Лекарство от... 1. Лекарство от импотенции

Паша Я шел впереди. Он за мной. Ступая мягко и неслышно, как кот. – Я тоже так могу, – оценил я его походочку, – только не сегодня. Он фыркнул. Не подобострастно, а как равный. Меня это прикололо. Поели. Он сидел напротив и гипнотизировал взглядом. Чего-то ждал. Ну да, конечно, готовил, старался, а тут пришел грозный я, свалился в коридоре, заставил себя раздевать, ублажать. Я представил, как выглядело это все со стороны, и что сказали бы мои друзья, если бы такое увидели… Чувствуя, как покраснели уши, опустил глаза в недоеденное и сказал: – Спасибо, все замечательно, просто супер. Вот я, истинный гетеросексуал, сижу в кухни напротив истинного гея и лыблюсь своей тарелке. Ситуация «лучше некуда», но мне было весело. Взял кусок пирога, посмотрел на него, и улыбка стала еще шире. Глаза растерянные. Губы кусает. К еде, правда, практически не притронулся, так, поковырял слегка. Я сдвинул брови. Он подобрался, враз перестав изображать кисейную барышню. – Что? – Я по памяти готовил. Думал, пересолил, – сказал он, отводя глаза. – Не, не пересолил. Самое то, – успокоил я его, дожевывая на ходу кусок пирога и направляясь в коридор. – Я скоро приду. Оделся и вышел из дома. Набрал номер Шведова, зазвал на завтрак с пирогом и мясом, а заодно и нос продиагностировать шеф-повару. – Кстати, Мих, а что ему есть можно? Михалыч задумался. – Чувствую себя ветеринаром, у которого vip-клиент интересуется, чем кормить экзотического попугая с запором, чтобы тот потом не обосрался после очередного приема пищи, – Шведов заржал. – Если есть больно – завтра на рентген свози, может, там еще что-то кроме носа задел, хотя лично я не почувствовал, но в таком деле лучше перебздеть чем недобздеть; завтра утром буду у тебя, а свою зверушку покорми йогуртом и, пожалуй… виноградом. – Ты уверен? – Насчет йогурта? – Не. Насчет йогурта я понял. Насчет винограда? – В нем глюкоза. Купи кисточку, пусть поклюет, авось переварит, – Михалыч хохотнул и отключился. Супермаркет работал круглосуточно. Меня там встретили с опаской. К чайным полкам не подпустили, но к остальной части доступ не ограничили. Правда, после того как я обнаружил истинную цель своего визита, попросив позвать продавца во фруктовый отдел, магазин вымер. Даже кассирша, покинув насиженное место, отошла на не доступное моим крикам расстояние, спрятавшись за спину охранника. Последний напрягся и на все мои попытки подманить к себе изображал слепоглухонемого. Посетовав на судьбу и не решаясь пробовать на зуб немытые фрукты, взял каждого сорта по одной веточке, кинул упаковку клубничной «Активии» и пошел к кассе. – Вы все? – на всякий случай уточнила кассирша, прежде чем сесть за аппарат и начать меня обсчитывать. На лице ее была такая паника, что если бы я сказал, что еще не все, что забыл кое-что взять и не могу сделать выбор без консультанта, она бы, наверное, сиганула в окно, оставив меня наедине с дневной выручкой. Но я спешил. Дома меня ждало некормленое экзотическое животное. Не то чтобы я был почитателем Экзюпери – «Вы в ответе за тех, кого приручили». Три раза ха-ха! Еще б сказали, что я в ответе за всех тех, кого покалечил. Мне просто пирог очень понравился, и мясо было – объедение. «Вдруг он еще что умеет готовить?» – думал я с затаенной надеждой, рассчитываясь на кассе. На выходе обернулся. Все три продавца, охранник и кассирша провожали меня тревожными взглядами, опасаясь – вдруг да вернусь. Представив, как они наперегонки кинулись бы закрывать дверь перед моим носом, я улыбнулся и помахал рукой. Таких несчастных лиц я уже давно не лицезрел. На кухне горел свет. Как-то непривычно ощущать, что меня ждут. Странное чувство... Зашел, поставил пакет на стол. Любопытный тут же сунул туда свой нос. – О! Виноград! – попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли в носопазухах, глазами, однако, выражая полнейшее согласие с выбором. – Если ты сейчас скажешь: «А за что?», я тебя тресну по темечку, – съязвил я, вспомнив мультфильм. Уж больно презабавная рожица была передо мной. – Это все мне? – не растерялся рыжий, блестя глазами. – Тебе, находчивый, – не удержался я от улыбки. – Там глюкоза, – уточнил зачем-то, наблюдая, как он увлеченно начал плескать в чашке янтарные кисти. Помыв их, вытащил темно-синие, потом зеленые, потом завис над розовыми. Я вышел, дабы не смущать этого раба желудка и не отвлекать его от ритуальных танцев над едой. Украсив собой красный «трансформер» и вооружившись пультом, приступил к детальному изучению вечернего телевизионного меню. Хотелось чего-то легкоусвояемого. Шерон Стоун или Орнеллу Мути, хотя Светлаков и Ургант тоже бы подошли. Через какое-то время рыжий притащился в зал с огромным блюдом, на котором лежал, кажется, весь стратегический запас, что я добыл, и стояла чашка с йогуртом. Я устыдился – держу человека у себя в доме, а покормить забываю. Привык жить один, понимаешь ли... Экзотическое животное посмотрело на одно кресло, посмотрело на другое, покосилось на огромный диван с возлежавшим в центре мной, а потом, поставив блюдо на пол, село у моих ног. Зажмурилось от удовольствия и, орудуя маленьким ножичком, который в гуще фруктов я не заметил, начало освобождать виноградины от косточек и поедать, урча и причмокивая. Зрелище было... В общем, пялился я долго, пока на экране не пошли титры. Про что был фильм, я так и не понял. Виноград исчезал со сверхзвуковой скоростью. «Куплю завтра еще», – думал я, смотря, как он кромсает его на дольки и облизывает заляпанные соком длинные пальцы. – Ты, наверное, в прошлой жизни был каким-нибудь фруктовым котом, – сказал, глядя как капли йогурта, падая из перевернутого надо ртом стакана, скользят по его языку вниз, к гортани. Кадык дернулся, принимая очередную порцию. Димка повел на меня осоловелыми от сытости глазами и тягуче прокомментировал: – Вку-у-усно. На блюде осталась одна полуобщипанная кисточка. Под футболкой обозначился маленький такой смешной животик. Мы оба на него одновременно покосились и одновременно фыркнули. – Ща спою, – спародировал он волка из мультфильма, поглаживая новообразование. – Без проблем. В соседнем помещении как раз все под студию оборудовано, так что закрывай дверь и наслаждайся. – Можно посмотреть? – спросил заинтригованно. – Да ради Бога. Я был уверен, что он тут уже все облазил, но по восхищенному воплю понял, что не все. «Мальчик-то, оказывается, скромняга. В закрытые двери не ломится», – с интересом констатировал я про себя, не зная, забавляет меня это или радует. Встал с дивана и пошел посмотреть, чему это он там умиляется, хотя недавно, буквально пару дней назад, сам вопил от восторга в этой же комнате. Зашел в студию, закрыл за собой дверь, та герметично чмокнула, отрезая нас от остального Мира. – Теперь пой. Я шагнул к нему, он попятился. Отступал, не позволяя приблизиться. В глазах плеснулась паника. В моих – азарт. Он побежал. Я догнал. Он вырывался. Тело, что билось в моих руках, было сильным и упругим, пресс, несмотря на виноградный животик, – железобетонным. Достойный спарринг-партнер. Я скрутил его, прижав к себе спиной и стараясь не задеть лицо. Он дышал тяжело, но попыток вырваться больше не делал. – Ты чего? – А ты чего? Чего ты за мной погнался? – А ты почему побежал? – А ты почему дверь закрыл? И почему она такой странный звук издала? – По-моему, я тебе не только нос сломал, но и мозг задел, – прокомментировал я, все так же не разжимая захвата. – Ты сказал, что хочешь петь, но дверь не закрыл. Я же тебе говорил, что квартиру у певички купил, тут звукоизоляция под это дело заточена, только двери закрывать надо, тогда хоть запейся, то есть запойся – закрываются они герметично, что тут делается, вообще не слышно, я проверял. Зашел. Закрыл дверь. Ты же петь собрался. Я пришел послушать, вдруг я что-то про тебя не знаю, – я усмехнулся, – а ты, вместо того чтобы петь, побежал. Мож, ты в салки решил размяться – я твои мысли не читаю, – тоже побежал, за компанию. Тело в моих руках расслабилось. Я разжал руки, но не отодвинулся, он тоже не спешил отбегать. Так мы и стояли. Он, прижавшись спиной к моей груди, я, уткнувшись носом в его макушку. В паху отяжелело и разлилось теплом. Внизу живота что-то зашевелилось, не смело, но ощутимо. Оттолкнув его от себя несколько стремительнее, чем позволяли приличия, я выскочил из комнаты и драпанул в ванную, обливаясь потом и терзаемый целой гаммой чувств – от ужаса, что у меня встает на мужика, до восторга, что ОН, НАКОНЕЦ-ТО ВСТАЕТ! Ура!!!