Лето приходит каждый год.

      — Знаешь, Белый волк, никогда не думал, что окажусь в такой щекотливой ситуации. Особенно с тобой.        Геральт фыркнул и продолжил касаться губкой лица Лето. Ладонью он зачерпывал воду и смывал грязные мыльные разводы.         — Дийкстра, конечно, ублюдок, но с его стороны довольно странно предоставить нам купальню бесплатно.         — Всё потому, что ты грязный, как хряк.         — Мои мысли ты тоже способен обелить? — ухмыльнулся Лето и властно прижал Геральта к себе.        Ведьмак усмехнулся и сощурил глаза, прижавшись к мужчине и оказавшись в максимальной близости. Чтобы не обнажать свои чувства перед Лето, Геральт прижал горячую мочалку к лицу ведьмака, после чего отвернулся. Тот рыкнул, отнял мочалку и отбросил в сторону, чтобы хищно поцеловать своего любовника в шею. Геральт попытался избежать этого, но Лето всегда умел обозначить дистанцию между ними. Точнее, её отсутствие.         — Тебя обелишь, как же, — фыркнул Геральт, продолжая сопротивляться и тем самым раздувая пламя в груди своего партнера.        Лето ощущал себя охотником, услышавшим клац одного из своих талантливо расставленных капканов. Предвкушение, помесь азарта и алчности, желание впиться пальцами в пойманную жертву и выцедить себе свежую кровь на губы, насладиться агонией захваченного в плен хищника и показать, кто здесь истинный венец творения.        Геральт ассоциировал объятия Лето с медвежьим капканом. Ведьмак ощущал себя довольно крупной и хитрой животиной, достойной того, чтобы за ним погонялись. Выбить охотника из сил и ощутить торжество хищника над непутёвым ловцом, но на этот раз охотник оказался довольно талантливым малым. И вот он уже лежит и ругает весь свет, как вдруг появляется хозяин капкана и с жадностью сгребает его в охапку вместе с ловушкой.        Подобно рисунку, на котором сливаются в поцелуе бывалый Месяц и мудрое Солнце, обозначена позиция их судеб. Лето — неутомимый и пылкий любовник, пышущий жаром, и Геральт — изворотливый и насмешливый холодный змей. Холод не берётся из ниоткуда, он таится в душе, когда долго находишься в одиночестве. До близкого знакомства с Лето Геральт не раз погружался в пучину отчаяния, которую пытался скрыть за сарказмом, а потому сейчас — таял подобно сливочному маслу.        Мгновение — и Геральт уже лежит на вымощенному плиткой и мокром полу. Лето стискивает ведьмака в объятиях одной рукой, а другой — находит ароматическое масло, которое использует как смазку. Он опускает пару пальцев, обильно их смачивает и ими же проводит по анусу мужчины. Геральт вздрагивает, полный желания.         — Решил обо мне позаботиться?         — Почему нет, — хмыкнул Лето, целуя затылок Геральта. — В кои-то веки поблагоухаешь, а не повоняешь.         — Ну спасибо, — буркнул Белый волк. — Можно подумать, ты часто благоухаешь, мать твою.         — Не ворчи, это старит.        Геральт не успел возразить — Лето овладел им одним чувственным движением таза, чем обескуражил и заставил дрожать. Сначала дрожь, потом — импульсы по всему телу, собирающиеся в электрический комок в районе паха. Ведьмак пылает, Лето — сводит его с ума, ухмыляется и активно имеет.        Несмотря на свойственную жестокость, с Геральтом Лето был достаточно мягок, поскольку не мог себе позволить смотреть, как тот страдает. Пускай страдают те, кому не хватает мозгов отойти от доктрины страдания. Руки Лето скользили по влажному от мыльной пены телу. Геральт красиво выгибался в спине, изнемогая от удовольствия. Ещё. Ещё. Ещё.         — Какой ты ненасытный, — фыркнул Лето и шлёпнул Геральта по бедру.         — Эй, я тебе не шл…         — Да-да, я понял.        Шлёп.         — Только попробуй…        Шлёп.         — Зараза…        Геральт напрягается всем телом, понимая, что его это здорово возбуждает его.        Не останавливайся.        Вбивай в меня ритмы своего сердца.        И пусть оно стучит вечно.