Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Как только Джон добрался до другого конца Бального зала, к нему сразу же подошел один из лакеев.       — Наши поздравления, капитан Ватсон.       — Спасибо, сэр.       — Соблаговолите, пожалуйста, следовать за мной в соседний зал и подождать там окончания церемонии. Вы сможете оттуда за всем наблюдать, если пожелаете, — сообщил лакей и повел Джона за собой.       Как первый получивший награду, Джон имел возможность без помех выбрать себе место. Официант предложил ему бокал шампанского, который Джон с удовольствием принял.       Награжденных одного за другим вызывали на церемонию. Многих Джон знал по новостям, а еще — просто как актеров и музыкантов. Кроме него самого, здесь было еще десять человек военных, среди наград которых были и орден "За выдающиеся заслуги", и Военный крест.       Джон подумал, что он здесь единственный награжденный из своего отряда, а ведь его товарищи тоже должны были получать Военный крест. Да, он знал, что для него сделали исключение — формально он должен был получать свой Военный крест от члена королевской семьи в одной из королевских резиденций — но по чести он чувствовал, что его отряд тоже должен быть здесь.       Очередь награждаемых двигалась медленно, но верно. Всех еще раньше проинструктировали, что следует держать определенную дистанцию с впередистоящими, и служащие лорда-гофмейстера следили, чтобы все придерживались указаний.       Церемония оказалась короче, чем думал Джон, глядя на количество людей, которые должны были получить почести. Зал, где он ожидал ее окончания, беспрерывно наполнялся людьми, все поздравляли друг друга. Группа незнакомых военных приблизилась к Джону и отдала честь. Тот отдал честь в ответ и увидел среди подошедших генерала с большим рыцарским крестом ордена Бани, который при нормальных обстоятельствах считался бы старше Джона по званию.       — Может, вы сегодня меня и затмили, капитан Ватсон, но это было совершенно по праву. Для меня честь стоять рядом с вами, — произнес генерал¹.       — Спасибо, сэр. Это честь для меня, — ответил Джон, и когда военные вновь вскинули руки в салюте, он ответил им тем же.       По окончании церемонии всех награжденных и их гостей повели во внутренний четырехугольный двор, где их ожидали королевские фотографы. И снова всех стали вызывать в порядке получения наград и делать официальные снимки.       Поскольку самое главное сейчас было уже позади, Джон смог немного расслабиться и выдал фотографу одну из своих обычных теплых улыбок. Лакей вручил ему коробочку для награды, поскольку некоторые снимки полагалось делать, показывая ее в руке.       Затем фотограф попросил гостей Джона к нему присоединиться и сделал несколько общих снимков.       Миссис Хадсон, однако, этого показалось мало. Она подошла к ближайшим гостям и попросила снять их вместе ее фотоаппаратом. А потом еще попросила Майкрофта сняться с ними.       Затем военных собрали вместе и сфотографировали с поднятыми в правой руке наградами. После чего сделали общую фотографию всех награжденных и наконец провели всех назад во дворец.       Пока шла фотосъемка, прислуга заканчивала сервировку круглых банкетных столиков. За каждым столом закреплялись трое награжденных и их гости. Это смешивало людей, подталкивая их к общению. Так что когда Джон, Шерлок, Гарри, миссис Хадсон и Майкрофт сели за столик, к ним присоединился получивший рыцарство пожилой актер и основатель благотворительного фонда, ставший офицером² ордена Британской Империи.       Потом пришла пора блистательного банкета, отчего Гарри просто застыла в шоке: все четыре сотни человек обслуживались одновременно. Когда же один из официантов предложил заказать что-нибудь из напитков, Джон преисполнился гордости, ибо его сестра попросила воду, а не вино, которое ей предлагалось.       — Ну Джон, рассказывай! Что тебе сказала королева? — поинтересовалась Гарри, когда подали первые блюда.       Джон поделился своим разговором с Ее Величеством, и другие награжденные за их столиком сделали то же самое. Все прямо-таки восхитились таким неофициальным отношением Королевы³.       Первые блюда сменились вторыми, официанты наполнили вновь бокалы, и за столом плавно потекли разговоры. К ним пришлось присоединиться и Шерлоку, ибо другие награжденные его узнали и стали расспрашивать о расследованиях. Майкрофт при этом успешно отражал вопросы о своей работе.       После пяти смен блюд приглашенным позволили свободно пообщаться, пока слуги сервировали столы для чая и кофе. Многие подходили к Джону и его поздравляли, а он сам воспользовался уникальным шансом поговорить с некоторыми знаменитостями.       Он знал, что и Гарри на всю катушку пользуется подвернувшейся ей возможностью — он видел у нее в сумочке бумагу и ручку для автографов, и еще фотокамеру.       Было уже больше восьми часов вечера, когда празднование наконец стало подходить к концу. Внутренний двор заполонила длинная вереница черных автомобилей, шоферы придерживали дверцы для своих пассажиров, звучали слова прощания.       Майкрофт с извинениями ушел раньше, но сначала взял у Гарри и миссис Хадсон фотоаппараты, пообещав, что в ближайший час кто-нибудь из его помощниц завезет печатные снимки.       Джон с Шерлоком галантно помогли женщинами сесть в машину и забрались сами. Но вместо того, чтобы назвать адрес на Бейкер-стрит, они попросили шофера высадить их у Ридженс-парка, чтобы пройтись до дома пешком. Им хотелось насладиться последними лучами заходящего солнца, а кроме того, отойти от сытной еды.       На улице Гарри и миссис Хадсон тут же подхватили Джона под руки с двух сторон, а Шерлока оставили идти следом. Посетители парка уступали Джону дорогу, а некоторые даже кричали вслед "Доброго вечера, сэр" — те самые люди, которые никогда бы не обратили внимания на доктора Джона Ватсона в шерстяном свитере.       Шерлок с восхищением изучал эффект, который производила форма Джона не только на ее обладателя, но и на все его окружение.       Когда они добрались до Бейкер-стрит, их там уже ожидала помощница Майкрофта. Она вернула женщинам фотоаппараты и передала конверт с отпечатанными фотографиями.       Джон с удивлением обнаружил среди них и некоторые официальные снимки, хотя он сильно подозревал, что это результат привилегий барона Майкрофта Холмса и его связей с Короной, или как там называлась на этой неделе его работа.       Миссис Хадсон ворковала над фотографиями и клялась как можно скорее поместить их в рамочки.       Ассистентка Майкрофта также передала Джону записку с напоминанием, что завтра ему предстоит отправиться в Рикерби-Холл.       Они решили, что Гарри будет лучше переночевать на Бейкер-стрит — она тоже собиралась в Рикерби-Холл, так что не было никакого смысла вечером уезжать из города, а рано утром снова сюда возвращаться.       Миссис Хадсон любезно предоставила Гарриет свою гостевую спальню. Она сочла, что незачем кому-то спать на диване, и кроме того, она не хотела, чтобы возможный кошмар Джона потревожил его сестру.       Она знала, что в последние две недели доктору без конца снились кошмары, и очень за него переживала. Гарриет незачем было это видеть, и Джон радовался возможности удержать перед ней лицо.       И пусть они с Гарриет и были одной семьей, но Джон не испытывал желания демонстрировать ей свою слабость, свое отчаяние. Он всегда старался показывать сестре, что он сильный. Что он выжил на войне, освоился на гражданке, и ничто на свете не может его поколебать. И ему категорически не хотелось, чтобы Гарри оказалась свидетелем одного из его экзотических приступов.       Женщины остались внизу, а Джон с Шерлоком поднялись на семнадцать ступенек вверх, в 221Б.       — Ты отлично справился. Все выглядело очень естественно, словно ты всю жизнь этим занимался, — заметил Шерлок, когда они оба расположились в гостиной.       — Спасибо. Приятно было снова надеть форму. Я почти всю жизнь проходил в ней. И сегодня она помогла мне оставаться относительно спокойным. Хотя перед встречей с Королевой я все равно нервничал, — признал Джон.       Он встал и расстегнул мундир, снял ремень.       — Фух, наконец-то! Проглоти я еще хоть крошку, и пришлось бы его ослабить, — засмеялся Джон и снова сел в кресло, в первый раз за весь день расслабившись. — А еще я все время побаивался разоблачения, — признался он.       — С чего это?       — Ну, на мне была одна награда, носить которую я не имел официального разрешения. И я надел ее тайно.       Шерлок уставился на него, пытаясь вычислить, что за медаль мог надеть Джон. Он прокрутил в голове очень ограниченный круг возможностей, потом нахмурился и снова поглядел на друга.       Солдат рассмеялся и приоткрыл левую сторону мундира. На белой рубашке, прямо над сердцем и точно в том месте, где на мундире был прикреплен крест Виктории, красовался маленький желтый значок-смайлик — подарок Шерлока.       — Ты носил его под формой весь день? — удивился детектив.       — Не мог не надеть. Прикреплять его вместе с медалями не полагалось, но я знал, что его место здесь. Так что, да, носил, — улыбнулся Джон, и Шерлок в ответ ухмыльнулся. — Хотя мне до сих пор не верится, что ты — сын, а теперь брат барона!       — Ну, не то чтобы у меня был выбор. Этому титулу несколько сотен лет, он наследуется и постоянно кому-нибудь переходит. Ко мне он может попасть только, если Майкрофт так и не заведет своего потомства. И я до сих пор не выношу обращение "Достопочтенный"... Представь, каково было слушать перекличку в начальной школе! Достопочтенный такой-то, Достопочтенный другой, леди такая-то и такая-то. А в итоге — все едино. А обращение "Достопочтенный" ко всему прочему еще и обманчиво. Почтение и честь надо заслужить. Я знаю множество тех, кого называют "достопочтенными", но без какого бы то ни было чувства чести. И я знаю таких, как ты — которые заслуживают подобного обращения за свои поступки, но едва ли тебя когда-нибудь будут представлять "Достопочтенный Джон Ватсон".       Джон согласно хмыкнул. В армии он многое узнал о чести.       — А что в наши дни значит быть бароном? Я знаю, что титул — это принадлежность к сословью пэров, но если я правильно помню, баронский из самых низких?       — Да, верно. Титул сейчас не дает большого влияния. Майкрофт мог бы избираться в Палату лордов, но смею сказать, это было бы ступенью вниз по сравнению с его нынешним положением в нашем правительстве. Бароны — титулованные землевладельцы. У нашей семьи тоже есть земли, и едва ли это изменится в ближайшем будущем. Хотя лично меня интересует лишь их масштаб.       — Я аж воздухом захлебнулся, когда Майкрофта представили как лорда Холмса, — хихикнул Джон.       — Я знаю. Как будто у него без того мало самомнения! — засмеялся и Шерлок.       Наконец Джон поднялся и пошел переодеваться. Он вернул в чехол парадную форму, натянул на себя пижаму и снова спустился в гостиную. Шерлок к этому времени тоже сменил свой официальный наряд, с облегчением избавившись от чертовой "бабочки".       Перед тем как уйти спать, Джон выпил стакан воды с травяными каплями. Сегодняшний день был переполнен событиями, и ему очень хотелось как следует выспаться.       Ночь прошла тихо и, хотя Джон спал беспокойно и всю ночь ворочался, он не кричал и не просыпался в слезах. К утру он уже совершенно забыл, что ему снилось.       Шерлок не стал будить друга, зная, что ему нужно подольше отдохнуть. Около девяти часов Джон спустился вниз принять душ. Впервые за долгое время чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим.       Он едва успел одеться и привести себя в порядок, как в 221Б появились Гарри и миссис Хадсон с завтраком.       Джон помог убрать с кухонного стола остатки шерлоковских экспериментов и включил чайник.       Улучив момент, пока Джон отвернется, миссис Хадсон положила на стол тонкий, завернутый в подарочную бумагу пакет.       — Что это? — Джон взял его в руки.       — О, это просто одна малость для тебя, дорогой, — ответила домовладелица и обошла стол, чтобы заняться чаем.       Джон сел и аккуратно открыл подарок. Под оберткой обнаружился фотоальбом, а внутри него — все возможные статьи о Джоне и его отряде, которые публиковала пресса последние две недели. Миссис Хадсон даже удалось — без сомнения, при помощи Майкрофта — заполучить копию той фотографии Ноэля Лисса, где они стояли с Шерлоком и смеялись. В альбоме так же нашлось приглашение на церемонию вручения в Букингемский дворец — явно предоставленное Шерлоком, и вырезка о награждении Джона крестом Виктории из "Лондонского бюллетеня"⁴.       На последних страницах красовался коллаж из сделанных накануне фотографий.       — Спасибо вам. Это очень трогательный подарок, — Джон поднялся и обнял пожилую леди.       — Я рада, что тебе понравилось, дорогой.       После завтрака все четверо переоделись в дорогу и собрали вещи для ночевки. Гарриет и миссис Хадсон надели свои новые платья, Джон снова натянул парадную форму, а Шерлок решил, что поедет в своем обычном костюме.       Вскоре после полудня за ними прибыл автомобиль Майкрофта. Вернее, даже два автомобиля — один для женской половины компании, а другой для Шерлока с Джоном — чтобы им не пришлось тесниться в одном салоне всю дорогу до Беркшира.       Весь путь занял больше часа вместо предполагаемых сорока минут. День был теплый и солнечный, да еще и суббота — в результате сотни людей устремились за город.       Примерно на полпути между Виндзором и Мейденхедом обе машины свернули с шоссе на ухоженную частную дорогу, вдоль которой шли ряды высоких деревьев.       Пока Джон все продолжал размышлять, сколько им еще ехать, Шерлок слегка выпрямился. Джон хорошо знал своего друга и принял это как знак, что они уже близки к месту назначения.       Наконец они подъехали к каменным, витиевато украшенным воротам, за которыми вилась подъездная дорожка. Джон с восхищением разглядывал изящный узор решетки, как вдруг кое-что заметил.       Слова "Рикерби-Холл" выбили на каменном створе много поколений назад, а вот позолоченный верх железной решетки демонстрировал другую фамилию.       — "Холмс"... "Рикерби-Холл"... Рикерби-Холл — это поместье Холмсов? — недоверчиво уточнил Джон.       — Отличное умозаключение. А я все думал, сколько еще пройдет времени, пока ты заметишь, — сыронизировал Шерлок.       — Мы едем в дом твоей семьи?       — Да-да, конечно, здесь еще множество семей Холмсов, которые просто не захотели пускать нас к себе в поместье. Ну конечно, это наш дом, Джон! — воскликнул Шерлок.       — Вот это да! Хотя мне всегда хотелось посмотреть, где ты вырос, — признался Джон. Он воображал себе много вариантов, но, как оказалось, ни один из них даже не приближался к реальности.       С другой стороны, он не знал и того, что его эксцентричный сосед — сын барона.       За воротами высокие деревья сменились красивым парком. Подъездная дорога оказалась длиной в несколько миль, а когда впереди показался дом, Джон просто глазам своим не поверил.       — Здесь? Ты здесь вырос?       — Мне казалось, мы уже это установили. Да, это был дом моего детства — по крайней мере, то время, что я не учился в пансионе.       На небольшом пригорке стояло здание, которое легко можно было принять за настоящий французский замок — такой совершенно естественно смотрелся бы в долине Луары.       Огромное поместье было выстроено в духе неоренессанса, но в нем чувствовалось сильное влияние французской архитектуры. Центральная часть представляла собой трехэтажное здание с мансардной крышей, выложенной шиферной плиткой, а поверху шла балюстрада. Над главным входом красовался балкон с тремя стеклянными дверями от пола до потолка, которые были сейчас раскрыты. Сам балкон подпирало шестнадцать греческих колонн, отчего подъезд к дому напоминал крыльцо-портик. Впечатление это еще сильнее подчеркивали отражающие форму балкона изогнутые каменные перила по обеим сторонам ступенек, которые вели на узкую террасу и дальше спускались в ухоженный парк.       Здание было просто огромным, и Джон ни минуты не сомневался, что на самом деле оно еще обширнее, чем выглядело с фасада.       Пока доктор глазел на особняк, Шерлок вел себя решительно равнодушно.       Подъездная дорожка плавным полукругом подвела их к главному входу, и как только машина остановилась, около нее тут же возник пожилой дворецкий.       — Шерлок, как приятно тебя снова видеть. А вы, должно быть, капитан Ватсон, — поприветствовал дворецкий друзей, пока они выбирались из машины.       — Я тоже рад тебя видеть, Майкл, — Шерлок повернулся к Джону. — Это Майкл. Сколько себя помню, он всегда здесь работал. А мой брат уже здесь? — уточнил Шерлок у дворецкого.       — Да, прибыл около получаса назад.       В этот момент на подъездной дорожке затормозила вторая машина и дворецкий помог выйти чрезвычайно польщенным Гарриет и миссис Хадсон.       Не успел Джон взяться за их вещи, как Майкл уже перехватил инициативу и понес сумки к дверям.       — Шерлок, твои комнаты готовы. По моей мысли, капитан Ватсон займет комнату дальше по коридору, а мисс Ватсон и миссис Хадсон — комнаты этажом выше. Ни у кого нет возражений? — произнося эти слова, дворецкий глянул на миссис Хадсон, отмечая ее больное бедро.       — Да, спасибо, Майкл. Все превосходно. Ну, идемте со мной, я покажу ваши комнаты. И не волнуйтесь, миссис Хадсон. У нас удобная лестница, — заверил Шерлок, и быстро взбежав на крыльцо, растворился в недрах громадного особняка.       Шерлок вел своих гостей по бескрайнему коридору, пока не остановился у какой-то двустворчатой двери.       — Это моя комната. И да, прежде, чем вы спросите, это была комната моего детства.       Они двинулись дальше и затем остановились у другой такой же двери по другую сторону коридора.       Шерлок толкнул створки, показывая просторную спальню с отдельной ванной. Комнату наполняла изящная старинная мебель, хотя это скорее был "фэн де сьекль" и "золотые двадцатые"⁵, чем настоящий антиквариат.       — После пожара мой дед полностью реконструировал и обставил весь дом, — объяснил Шерлок. — Это одна из гостевых комнат. Ты будешь жить здесь, Джон. А твоя сестра и миссис Хадсон займут те же самые комнаты, что и мы, только этажом выше. Вы можете сами выбрать, кто какую займет, — обратился он к женщинам. — Идемте, я покажу вам все остальное. Я же знаю, что вы не оставите меня в покое, пока я этого не сделаю, — вздохнул Шерлок и повел всех обратно по коридору.       Он продемонстрировал комнаты своего брата и его кабинет, потом гостиную и библиотеку. Однако, как указал Шерлок, верхние этажи восточного крыла были закрыты для публики. На первом этаже, шириной во всю центральную часть дома, располагался просторнейший бальный зал, который вмещал, как минимум, четыре сотни человек одновременно.       — Когда дом строился, в моде были танцевальные суаре, — пояснил Шерлок с таким видом, словно иметь в своем доме бальный зал — самая естественная вещь в мире.       Но самым ошеломительным, вне сомнения, был зимний сад. Одна из стен бального зала представляла собой изящные викторианские витражи с двойной арочной дверью. За ними оказалась залитая солнцем оранжерея — точной такой же ширины, что и бальный зал, но на половину меньше в глубину. Кованые железные балки поддерживали изящные панели кровли. С широкой стороны зимнего сада располагалось пять стеклянных дверей и еще по одной слева и справа — одна дверь шла на террасу, а другая в сады.       При виде такой красоты, Джон снова лишился дара речи. Посередине оранжереи была небольшая лесенка, что вела в ухоженный сад, однако за ней виднелся изогнутый пологий спуск. Дорожка вывела их на середину сада, больше напоминающего парк, за которым находился небольшой лес.       — Это озеро? — поинтересовался Джон, заметив водяной проблеск.       — О нет. Это Темза, — ответил Шерлок.       Оказавшись позади особняка, можно было легко понять его форму. Кроме центрального, у него было еще два крыла с обеих сторон, которые оба выходили в сад. В стороне стояло еще одно небольшое строение, напоминавшее каркасный дом.       Шерлок проследил за взглядом Джона.       — Там гаражи и конюшня.       — Конюшня? У вас были лошади? — Джон уже не сомневался, что вот-вот проснется в своей спальне на Бейкер-стрит.       — И до сих пор есть. Мамуля занимается разведением. В основном, у нас фризы — у матери к ним слабость, но есть английские чистокровки. Или, по крайней мере, были, когда я последний раз пересчитывал.       — Твоя мать сейчас здесь? — уточнил Джон. Ему внезапно пришло в голову, что он даже ни разу не спросил, жива ли мать Шерлока, хотя оба брата периодически о ней упоминали.       — Я в этом уверен. Ты скоро с ней познакомишься.       Они продолжили экскурсию по поместью, а слуги тем временем вовсю занимались подготовкой бального зала. Церемония была назначена на 16.00.       Майкл принес друзьям перекусить, и к тому времени, когда стали прибывать первые гости, Шерлок и Джон уже стояли в ожидании, подпирая стену террасы. Как оказалось, первыми приехали сослуживцы Джона, и они сразу его узнали.       Джон перекинулся словом со своими ребятами. Все выглядели отлично, хотя некоторые, как оказалось, пострадали сильнее, чем он полагал. Печально было видеть, что у кого-то не хватало рук или ног и требовались инвалидные кресла.       К счастью, что дом, что бальный зал и сады были либо на одном уровне, либо легко достижимы по скату.       Людей, что бродили по бальному залу, все прибывало и прибывало. На этот раз уже не было ограничений на привезенных с собой гостей, хотя большинство брали с собой человек по пять, и практически всегда это были ближайшие в данный момент родные.       Поэтому, заметив среди них своих лондонских знакомых, Джон очень удивился.       Сквозь толпу к нему пробирались Грег Лестрейд, Молли Хупер, Майк Стамфорд, Салли Донован, Филипп Андерсон и еще пара-тройка друзей Джона по университету.       До Джона только сейчас дошло, что за всей этой суетой и волнением с награждением во дворце он совершенно забыл пригласить кого-то с собой сюда. Но, к счастью, об этом явно уже позаботились — и он подозревал в этом обладателя имен Майкрофт и Холмс.       В зал вошел полковник Карлайл в сопровождении высокой темноволосой женщины. Облик вошедшей поражал классической красотой, а пронзительные серо-голубые глаза и темные вьющиеся волосы мгновенно выдавали ее личность.       В Бальном зале стояли несколько рядов кресел и перед ними небольшая кафедра. Награжденных попросили сесть в первый ряд, а их гостей — сразу за ними. Мамуля Холмс заняла свое место рядом с сыновьями, а полковник, тем временем, поднялся за кафедру.       — Добрый день, дамы и господа. Сегодня у нас особенный день — день, который присутствующие здесь пятнадцать солдат и я, думали, что никогда не придет. Сегодня мы празднуем заслуги и мужество этих пятнадцати человек, которые две недели провели в плену и сумели бежать. И они сделали это спокойно, организованно и эффективно. К сожалению, даже лучшие планы не всегда могут пройти гладко. Спасаясь из плена, все без исключений солдаты Четвертого стрелкового батальона и Пятого Нортамберлендского полка получили ранения и, некоторые, как я уверен, вы знаете, едва не стоили им жизни. Оба отряда действовали, как единое целое — героически спасали и прикрывали друг друга, прокладывая себе путь на свободу. И каждый из них сегодня получит в награду Военный крест.       Карлайл оглядел зал.       — Обычно подобные церемонии проводятся в королевской резиденции, но сегодня у нас особый случай. Леди Вивьен Холмс и ее сын барон Холмс любезно предложили нам для этой цели свой дом. Я уверен, вы все знаете, что капитан Джон Ватсон получил вчера за свои действия крест Виктории, ибо именно его врачебные знания спасли жизни его солдатам.       От сослуживцев Джона раздались одобрительные крики и аплодисменты.       — Капитан Ватсон — коллега консультирующего детектива Шерлока Холмса, младшего сына леди Холмс. Благодаря их дружбе нам и предоставили это прекрасное поместье для почетной церемонии награждения.       Полковник Карлайл устремил взгляд в окно на подъездную дорожку. Все смотрели на него во все глаза. Наконец у дома затормозил роллс-ройс.       Дворецкий показал полковнику от двери большой палец.       — Дамы и господа, кто имеет такую возможность, прошу встать. Ее Королевское Высочество принцесса Анна!