и, спотыкаясь, кинулась бежать в неизвестном направлении под насмешливые улюлюканья Гэмбу.