Лекарство от... 1. Лекарство от импотенции

Позавтракав и залившись под завязку тонизирующим напитком, который он варил в турке, экспериментируя под настроение с различными ингредиентами, Павел взял спортивную сумку со всем необходимым, вышел из квартиры и тут же уперся в выжидательные глаза соседки. – Марья Ивановна, я работаю над этим, – скороговоркой протарабанил, стыдясь встречаться с ней взглядом из-за ночных концертов, и еще из-за того, что как-то раз сдуру обмолвился, что с радостью бы съехал и из этой квартиры, и из этого района. «Язык мой – враг мой, – тоскливо думал Пашка, перепрыгивая через ступени, – нельзя быть таким злым и лишать человека надежды». А почему бы и вправду не купить квартиру? Подвести черту, вытеснить, вычеркнуть, забыть. Нет, не родителей, не невесту, которая так никогда и не станет женой, а себя – маленького и слабого, бьющегося в истеричных конвульсиях на холодном кафельном полу, воющего в голос, как смертельно раненое животное, истекающее кровью. Мысль о переезде сверлом царапала череп. Решил, что если найдет подходящее жилье, съедет без проволочек, оставив прошлое в прошлом, не взяв ничего из вещей, кроме старых альбомов, где были мама, и папа, и Ленка, и где все были счастливы. Залетная идея так захватила, задрочила голову, что он сдался, окончательно решив продать квартиру и переехать, чтобы больше не сталкиваться взглядом с участливыми соседями, не пугать их воем и стонами, которыми он нет-нет да и сотрясал психику ни в чем не повинных людей сквозь тонкие перегородки. Навсегда отгородить себя от тех, кто знал и помнил, от тех, кому он не давал забыть. От тех, кто своей добротой, сочувствием и заботой не давали забыть ему. Звукоизоляция – это было практически единственное пожелание, когда он зашел в одну из пропиаренных риэлтерских контор и ошеломил их главного. Он весело фыркнул, вспоминая лицо того, когда озвучил и подчеркнул именно этот пункт, все остальное отметив как второстепенное. Ну, разве что… неплохо, если бы квартира была где-нибудь в старом центре, поближе к стадиону, на котором он проводил большую часть жизни, с его личным тренером, по совместительству другом и душевным доктором, и где вообще ему было удобно и комфортно. Умея водить машину, Павел знал, что вряд ли когда-нибудь сядет за руль. Точнее, он не знал ничего такого, что бы могло заставить его сесть в машину на место водителя. – Если квартира не будет соответствовать моим ожиданиям, я тебя найду, и все, что ты на мне заработаешь, возместишь в десятикратном размере, – по привычке решил нагнать жути Павел, забывшись, что не на ринге и нагибать тут некого. Опомнившись, чертыхнулся, но извиняться не стал, выглядеть смешным не хотелось. Риэлтор был опытный, матерый, повидавший всякого – и бандитов в девяностых, когда имущество оформлялось на подставных лиц; и новорушей разных мастей, что недалеко ушли от тех же бандитов; и… В общем, всего насмотрелся за свою жизнь и бояться разучился давным-давно, к тому же виртуозно составленный договор, который подписывал клиент, ограждал от всяческих неприятностей. А тут, эка невидаль, сидит в кресле пацан в драных штанах, пялится на пейзаж за окном и ставит условия. Кому?! Ему?!! – Не будите во мне зверя. – Хомячка? – улыбнулся риэлтор дружелюбно. Парень отлепил взгляд от соседского небоскреба и посмотрел на собеседника. Тот сглотнул. И даже не стал спрашивать, зачем клиент так настойчиво, аж целых три раза, подчеркнул, что в комнатах должна быть АБСОЛЮТНАЯ звукоизоляция. Когда дверь за парнем закрылась, риэлтор поспешно вытащил сразу несколько салфеток из пачки и вытер вспотевшие руки и шею. Такое он видел впервые. На очень молодом лице – очень старые, очень злые, очень опасные глаза нелюдя. «Пацан еще, а уже на всю голову обиженный», – подумал риэлтор о клиенте, грустно констатируя, что в наличии ничего с хорошей звукоизоляцией нет. Чертов ублюдок оставил хороший задаток, так что придется попотеть, учитывая мертвый сезон – весенний отходняк, переходящий в тотальную ленивость летней жары и отпусков. Риэлтор встал из-за стола, взял любимую кружку, налил ледяной воды из диспенсера и собрался уже пройти на место, порыскать на просторах интернета, закинув сети по соседним агентствам, дабы выловить хоть что-то и как-то оправдаться и обезопасить свою тушку от этого освежевывающего взгляда. Но кружка выпала из рук, ударившись об пол и разбиваясь на десяток осколков. Взрослый, уверенный, самодостаточный, « ни разу не трус» так и застыл, глядя в завораживающие глаза клиента, который хищно улыбался ему с красочного плаката, извещающего о предстоящем чемпионате по боксу. – Твою ж мать, – просипел он, – а ведь еще подумал, откуда мне эта рожа знакома. На звук убиваемой посуды заглянула секретарь, фанатеющая по брутальным мужчинам в спортивных шелковых трусах, которой и был обязан офис пестрящим в нем плакатным беспределом. – Вы видели? Нет, вы видели?! А что тут разбилось?.. Нет, ну вы видели?! – не переставала восхищаться тараторка, блестя глазами и полыхая щеками. – Это же он!!! Это же сам Павел Шер! Вы представляете, Виктор Аркадьевич, как взлетит рейтинг нашей компании, когда все узнают, кто наш клиент! – она ткнула изящным пальчиком за спинку шефовского кресла, где и размещался постер, который на время обездвижил генерального. Павел Шер, он же Тигр-убийца, многообещающе смотрел на бедного Виктора Аркадьевича, держа над головой пояс чемпиона. Шеф застонал, как от зубной боли. – Ну да, ну да, – забормотал он, – звукоизоляцию сам проверю. Риэлтор не любил боксеров, он любил музыкантов. Точнее, одного конкретного музыканта, к которому он и решил податься – послушать музыку, расслабиться и потра… поговорить о вечном, снять стресс. – Я на выезде, – крикнул, выбегая из офиса навстречу приветственно фыркнувшему породистому мерсу. «Да какого черта!» – думал Виктор Аркадьевич. Может, все дело в том, что мальчишка – взлелеянная таблоидами знаменитость? И плакаты эти по всему офису. А взгляд… «Может, я просто не доспал, и мне померещилось». Мандраж отпустил. Джипер, помигивая габаритными огнями, влился в машинно-скоростной поток спешащих по делу и без дела автовладельцев. Ласковый Игореша поднял настроение еще на несколько градусов, а когда к их столику подсела его коллега-певичка и попросила срочно продать апартаменты за достаточно скромную для того района цену, Виктор чуть не подавился счастьем, настолько оно показалось ему осязаемым. На осторожный вопрос, как там со звукоизоляцией, певичка показала пальцами плейбоевского зайку. День, который начался так плохо, обещал стать просто Super Mega Best. – Гошка, ты ж мой талисман! Если все выгорит – мы рванем на Бали! Очнись! Вон Катька уже ключи тащит. Мухой! Теперь главное – чтобы квартира гламурной джазовой дивы подошла боксеру с его ручными тараканами-мутантами. Дом вызывал… вызывал чувство надежности, стабильности и уважения. Хотя малость стеба в нем таки присутствовала, в этих бойницах на техэтаже, в башенках на крыше, в кованой ограде с вензелями. А в остальном это был серьезный, солидный современный мужской замок. «Интересно, как отнесется Шер к наличию консьержа? И наверняка в доме есть видеокамеры…» – попытался представить риэлтор реакцию неуправленца на усиленную охрану комплекса. Как он сюда свои жертвы будет таскать? Вынести, допустим, сможет в чемодане, расчленив, а затащить, чтобы никто ничего не видел, это надо еще суметь… «Ой, что-то не туда меня заносит», – одернул Виктор сам себя, поднимаясь с Гошкой, повисшем на локте, в зеркальном лифте на седьмой этаж. К нужной квартире прошли через отдельный тамбур, а потом просто прибалдели. У Катюхи было три – три! – двери. То, что доктор прописал. Пока риэлтор скрупулезно обследовал помещения, его друг успел смыться на кухню и по-хозяйски чем-то загремел. Запахло кофе. Настроение было просто «зашибись». – А-а-а! – заорал во всю дурь Виктор Аркадьевич. На кухни звонко дзинькнуло. Через секунду в дверном проеме появилась встревоженная голова Игорька. – Звукоизоляцию проверяю, – прозвучал деловой ответ на незаданный вопрос. Игорь покрутил пальцем у виска, облизывая окровавленную ладонь. – Блюдце разбил, фаянсовое, – покаялся грустно, – пошли хоть кофе попьем, что ли, а то орешь, как некормленое животное. Виктор фыркнул. Притянул к себе, усадил на колени, зализывая кровоточащую рану. – К морю хочу, – краснея, улыбнулся тот, тут же простив орущего не по делу покровителя. – Будет тебе море, но сперва работа. Риэлтор согнал Игорька с колен, прошел на кухню. Кухня тоже не подвела. Несмотря на то, что живущая здесь леди готовить отродясь не умела, на кухню потрачено было прилично, нехило так, скажем, потрачено. «Кажется, именно эту картинку я видел в январском выпуске журнала «Элитный дом». Просто, дорого и с таким охрененным вкусом, какой зарабатывается только годами учебы и работы заграницей». Как ни странно, в кухне телевизора не было. Зона комфорта. Он потянулся, глядя в окно. Здесь хотелось жить. Сесть в барное кресло или на удобный стул с высокой спинкой, расслабиться, отключиться от этого вечного бла-бла-бла. Глядя на умирающее солнце, выпить дурманящий, обжигающий вечерний кофе и… просто полениться в свое удовольствие. Подкрепившись эклерами, обнаруженными Игорьком в бездонном холодильном нутре, Виктор Аркадьевич набрал номер клиента. – Господин Шер, – оскалился в трубку, – не угодно ли посмотреть квартиру? – Так быстро? – удивился клиент. – Вы же сказали, что за такие сроки и с такими требованиями это неразумно, – слышно было, как он усмехнулся. Виктор поморщился, вспомнив утренний визит, и не стал вешать лапшу на уши: – Это действительно неразумно, просто вы, наверное, везунчик. На другом конце повисла пауза. Напряжение. – Да, я везунчик. Диктуйте адрес, сейчас подъеду. Паша Я совсем забыл, что, поддавшись импульсу, решил переехать. Из головы вчистую вылетел визит в агентство, где я тридцать минут запугивал кровожадными взглядами несчастного хозяина, вымещая на нем свое недоброе расположение духа. Черт, придется ехать. «Посмотрю и скажу, что не подошло», – подумал я, махнув тренеру, что заканчиваю, и направляясь в душевую. Выйдя со стадиона, поймал такси и понял по недоуменному взгляду водителя, что адрес, который мне нужен, находится чуть ли не в двух шагах отсюда, но таксиста отпускать не стал. Доехал с комфортом и даже дал щедрые чаевые. Я знал этот дом. М-м-м, его построили лет пять назад. Родители хотели купить тут квартиру. Не сложилось… Думать об этом сейчас не хотелось. «Ничего не случится со мной, пойду, посмотрю и откажусь», – решил я про себя, направляясь к подъезду. Входной бункер меня позабавил. Три двери, одна из которых была бронированная, умилили. Студия с зеркальной стеной и брусом, как в балетном классе, привела в восторг. Спальня – в ужас. Кухня – в уважительный ступор. Две туалетные комнаты, одна из которых с джакузи цвета крови – почему бы и нет? Зал, если вывезут все барахло... Я ухмыльнулся, поняв, что веду себя так, словно уже купил это. Риэлтор ходил следом молча, не напрягая рекламной скороговоркой. И только в отгламуренной спальне, видимо, считав с лица мою реакцию, забормотал что-то успокаивающее. «А почему бы, собственно, и нет?» – повторил я про себя. – Сколько? Мужчина вздрогнул от неожиданности и как-то застенчиво назвал сумму. – Беру. Брови у риэлтора удивленно полезли вверх: – Ну, тогда… э… завернуть? – Да. Упакуйте, пожалуйста. – Сумасшедший день! – выдохнули мы одновременно и рассмеялись. Все конфликты сгорели в рукопожатии. Сделав несложный подсчет в уме, я предложил: – Завтра завезу половину, как только хозяйка съедет – вторую. Риэлтор кивнул – все устраивало. Я тоже кивнул и откланялся, по пути зыркнув на бледно-зеленое недоразумение, явно из числа моего ночного «корма», почему-то ошивавшегося в моей – моей! – квартире.