Храбрый воин (The Bravery of the Soldier)

      Все, кто мог, встали. Джон рискнул глянуть на свой отряд и отметил, что стоит даже Паркер. А через секунду он вспомнил, как лейтенант гордо демонстрировал свой протез и показывал, что снова может ходить. Ему даже не нужна была трость.       Когда дверь в Бальный зал открылась и порог переступила принцесса Анна, солдаты мгновенно вскинули руки, отдавая ей честь. Два королевских телохранителя остались стоять у входа, а принцесса прошла в переднюю часть зала.       Джон всегда испытывал почтение перед королевской семьей, зная, что во время Второй Мировой войны королева Елизавета даже служила в Женском вспомогательном корпусе¹, совмещая должность водителя грузовика и механика.       В отличие от своих родителей, братьев, племянников и обоих мужей принцесса Анна не имела отношения к Вооруженным силам, но, тем не менее, все равно принимала участие в подобных церемониях не в платье, а в военной форме. Сегодня она появилась в лоцманском кителе главы "Тринити-хаус"² с синей орденской лентой через плечо и своими почетными наградами.       И раз уж обычный Протокол сегодня соблюдался не полностью, солдатам разрешили сесть сразу после приветствия королевской особы. В основном это было связано с ранениями большинства награжденных, некоторые из которых совсем не могли стоять.       Принцесса Анна взяла слово, и в зале тут же установилась полная тишина.       — Сегодня у нас очень особенный день, — произнесла она. — Не часто сразу два полных военных отряда получают почести за храбрость и доблесть.       Она сделала паузу и взглянула в лицо каждому из солдат, после чего обвела быстрым взглядом их всех — принадлежавших к разным полкам, но сидевших сейчас как единый отряд.       — Однако и этих людей перед нами тоже нельзя отнести к обычным. Они провели несколько недель в афганском плену, и я уверена, что нам никогда полностью не представить того ужаса и отчаяния, что они тогда испытали.       Принцесса подняла взгляд на ряды гостей, сидевших позади солдат. Джон и его товарищи смотрели прямо перед собой, стараясь не выдавать никаких эмоций.       — Но ситуация не лишила их мужества. Совсем нет. Будучи из разных полков, они продемонстрировали все те качества, которые помогают быть единым отрядом. Они сохраняли спокойствие в экстремально тяжелой ситуации, и сплотившись в одну команду, выработали план побега, а затем реализовали его, как только подвернулась возможность. Эти пятнадцать мужчин сумели вырваться из лап врага, потому что хотели жить.       Принцесса Анна перевела дыхание и вновь обвела взглядом людей в военной форме, что сидели перед ней в первом ряду.       — К сожалению, не всем, кто попал в плен, было суждено выжить. В дополнение к тем, кто сейчас здесь присутствует, Николас Райли Физертон, капитан Четвертого стрелкового батальона и Тимоти Купер, капитан Пятого Нортамберлендского полка также будут сегодня посмертно награждены Военным крестом. Они отдали жизни ради спасения своих солдат, и это самая большая жертва, которую только могут принести командиры. Боевики трусливо лишили жизни капитанов Купера и Физертона, чтобы сделать посговорчивее своих пленников, но в результате лишь придали им решимости. То, что эти пятнадцать солдат сейчас перед нами — живое свидетельство той решимости, а также бесконечного почтения к принесенной капитанами жертве.       Принцесса кивнула полковнику Карлайлу. Тот вышел вперед и встал от нее по левую сторону, как второй поздравляющий награжденных.       — Миссис Клэр Физертон, примите этот Военный крест от имени своего покойного мужа, капитана Николаса Райли Физертона, — объявил полковник, и вперед вышла молодая женщина.       Следуя Протоколу, она делала реверанс и приняла награду. За ней вызвали вдову капитана Купера, которая обменялась несколькими словами с принцессой Анной и перешла к полковнику Карлайлу, который тоже ее поздравил.       Джон долго смотрел на обеих женщин. Они были его возраста, около сорока лет. Он не представлял, каково им было овдоветь в таком молодом возрасте, и снова порадовался, что сам не обзавелся супругой, пока служил. Иначе это могло бы стать и ее реальностью — получение награды за храбреца, которого с ней больше нет.       Обе вдовы, однако, улыбнулись, радуясь, что заслуги их погибших мужей наконец оценены по достоинству. Джон сильно подозревал, что слезы по этому поводу им еще предстоят.       Его товарищей одного за другим вызывали принять награды. Сначала Военные кресты вручили Четвертому стрелковому батальону, а затем и нотамберлендцам, деля всех по званиям и в алфавитном порядке. Солдаты выходили вперед и отдавали честь, а полковник Карлайл рассказывал, какое участие каждый принимал в спасательной операции и какие перенес ранения.       Джон знал, что он будет последним: технически он уже получил накануне свои почести и награды.       Принцесса Анна отступила назад, предоставляя полковнику обратиться к аудитории.       — Дамы и господа, — начал тот. — Если вы занимались подсчетами, то должны были заметить, что сегодня Военный крест получили четырнадцать сидящих перед вами солдат. Но у нас есть еще один, заслуживший свою награду. Именно благодаря его многочисленным актам самоотверженности больше никто не погиб ни за все время плена, ни во время жесточайшей осады, предшествовавшей освобождению. Этот человек — капитан Джон Хэмиш Ватсон, доктор медицины, который получил вчера крест Виктории за несомненную доблесть.       Джон поднялся на ноги и, подойдя к возвышению, отдал честь своему командиру, а затем — принцессе Анне, которая снова вышла вперед.       — Несмотря на свое звание, капитан Ватсон Пятого Нортамберлендского полка был командирован в спасательную миссию по причине своего медицинского опыта и профессионализма, приобретенного на службе в Королевском армейском медицинском корпусе. Он отправлялся туда как медик, а не как командир. Он получил крест Виктории за то, что перевязывал раненых под огнем, выносил товарищей с поля боя и оказывал им первую помощь, несмотря на собственное серьезное ранение. Однако еще раньше, после гибели капитанов, он оказался с самым высоким званием и взял под свое командование оба отряда, а также выработал стратегию побега, которая в итоге и привела всех к свободе. Капитан Ватсон уже имеет Военный крест, поэтому для меня огромная честь наградить его Военным крестом с розой.       Джон вынужден был признать, что он все равно нервничает, хотя и намного меньше, чем накануне в Букингемском дворце.       Вчера после банкета Майкрофт забрал у него планку с розой, чтобы он мог повторно получить ее сегодня вместе со своими боевыми товарищами.       Он так же настоял на том, чтобы они получали награды одной командой, несмотря на то, что происходили из разных полков — он хотел, чтобы они гордо стояли с наградами одним строем.       Принцесса Анна собственноручно прикрепила планку к орденской ленте медали, хотя, безусловно, знала, что он уже ее получал, ибо Джон был на вручении креста Виктории со всеми своими регалиями.       — Армии нужны такие люди, как вы, капитан Ватсон, — произнесла она, пожимая ему руку.       Джон вскинул руку в салюте и повернулся к Карлайлу, который отдал ему честь, как обладателю креста Виктории. Этот внезапный жест — когда командир первым отдает честь своему солдату — до сих пор вызывал у Джона очень странное, непривычное чувство.       — Капитан Ватсон, — пригласил полковник, и они с принцессой Анной отошли в сторону, предоставляя ему возможность выступить. Джон подготовил небольшую речь, текст которой был рассован у него по карманам. Но сейчас, когда он оглядел зал и знакомые лица в первом ряду, он понял, какая она нескладная и неловкая. Никак не соответственна случаю.       Оглядывая комнату, он понял, что здесь больше людей, чем ему казалось. И еще он заметил несколько знакомых лиц в форме в задних рядах. Джон осознал, что кто-то, видимо, связался с его предыдущими отрядами — в том числе времен службы в КАМКе, ибо помимо солдат, вместе с которыми он исполнял особые миссии, здесь присутствовали и доктора с медсестрами. А еще члены команды, что пришла им тогда на спасение.       Прежде чем произнести хоть одно слово, Джон сделал глубокий вдох и вскинул руку, отдавая честь. Все присутствующие военные мгновенно ответили ему тем же, а те, кто мог подняться на ноги — встали.       — Дамы, — кивнул Джон в направлении медсестер, — и господа, — еще кивок, но уже первому ряду. — Для меня было большой честью служить с вами со всеми и с каждым в отдельности. Я очень горд стоять здесь и видеть, как ваши отряды получают свои заслуженные почести. Наша операция по спасению зависела от работы одной командой больше, чем от чего бы то ни было. Я невероятно польщен получить столь престижные награды и почести, но все же хочу сказать, что я просто делал свою работу и не смог бы достичь такого результата без этих людей, которые сейчас здесь присутствуют. Мы прикрывали друг друга как единый отряд, и в лапах врага никто не остался. Совершенный в тот день прорыв даровал нам свободу, но мы дорого за нее заплатили. Мне больно видеть, сколько прекрасных товарищей и солдат были вынуждены вернуться домой раньше времени из-за подорванного здоровья и без подготовки оказались выброшены в гражданскую жизнь. Я по собственному опыту знаю, как тяжело к этому приспособиться — как трудно перейти от роли защитника к роли того, кто сам нуждается в помощи, и как знакомое окружение внезапно оказывается гораздо более чуждым, чем пустыни Афганистана.       Джон поднял голову и нашел глазами Шерлока. Тот напряженно слушал, не отрывая взгляда от лучшего друга. Джон глянул на Майкрофта, едва заметно ему кивнул, потом переглотнул и снова посмотрел на своих солдат.       — Один друг, которому лучше остаться безымянным, однажды заговорил со мной о такой вещи, которую он определил как "храбрость воина". Он сказал что, по его мнению, "храбрость" — это мягкий синоним слова "глупость". Хотел бы я посмотреть, как он посмеет сейчас произнести эти слова перед вами. Поскольку то, что он назвал "глупостью" — основная причина, по которой мы сегодня здесь собрались, и я не вижу в ней ничего глупого.       Майкрофт знал, что Джон говорит о нем, и был благодарен солдату, что тот опустил его имя, хотя сидящий рядом с ним Шерлок недовольно прищелкнул языком. Джон заметил, что Майкрофт молча поднял свой бокал в знак уважения и понял, что его сообщение дошло до адресата.       — Я хочу воспользоваться возможностью и поблагодарить вас всех. Вы спасли мне в тот день жизнь, вытащили меня оттуда. Я знаю, что многие медики сочли бы меня безнадежным, решили бы, что я не выживу. Честно говоря, я сам не ожидал, что выберусь оттуда живым. И если бы роли поменялись, я не уверен, что стал бы тратить на себя ресурсы и время. Однако я невероятно благодарен, что вы это сделали, и мои уроки медицинской сортировки раненых не прошли совсем даром.       Несмотря на серьезность описываемой ситуации, в зале раздались смешки. Все глаза были устремлены на Джона: он завладел вниманием, как в прежние времена на полях сражений Ирака и Афганистана.       Джон собирался продолжить речь, но внезапно на ноги поднялся лейтенант Паркер Лливелин.       — При всем уважении, сэр. Вы сказали, что просто исполняли свой долг, но мы — тоже. Мы знали, каковы шансы, и все равно делали то, что должно. И если бы не вы, я бы не стоял сейчас здесь. Скромность — это благородная черта, сэр, но я сомневаюсь, что вы понимаете, какое влияние вы на нас оказали.       Он обернулся к залу.       — Прошу, поднимите руки, если капитан Ватсон хоть раз шил и латал вас, или оказывал еще какую-то медицинскую помощь.       Весь первый ряд, как один, поднял руки, включая полковника Карлайла. А так же армейские приятели Джона, и медсестры и врачи КАМКа. "Латание", очевидно, включало в себя все — от накладывания пластырей до хирургических операций.       Джон обвел глазами зал раз, другой. Сидевшие позади Молли, Майк Стамфорд, Донован, Андерсон, миссис Хадсон и Лестрейд тоже подняли руки, а выше всех — Майкрофт и Шерлок.       У Джона на мгновение перехватило дыхание. Это были его друзья, даже не пациенты. Он перевел взгляд на Паркера.       — Спасибо, лейтенант.       Тот кивнул и сел, но взамен на ноги тут же поднялся лейтенант Мартин Филдс.       — Капитан. Здесь сегодня присутствуют те, кого вы лечили как доктор. Но я жив исключительно благодаря вам. Вы хорошо знаете, что без вашего вмешательства я бы погиб в тот день.       Младший капрал тоже поднялся на ноги.       — И я тоже, капитан.       — Я давным-давно научился доверять вам свою жизнь, капитан. Если вы скомандуете "ложись", я, черт подери, лягу, будьте уверены, — произнес, поднимаясь снайпер, с которым Джон ходил в тайные миссии, когда служил в Ираке.       Один за другим, солдаты стали подниматься на ноги — как и те, кто не мог поднять руки. Среди них были и товарищи Джона по сверхсекретным операциям. Кто-то из гражданских начал медленно аплодировать, и чем больше солдат поднималось, тем громче звучали аплодисменты.       Джон устремил взгляд по залу: в каждом из многочисленных рядов стоял или сидел, минимум, один человек с поднятой рукой. У него снова перехватило дыхание, и он с трудом сохранил самообладание от накрывших его эмоций.       Он не пытался даже примерно вести подсчетов, но видеть всех этих людей, которые были здесь сегодня живыми, потому что он приложил к этому руку, преисполнило его гордостью. Глаза обожгло слезами, которые грозили вот-вот пролиться. Он прижал руку в перчатке ко рту, заглушая судорожный всхлип.       Военные стояли, вытянувшись по стойке "смирно", и все как один неотрывно смотрели на Джона. Когда все, кто мог, в первом ряду встали, на ноги поднялся еще один человек. Джон сразу заметил, как медленно поднимается над сидящими кудрявая шапка темных волос.       На заднем ряду Бального зала Рикерби-холла встал Шерлок Холмс — высокий и гордый, он демонстрировал всем и каждому, что за долгие годы их знакомства Джон Ватсон не раз спасал ему жизнь.       Потерявший дар речи капитан вскинул руку в салюте.       — Спасибо. Я... Спасибо вам. Это для меня честь, — с трудом выговорил он, после чего по-военному развернулся и зашагал к своему креслу.       И как только он покинул место выступления, весь зал взорвался аплодисментами.       К Джону и его товарищам сразу пошли гости, посыпались поздравления и дружеские шлепки по плечу.       Дворецкий Майкл раскрыл стеклянные двери в сады и оранжерею и проводил всех наружу. Награжденные смешались с гостями, вокруг с напитками сновали официанты.       Подошел к Джону и брат Мартина Филдса Джейми, исполнивший в клубе "Депо" ту проникновенную песню.       — Капитан Ватсон! А я-то думал, почему вы кажетесь мне знакомым!       — Привет! Ну, мы работали под прикрытием, я не имел права ничего разглашать. Кстати, мне очень понравилось ваше выступление, хотя оно и сильно вернуло меня в воспоминания.       — А мне понравилось ваше! У вас определенно талант. Кстати, в "Депо" я говорил серьезно. Я очень благодарен, что вы помогли моему братишке. Спасибо, — сказал Джейми.       — Пожалуйста, — Джон пожал протянутую ему руку.       Вскоре к нему подошла мать Шерлока с бокалом в руке.       — Капитан Ватсон! Вы не против, если я буду звать вас Джоном? Все остальные члены моей семьи, похоже, вас так называют. Я очень рада наконец-то с вами познакомиться! — просияла она.       — Мне тоже приятно с вами познакомиться, леди Холмс, — сказал Джон.       — О, бросьте вы эту ерунду с "леди Холмс". Пожалуйста, зовите меня Вивьен. Вы — лучший друг моего сына и живете с ним в одной квартире. Совершенно недопустимо, чтобы вы звали меня "леди Холмс", особенно после того, как вы спасли жизнь Шерлоку, — заявила она и улыбнулась Джону.       Его поразило, как она отличается от своих сыновей. Такие же волосы и проницательный взгляд, как у Шерлока, но она лучилась теплом и доброжелательностью, а не холодностью и отстраненностью, что всегда пытался продемонстрировать последний.       Джон сразу решил, что ему нравится мать Шерлока, и невольно ухмыльнулся, вспомнив, что само британское правительство называет ее "мамуля".       — Джон, вы должны знать, что вам здесь всегда будут рады. Можете приезжать когда захотите и привозить с собой сколько угодно гостей. До того, как вы поселились на Бейкер-стрит, мои мальчики почти друг с другом не разговаривали, а сейчас они даже ладят. Конечно, они и под страхом смертной казни в этом не признаются, но я-то их знаю, — сказала Вивьен и ласково похлопала Джона по руке. — Простите, мне надо кое-что обсудить с Анной, — добавила она и упорхнула с той же стремительностью, с какой появилась.       Джон лишь через секунду осознал, что эти небрежно-прозаические слова относились к принцессе Анне. Насколько же высокое положение занимает мать Шерлока?       Гости активно между собой общались: одни гуляли по террасе и парку, и наслаждались послеполуденным солнцем, а другие собирались небольшими компаниями в зимнем саду и делились своими историями. Среди них было множество гордых матерей и отцов, везде мелькали фотокамеры. Джон на секунду задумался, что бы сказали его родители, если бы сейчас могли его видеть.       Частично он получил ответ, когда его со слезами обняла миссис Хадсон.       — Джон, мой дорогой мальчик! Я так тобой горжусь!       Она провела руками по его плечам, словно стряхивая с мундира крошечные пылинки, и перехватила взгляд, устремленный на Гарриет, которая флиртовала с какой-то гостьей.       — Я уверена, что твои родители тобой бы очень гордились. Прекрати себя недооценивать. Все присутствующие могут засвидетельствовать, что ты — храбрейший солдат и очень хороший доктор. Гордиться своими достижениями — это нормально, дорогой.       Джон вместо ответа просто ее обнял.       Он приосанился и держал марку: к нему все время подходили боевые товарищи, чтобы вместе сфотографироваться и обменяться новостями. Затем всех награжденных созвали в сад для общего фото: нортамберледцы справа, Четвертый стрелковый слева, а в центре между ними — Джон. Когда официальный фотограф наконец убрал фотоаппарат, многочисленные друзья и родители награжденных уже держали наготове свои телефоны и камеры.       После коктейльного часа в садах и оранжерее дворецкий Майкл созвал всех назад в дом.       Бальный зал за это время преобразился, столики переставили другим образом, чтобы за роскошным ужином никто не испытывал неудобств. За каждый стол посадили по двое военных и их гостей.       Джону понравилось, что даже Салли Донован и Филипп Андерсон настолько впечатлились обстановкой, что держали при себе иронические комментарии насчет Шерлока и его привилегированного воспитания. Хотя, с другой стороны, он сильно подозревал, что если уж все это стало большим сюрпризом для него самого, хорошо знавшего Шерлока и несколько лет жившего с ним в одной квартире, то для этих двоих это должно было стать и вовсе непомерным шоком.       Он снова оглядел зал и обнаружил, что Майкрофт с полковником Карлайлом сидят за одним столиком с Вивьен и принцессой Анной. И женщины при этом болтали, как давние приятельницы. Брови у него, видимо, поползли вверх, потому что Шерлок заметил его реакцию и проследил взглядом.       — Они давние подруги. И напарницы по спортивной команде.       — Кто?       — Мама и принцесса Анна. Они познакомились еще в начале 70-х на соревнованиях по многоборью и потом выступали в одной команде. И обе были бы в нашей команде конников на Олимпиаде 76-го года³, если бы моя мать не была так поглощена моим грядущим появлением на свет.       — Что? Твоя мать была наездницей олимпийского разряда?       — Она и до сих пор не потеряла сноровку. Джон, ну наша племенная конюшня должна же была тебе о чем-то сказать? Они и сейчас иногда вместе выезжают. Принцесса Анна несколько раз покупала и тренировала у мамы лошадей, — объяснил Шерлок, пока разговор не увели в другую тему из тех, что он сразу определял как нудные и банальные.       Какой-то человек, в котором Джон узнал одного из помощников Майкрофта, подошел к старшему Холмсу и передал ему конверт.       Джон уголком глаза видел, что Майкрофт протянул конверт Карлайлу и тот, кивнув, его принял. А потом, извинившись, поднялся на ноги и куда-то пошел.       — Капитан Ватсон? Это только что прислали для вас. — Полковник Карлайл возник рядом с Джоном, держа в руке толстый конверт.       — Эм... спасибо, сэр, — немного озадачено сказал Джон, принимая подношение.       Полковник исчез так же быстро, как и появился, еще сильнее приведя доктора в замешательство. Джон покрутил конверт в руках, осмотрел со всех сторон, но единственная надпись на нем гласила "Капитану Ватсону". Шерлоку наверняка было бы достаточно каких-то секунд, чтобы вычислить, что внутри.       — Давай же. Разве ты не хочешь открыть? Ну, посмотреть, что там? — не вытерпела Молли, когда он вновь стал крутить подарок в руках.       В конце концов Джон сдался и чистым ножом взрезал конверт. Внутри оказался альбом, с виду смахивающий на "книгу гостей" какого-нибудь приема.       Джон открыл альбом и не поверил своим глазам. Поскольку по прибытии Шерлок сразу же отправился показывать им с Гарри и миссис Хадсон поместье, Джон не видел, как прибывали остальные гости.       Похоже, некто стоял у входа и просил каждого, кто знал Джона, написать ему пару слов.       Но после нескольких страниц добрых пожеланий и поздравлений в связи с получением креста Виктории и еще большего количество благодарностей за спасение жизни, рукописные отзывы сменились печатными.       Джон прочитал подписи под ними. И потом еще раз перечитал. Все эти люди до сих пор служили за пределами Великобритании — в разных полках, с разными миссиями. Среди них были и врачи КАМКа, под началом которых Джон служил первые несколько лет в корпусе — и врачи с медсестрами, которые сами когда-то были у него под началом, а теперь превзошли своего учителя.       Еще там были отзывы от его друзей по Сандхерсту, а так же от тех, с кем он служил в Ираке и Конго до того, как постоянно "прописался" в Пятом Нортамберлендском.       Джон потрясенно молчал, читая их пожелания. Понятно было, что это работа Майкрофта — он просто не мог представить себе еще кого-то с такими связями, чтобы можно было связаться абсолютно со всеми его знакомыми за какие-то две недели и получить от них для Джона весточку.       Так же кто-то вклеил в альбом групповые фотографии полков и отрядов, где когда-либо служил Джон. Заглянувший через плечо Шерлок без труда нашел его на всех снимках.       Это было почти комично, но Джон выглядел одним из самых невысоких солдат на всех фотографиях. На одной их явно намеренно рассадили таким образом, что весь первый ряд состоял из солдат значительно выше шести футов ростом, и стоявший в середине Джон единственный был на целую голову ниже своих товарищей.       — А от кого эти? — спросила Молли, склоняясь над пожеланиями, заполонявшими страницы альбома.       — От нас, конечно. От Воинов Ватсона, — раздался сзади хриплый и низкий голос, обладатель которого рассмеялся, а Джон недоверчиво хихикнул и потряс головой.