(Не) случайности

Прибывая в лёгком шоке от случившегося, Юкико шагала к квартире абсолютно на автомате. Прытью добравшись до своей двери, она дрожащей рукой провернула ключ в замочной скважине и осторожно проскользнула в коридор, даже не озаботившись тем, чтобы включить свет. Будто бы это была вовсе не её квартира - родительская, а на кухне с серьёзными лицами и не менее серьёзными разговорами её уже поджидали папа и мама. «Что это было? С ней ли это было? Спит она или всё… взаправу?», - задавалась вопросами осевшая тут же, на пороге, Татсу. Мысли метались и истерили вместо неё, а она только c недоумением их озвучивала. Бессознательно проведя подушечками пальцев по ещё горящим отметинам укусов на шее, Юки вспомнила хрипловатый голос Мадары – по рукам и ногам пробежались мурашки. А если следы жарких поцелуев не являлись достаточным доказательством, то меж машинально сжатых пальцев она могла обнаружить расшитую розами и весьма пикантную деталь своего гардероба, при взгляде на которую брюнетка не смогла не зардеться, поблёскивая тёмными, как мгла, глазами. «Было». Радоваться или печалиться – брюнетка пока не понимала. С тихой задумчивостью повторяя это странное слово: «было», она, внезапно, вынырнула из своего оцепенения. Покидала в коридоре успевшие натереть туфли, скинула шубку и бросилась к окну. Сентиментальный порыв «увидеть его» даже не казался в этот момент чём-то неправильным. Напротив – желание увидеть его, хотя бы на секундочку, напоследок ухватить глазком – представлялось Юкико единственно верным и значимым сейчас. Чуть ли не прижимаясь лбом к тёмному стеклу и приставляя сложенные «лодочкой» ладошки, она и не задумывалась о том, что слишком уж скоро для такой стальной леди, какой давно привыкла себя знать, поддалась чарам какого-то Мадары. Впрочем, иррациональное желание взглянуть на этого самого Мадару удовлетворено не было. Разумеется. Ведь его принципы прочны и непоколебимы. Своё время он ценит превыше всего, свои интересы ставит превыше всего. А она, наивная дурочка, уже размечталась, что он – принц в сияющих доспехах, верхом на чёрном Роллс-Ройсе, станет дожидаться её под окнами, ловить смущённую девичью улыбку и слать воздушные поцелуи… «На восьмой этаж! Чёрт знает в какое окно! Размечталась!», - порыв одухотворённости язвительно осадил циничный выпад внутреннего голоса. И она не смогла с ним не согласиться. Резонно. Логично. Цинично. «Какая глупость». Прочно зашторив окно, брюнетка фыркнула и привычной походкой, от бедра, направилась в душ. «Не на ту напал».

***

Но время не побежало, и жизнь не заструилась звонким ручьём. Эта встреча обернула дни ожидания в тяжкое испытание. Да, первый день дался почти безболезненно. Юкико проснулась чуть раньше полудня, чем приятно удивила даже саму себя. Сладко потянулась в своей свежей постели, елозя голым телом по прохладным простыням. Ловко отыскала любимую музыкальную волну и, разбираемая необычайной лёгкостью и жаждой деятельности, вылезла из постели. Солнце золотило тончайший тюль, колышущийся от свежего дуновения ветерка. Сладкоголосо щебетали разомлевшие на потеплевшем солнце птицы. И это всё до боли напоминало не столь давний день, когда к ней постучался угловатый мальчишка-курьер и с красивой подачи Учихи Мадары завалил её квартиру цветами. От этих воспоминаний у Юкико потеплело на сердце и, возможно, только показалось, что-то сладко ёкнуло. Мурлыча себе под нос недавно полюбившуюся песню, девушка по привычке потянулась к телефону. Конечно, это было здорово, что он у неё вообще был, но тот факт, что на нём не было ничего нового – огорчил. Самую малость, на секунду, но огорчил. Хоть и глупо было ожидать чего-то вроде:

«Вчерашний вечер был великолепен. Жду - не дождусь следующей встречи. Целую твои пальчики».

Но, впрочем, день только начинался, и пребывающая в чудесном настроении Юкико не спешила делать преждевременные выводы. Сияющие глаза и лёгкая полуулыбка очень шли ей к лицу, что она невольно доказывала себе весь день. То, выуживая из сумочки маленькое круглое зеркальце с узорами ярких цветов по бокам, то заглядывая в зеркальные витрины магазинов торгового центра, мимо которых, болтая и смеясь, она прохаживалась с подружками. А перед сном, уже засыпая, она думала о том, что это был чудесный день – наполненный радостью от долгожданной встречи с девчонками и каким-то необъяснимым счастливым предчувствием, от которого теснит в груди и захватывает дыхание. А Мадара… он ещё напишет. Она уверена.

***

Но прошёл ещё день, и от Учихи не пришло ни словечка. Обыкновенно сдержанной и даже холодной Юкико не раз заметили на работе, что с выходного она вернулась куда более рассеянной и беспокойной, чем в прошлую смену. Особо докучающие, такие как Наруто, жаждали вызнать причину такой метаморфозы, отчего были смерены предостерегающим взглядом и загружены работой больше обыкновенного – на всякий случай. Однако, никакого облегчения старшему администратору эта мера не принесла. В двадцать четвёртый раз одёрнув себя от желания проверить телефон, Татсу вымученно вздохнула. Перед нею уже пятнадцать минут лежал открытый договор на сотрудничество с некой овощной базой, но, чёрт побери, из написанного там она не разбирала ни строчки! Лишь бездумно пялилась на пропечатанные страницы, да отсчитывала эти бестолковые цифры, каждый раз, как мантру, повторяя одно… И вот - двадцать пятый раз. Обидно и так… странно глядеть в горящий экран телефона и ожидать маленького конвертика в центре дисплея. И всё бы ничего, но за вторым днём спокойного ожидания неспешно подтягивался третий и то, как он начался - пускай и в разгаре дня ввиду перекошенного графика брюнетки -, грозило испортить настроение куда на более продолжительное время. От ленивого бессилия задремав после дневного принятия ванной, Юкико погрузилась в необычайно реалистичный и тревожный сон. Ей снилось, что она бесплотный дух и вольна выбирать время и место, где хотела бы очутиться. Поскольку сердечные жилы отчаянно тянули её к одному-единственному человеку, не долго думая, она оправилась к внушительному небоскрёбу в центре города. Тогда ей чудилось, что Мадара ждёт и необычайно обрадуется (хоть и не покажет), встретив её, его трогательную малышку, на пороге своего кабинета по окончанию тяжёлого рабочего дня. И вот, здание перед ней. Но, что странно, дальше она пошла своими собственными ногами, этаж за этажом покоряя верхотуру. Никто из многочисленного персонала тому не препятствовал и её не замечал. Юкико шла привычной танцующей походкой, не скрывала радостного предвкушения от встречи и отчего-то твёрдо знала, за какой дверью и в каком кабинете восседает президент корпорации. Вопреки американскому деловому этикету, кабинет Учихи вовсе не был окружён прозрачным стеклом, а представлял из себя сплошь глухое и надёжно закрывающееся помещение. Но, удача, тяжёлые дубовые двери сейчас были приоткрыты, и на залитый мраком пол – и отчего так быстро стемнело вокруг? – лился мягкий желтоватый свет. Радости не было предела. Окинув себя придирчивым взглядом, как каждая предвкушающая свидание девушка, Юкико обнаружила себя облачённой в то самое шифоновое платье цвета изумруда. Памятное платье и, платье, без сомнения, счастливое. «Это к лучшему!» - сказала себе Юки и, собравшись с духом, толкнула дверь… Но то, что увидела она дальше, к её ужасу, не получилось не сморгнуть, не развеять. Мадара стоит перед столом и придирчиво изучает содержимое папки, распластанной на ладони: закатное солнце живописно золотит спину и играет на роскошных волосах мужчины. Внешне он ничем не отличается от привычного и немногословного Мадары, который для пущей убедительности даже постукивает пальцами по столешнице. Но тут в реальность вмешивается чей-то враждебный, но одновременно смутно знакомый образ. Стройная женская фигурка в облегающем сиреневом костюме фамильярно присаживается на край стола и изящно скрещивает ножки. - Вы закончили, господин? Образ перед "господином" соблазнительный, но на него, однако, Учиха не реагирует. А когда голос с нотами капризы - безусловно, Юки не показалось – переспрашивает, он властно вскидывает левую ладонь и хмурится, повелевая докучающей собеседнице молчать. - Ну, право, господин, вредно столько работать... Юки по-прежнему не видит лица с первого момента не понравившейся ей женщины, но не может не узнать медовых волн волос, струящихся по спине. Она сжимает кулаки, скрипит зубами, но покорно смотрит, что случится дальше. Между тем Мэй Теруми, изящно, как пантера на охоте, обходит неподвижно застывшего Учиху кругом. Тонкие пальцы незаметно припускают пуговицы блузы, с трудом сдерживающие пышный бюст обольстительницы. На сей раз она устраивается за правым плечом мужчины и, слегка отклонившись со своего места, продолжает, плавно переходя на интимный шёпот: - Ну хозяин. Мадара… Не пора ли Вам отдохнуть и обратить толику своего внимания на вашу покорную Мэй? – от этих столь пошло прозвучавших слов у Татсу вспыхнули щёки и загорелись уши. Впервые за долгое время ей готовы были изменить сдержанность и такт и перейти в неконтролируемую агрессию. - Я знаю, как помочь Вам расслабиться… - не унималась искушённая в секретарской работе красотка. Цепкие пальцы поспешили перевести слова хозяйки к действию и нежно улеглись на широкие плечи Мадары, - Доверьтесь мне… Аппетитный бюст бесстыдно прижался к руке брюнета, и Юкико с ужасом узрела, как Мэй, похотливо застонав, потёрлась грудью о его руку. На дне сознания заметался в панике голосок: «это всё сон, это всё сон, ты спишь», - но между тем кареглазая продолжала заворожено наблюдать за разворачивающейся эротической сценой, смутно отделяя своё отвращение от возбуждения. И если мужчину обычно отличали не слова, а действия, то Мадара являлся настоящим мужчиной. Вместо слов он с неспешным достоинством ослабил узел шёлкового галстука, отстегнул пуговицу пиджака и, с необычной для него порывистостью крутанулся к Мэй, подхватывая уже распутно раздвинутые ножки под бедрами. Развратница заливисто рассмеялась и прильнула к нему всем телом, обхватывая шею бледными пальчиками. Свободная же рука беззастенчиво отодвигала край прозрачных чёрных трусиков, приглашая войти в истекающую и набухшую от страстного ожидания киску. С губ Мадары, горячечно засаживаещему секретарше-шлюхе, рвались горячие шёпоты и голодные рыки, но их Юкико уже не разбирала. В бессильном оцепенении стояла она посереди кабинета: разбитая и опустошенная, в лучах умирающего солнца. Замыленным пятном представлялась извивающаяся на столе парочка, а потом будто мощная приливная волна начала её утаскивать подальше от места действия и, вернула, наконец, к реальности. Проснулась Юкико ближе к вечеру вся в холодном поту и со слезами в уголках глаз.

***

Раньше долбёжка музыки в любом и каждом помещении клуба старшему администратору казалась чем-то классным, создающим ощущение вечного праздника. Захотела – заполняла бумаги под звуки музыки в кабинете, а захотела - нырнула в вечнотусующуюся толпу: напрыгалась-надрыгалась, пропустила стаканчик сока за счёт заведения – и дальше за работу. Картина, конечно, странноватая, но никто из штатных против такого подхода к рабочему процессу не был, а Юкико в принципе была не из стыдливых. Кра-со-та. Но сейчас это был ад. Нет, ничего не изменилось. Музыка по-прежнему слышалась в каждом уголке её кабинета, разнося ощутимую вибрацию по выкрашенным малиновой краской шероховатым стенам. Потолок по-прежнему сотрясался от топота посетителей, хором подпевающим очередному хиту сезона. По-прежнему из-под двери пробивался запах табака, поскольку посетители обожали курить у чёрного входа, что располагался в смехотворном отдалении от её кабинета. Словом, всё по-старому. Кроме отношения Юкико, которая этой ночью буквально изнемогала от головной боли и без преувеличений готова была отвинтить башку каждому, кто отважился бы выдернуть её из кабинета. Закон и порядок вполне и без неё смогут обойтись сегодня, поэтому она тихонечко, спокойненько, составив ножки на стульчик, уселась полистать журнальчик и подышать у окна – в надежде, что полегчает. Но лучше не стало. И по мере того, как продолжалась вся эта какофония звуков - иссякало её терпение. Стрелка часов едва доползла до полуночи, а Юкико уже готова была на стену лезть от головных болей, дополнившихся к тому же и ощущением тошноты. Чудесно, ведь до окончания рабочей смены ещё как минимум шесть часов. Доживёт ли она? Навряд ли. С таким шумом даже таблетка не помогает. И вот, скрючившись у задувающего сквозняки окна и молитвенно сложив ладони, брюнетка взывала к своему самообладанию и мысленно упрашивала стрелку часов двигаться хоть чуточку быстрее. Эти мольбы даже на какой-то момент сбили её мысли с протоптанной дорожки. Однако, спустя какое-то время, в очередной раз сморщившись от болезненного прострела в районе висков, Юкико прислушалась к своему телу и обнаружила, что постепенно боль отступает. Перед глазами светлеет, тело расслабляется, и жизнь уже не кажется такой уж дрянной задумкой. Поэтому мысли её ещё недолго потоптались на идее о вечности и сути бытия, да вернулись к "мерзавцу-Мадаре" - как любовно она окрестила бизнесмена. Вдруг, на столе шумно запиликал мобильник. И, чертыхнувшись, кареглазая медленно двинулась в сторону рабочего стола, на поверхности которого он сейчас и мигал. Мысленно приготовившись к нагоняю от внезапно нагрянувшего в клуб начальства, она и предположить не могла, что на начале четвёртого дня - от момента последней встречи - ей всё же соблаговолит написать ни кто иной, как его Императорское Высочество Мадара Первый:

«Десятое февраля, Пятнадцать часов. Ресторан «Randez-vous». Не опаздывай».

…И тут-то Юкико прорвало. Захлебываясь возмущением, она только и могла, что давиться воздухом и шипеть: «ты… ты…», силясь подобрать ёмкое слово. Подрагивающими пальцами она выстукивала на клавиатуре своего многострадального телефона не то что язвительный ответ, а фонтанирующий яростью разнос. Не опаздывай, да? – угрожающе переспрашивала она у открытого окна и, барабаня ножкой, добавляла к определению всех качеств Мадары ещё и «безответственный». Ресторан, значит? Ещё и Рандеву? Отлично. А я вообще не приду, – окончательно позабыв о головной боли, вслух пообещала Мадаре Юкико и воинственно сдула с лица лезущую прядку волос. Наконец, набрав сообщение, состоящее в основном из эпитетов, разъярённая амазонка без малейшего колебания нажала «отправить» и уставилась на дисплей. Телефон честно пытался доставить это литературное произведение адресату в течение целой минуты, после чего сдался и грустно сообщил, что не может найти сеть. Цензурных слов у Татсу не нашлось. Поэтому она, прикусив губу, промолчала и, сверкая адским пламенем в глазах, взялась повторить попытку. Тщетно. Набрала новое сообщение, острее предыдущего, но и то и не отправилось. И как она только не исхищалась, куда только не вставала и на какие только стулья не залазила - что казалось ещё более забавным для миниатюрной и официально одетой леди, которая, привстав на мысочки, тянулась с мобильником к потолку и во всеуслышание тому угрожала, - гаджет с бараньей настойчивостью отказывался находить сеть. И тогда, с досадой плюхнувшись на стул, Юкико, проговаривая каждую букву бесхитростного слова из трёх букв, выдолбила по сенсору: «НЕТ!», ткнула «доставить» и в сердцах выключила телефон, зашвырнув нарочито подальше - на шкаф. Щёки и уши у неё горели.

***

Мадара мало к чему был привязан и мало чем дорожил. Но созерцать блики лунного света на поверхности своего бассейна он любил. Ровно так же, как и мерный плеск его спокойных вод: благодатных и заманчивых. Именно по этой причине тренажёрный зал не отделялся от бассейна никакими дверьми, а располагался по примеру студии прямо в соседней зале. Учиха считал это очень удобным, поскольку тело не успевало переохладиться раньше, чем он доходил до воды, в которую каждый раз нырял с впечатляющим мастерством. К тому же, бизнесмен во всём ценил последовательность, и планировка помещений не являлась исключением. Однако, сегодня господин Учиха не торопился завершать тренировку и сменять твёрдость боксёрской груши на текучесть тёплых вод, чьи заманчивые отблески отражались от стёкол широких окон, разворачивающих впечатляющий вид на ночной город. Мадара попросту велел удалиться прислуге, отослал камердинера и приказал приглушить свет. Сегодня уединение было той роскошью, которое брюнет мог себе позволить. Хоть и ненадолго. Утерев влажное лицо полотенцем с причудливой вышивкой дорогих узоров, Мадара накинул его на плечи и потянулся к телефону, пафосно возлежащим на мельхиоровом подносе. «НЕТ!», - прочёл Учиха незамысловатый ответ абонента «Юкико Татсу» и растянул губы в тонкой улыбке. Пожалуй, хрупкость и одновременную воинственность этой девушки он находил привлекательной. В тот момент Мадара даже подумал, что вполне мог бы сравнить её с розой: дивный бутон, колючие шипы. «Но что же случится, если лишить Королеву Цветов её оружия?» Откинув смоляную гриву за спину, Мадара быстро напечатал: «хорошо» и хмыкнул. Определённо, роза без шипов смотрелась бы ещё лучше. И, определённо, у него сегодня было ещё слишком много дел.