Серебряная пленница

Через три восхода, отмеченных для Зиэрты терпением по ночам и уходом за козой — днем, пришла Хайт. Долго благодарила, обещала теплого хлеба, какой и халидэл не ест. А при выходе вдруг замялась. - Госпожа... Зиэрта как раз снова полезла под куст, проверяя корни целебного растения. - Что такое, Хайт? - А правду говорят, что ты все можешь излечить? - Многое. - Вылечи меня от веснушек, пожалуйста! Зиэрта оглянула тощую нескладную фигурку помощницы кухарки. Видимо, совсем допекла ее собственная непривлекательность. Но не веснушки были главным врагом вечно сутулящейся, резкой и почти прямоугольной Хайт. Впрочем, делать у халидэла все равно нечего. И Зиэрта взялась за работу. Правду сказать, в заброшенном саду Раднала хватало всяких растений. И уж сделать рябую кожу — белой, труда не составляло. Еще через три восхода Хайт притащила Атри, работающую у печи, отчего все руки были в ожогах. Некоторые не заживали месяцами. Толстая кухарка краснела и прикрывалась платком, в который прятала поседевшие косы. Зиэрта не отказала и ей. Тропа стала шире, дырка в кустах ретельи- явственнее, к Зиэрте ходили почти все обитатели замка халидэла. К ней, но не к лекарю Раднала. Сама девушка, сменившая повязки на руках лишь с помощью все той же Хайт, вспоминала мастера лекаря и его каморку с накатывающим некстати отвращением. Что-то там было не то, но что, Зиэрта определить никак не могла. Потихоньку она все чаще стала выбираться из своего заповедного сада. Никто не сдерживал. Правда, по бокам от нее вырастали, словно из-под земли, два воина, но и эти оковы Зиэрту не тяготили. Напротив, совершенно неожиданно она начала разговаривать со своими тюремщиками, когда приземлялась у очередного витражного окна в светлом коридоре. Какой Раднал правитель? Справедливый? Ну да, я заметила. И снова усмешка, едкая усмешка птицы, смотрящей на небо сквозь решетку окна. Неуловимо поменялся и сам замок. Халидэл с удивлением заметил, что более не вызывает восхищенных взглядов, и любые попытки покрасоваться встречают смущенно опущенные лица. Что-то новенькое. Словно это не он ее тут держит, без слов говоря: моя, а она вот понаставила отметин, запрещая всем прочим даже глаза на него поднимать. Но более всего Раднал удивился в тот восход, когда в очередной раз разбирал дела своих подданных, и к его ногам свалился старый башмачник, умоляя вылечить его дочь. Халидэл смутился, когда старик заявил, что помочь ему может только ученица лекаря, того, башню которого чуть не сожгли. Халидэл, умоляю. Раднал нахмурился, но все же попросил позвать Зиэрту. Девушку долго искать не пришлось. Вопреки всему, что прежде знал о ней Раднал, вошла и села около плачущего, согнутого горем башмачника на пол. Провела по его лбу пальцем, бисеринку пота поднесла к свету и в полной тишине спросила: - О чем ты так волнуешься? У людей твоего возраста с потоотделением проблемы, ведь так? Что с твоей дочерью? Он рассказал. Болезнь поразила что-то внутри. Девочка мучается, почти ничего не ест, и потихоньку угасает. Дышать ей больно. Она кашляет почти беспрерывно. И все разводят руками. Все. Кроме одного лекаря в городе, сказавшего сразу, что девочка умрет, и того, жившего в башне. Потому так важно, чтобы его ученица... - Неси свою девочку, - заключила Зиэрта. Затем обернулась к трону и халидэлу. - Вряд ли мне позволят выйти за пределы замка. Раднал нахмурился. - Да она все равно умрет! - закричал из-за трона лекарь халидэла. - У нее ведьмина болезнь, нельзя осквернять замка. Пусть подыхает в городе. Зиэрта совершенно спокойно повернулась к кричащему и проговорила тихо, да так, что он попятился: - Отказавшийся лечить — осквернен. И ничего более. Раднал и не заметил, как к нему обратились несколько десятков пар глаз. В ожидании решения. - Так. А ну прекратить тут предрассудки множить. Никаких ведьминых болезней не существует. Зиэрта. Еще раз ты примешь решение о моем замке без меня, накажу. Поняла? Девушка улыбнулась, искренне, заразительно, дав увидеть ряд белоснежных зубов и светящиеся радостью глаза. Ненадолго. Склонила голову. - Прости, мой повелитель, я подумала, раз речь идет о жизни одного из твоих подданных, случай особый. Я ведь наслышана о твоей исключительной справедливости. Последняя фраза уже со смешком. Раднал снес и это. Ну не жить тебе ночью, просто не жить. Все превосходство в прах сотру. Зиэрта снова повернулась к башмачнику. - Не стану тебя обманывать, возможно, девочка умрет. Но если так, то мы постараемся облегчить ей последние восходы. Старик закивал и рванул прочь, за дочерью. Пока не передумали. Но отомстить Зиэрте халидэлу не пришлось. Она вернулась, когда в небе уже зажглись звезды. Села в свой излюбленный угол у зеркала и прижалась лбом к стене. - Зиэрта. Что там? - Прав твой лекарь, халидэл. Девочка умрет. Слишком долго они ничего не предпринимали. Ведьмина болезнь... Она недобро усмехнулась и сжала кулаки. Раднал испугался заглянуть ей в глаза. - Иди сюда. Она закачала головой. - Иди, не трону. Девушка, шатаясь, приблизилась к постели просто свалилась в нее. - Есть, правда, небольшой шанс, халидэл. Но для этого мне нужна башня. И два восхода в башне. А ты не позволишь. - И что же ты делать будешь? - Колдовать, - спокойно, без предисловий, честно. Раднал закусил губы. Повалился рядом с ней, глядя в потолок. - Ты с ума сошла? Колдовать, в Атале? Тебя же тут, как ни защищай, без меня на клочки разорвут. - Ну не разорвали же, пока жила там. Три периода я творила здоровье твоих подданных под твоим носом, пока менее удачливые конкуренты не донесли, что в Ло-Хале поселился маг. Раднал прикрыл глаза. - Стражи приставлю. - Все равно. Я уже взялась, халидэл. Жизнь пациента куда как дороже. - Даже гордости? - Даже. Мечущуюся в бреду дочь башмачника уложили в повозку, на мягкие шкуры. Совсем скоро нужно отправляться в город. Зиэрта собрала травы, прикидывала, не забыла ли что, и настолько задумалась, что просто не заметила во дворе советника Надау. А вот старик ее заметил хорошо. Он с неожиданной быстротой рванул наперерез, подстроив все таким образом, что девушка будто сбила его с ног. Однако она успела подхватить падающего старика. - Простите, советник. Он нахмурился. - Как ты разговариваешь, рабыня? Поклониться не забыла? Зиэрта сощурилась. - Не забыла. Незачем. И, более не поворачиваясь к старику, рванула к к повозке. Но морщинистые пальцы поймали ее за локоть. - Заплатишь, - прошипел он и отпустил тут же. Раднал отправил с Зиэртой только Катара. Начальник стражи выслушал повеление господина спокойно, деловито закивал и не стал отпираться. И еще два восхода Раднал жил в абсолютной тишине. Побелевшая Хайт, принося к столу хлеба, ступала тише, чем могут хищные кошки. Как по заказу, прекратился людской поток: страдающих, желающих разобраться. Все наполнилось ожиданием. Раднал часто спускался в сад и рассматривал заботливо усаженные у самых кустов ретельи травы. В очередной раз он отмахнулся от предложения завести садовника и привести заросли в порядок. В очередной раз все больше напирающему Надау это не понравилось. Вернулась Зиэрта перепачканной в золе, уставшей, но очень довольной. Свернулась, как иной домашний зверек, под самым боком халидэла и мгновенно уснула. Катар наотрез отказался рассказывать, что произошло в башне. Так рьяно, что халидэл ехидно осведомился: - Клятва? Воин тяжело вздохнул и закивал. А девочка шла на поправку, и совсем скоро замок халидэла превратился в настоящий балаган. Кто-то хотел взглянуть на Зиэрту, кто-то — вылечиться, кто-то — сделать амулет из ее волос. Раднал даже не подозревал, что в его владениях столько людей нуждаются в лекаре. Прекрасно зная, что эти хромые, босые, взывающие к милосердию все равно передадут ей записку через Хайт или вон конюха, что Зиэрта будет кого-то нынче, следующим восходом, через восход латать, Раднал перестал принимать тех, кто жаждал ее. Моя. И довольно. Восходы становились все менее жаркими и длинными. И хотелось уже безумно пряных ночей с тягучими дождями и жухлой травы, которую уже нельзя собирать, чтобы в очередной раз улетать, уходить, убегать в сад. Раднал и не заметил, как из властного халидэла превратился в загнанного в угол ревнивца, смеющего надеяться только на погоду. А на что еще? Она делает, что хочет, переворачивая с ног на голову все его уютные планы. Где Зиэрта? Почему опять ее здесь нет, нигде нет? Где-то в замке? Где-то отдельно от него, где-то в саду. Тут, там. Когда же это прекратится? Но балаган не заканчивался. И халидэл, признаться, был этому все больше рад. К нему приходили, к нему обращались, его ни на миг не забывали. Халидэл теперь был посвящен в малейшие изменения в городе и за ним, в жизнь и суету. В нападения разбойников и падеж скота. В отравление воды и строительство новых домов. И очень удивлялся, почему всего этого не знал до сих пор. Потому очередная проблема, на этот раз с башней алхимика, показалась ему безделицей. Башня грозилась упасть, а этого допустить никак нельзя. Халидэл пожелал посмотреть на здание лично. Зиэрта нечасто спускалась в эту, темную часть замка, и коридоры тут ей решительно не нравились. Потому, когда лекарь попросил, именно попросил, дойти до подвала и принести сушеных трав, она сначала трижды подумала, но потом согласилась. В конце концов, ведь знать, как выглядит аремья, кому, как не ей. Девушка перешла почти весь подвал до темной кладовой, толкнула скрипучую дверь, которая подалась сразу же. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Тут-то ее и поймали. Один зажал рот рукой, второй рассмеялся в лицо, почти оскаливаясь. - А вот и халидэлова голубка. Дернулась, да держали крепко. Еще и придушили сзади. Тот, что оскалился, залез потными лапами под юбку. Зиэрта невнятно замычала, потом поняла, что бесполезно. Закрыла глаза. А рука продвигалась по ноге выше... Нужно что-то предпринять, сделать, закричать! Сознание рвалось на части. Она закатила глаза и повисла на потных руках насильников. - Вот ведь неженка, грохнулась в обморок. Да отпусти ты ее. Тот, что был сзади, перехватил, освобождая ее руки. Того Зиэрте и было надо. Неуловимо быстрым движением она рванулась, вытаскивая из ножен на поясе воняющего чесноком и худой постелью мужчины кривой нож, и вонзила его, не жалея. - Ааа! Ведьма, ведьма нападает! - закричал второй, отбегая от нее прочь, вылетая за дверь, оставив над распластанным телом. Нож скользнул на каменный пол. А потом Зиэрта подняла взгляд и в неверном свете свечи в коридоре разглядела злые холодные глаза советника Надау.