Окровавленные крылья

Рейчел... Рейчел Элизабет Дарлесс... Прекрасный чистый ангел с невинными детскими глазами невероятно прекрасного сапфирового цвета, которые смотрели на меня с такой добротой и заботой, что я не смог причислить эту девушку к «мерзким» и «скверным» людишкам. Я просто не могу равнять её с другими и считать, что она так же греховна, как и все остальные. Рейчел совершенно не знает, что такое боль, унижения и смерть, ведь она словно бедный ребёнок, живущий и умирающий в тёмном сыром подземелье без солнечного света. Ангел не должен любить человека, и я сделаю всё, чтобы мисс Дарлесс не смогла забрать моё сердце себе — Бога я люблю больше. Хотя кого ты всё-таки любишь больше, Эш Ландерс? Того, кто создал этот мерзкий мир и не желает его уничтожать, или же человека, который и в мыслях никогда не будет желать тебе зла и морально не способен на дурные поступки? Ты окружена злобой и развратом, Рейчел. Они убьют в тебе то добро, что ещё осталось в тебе. Они желают тебя, жаждут тебя, твоей души и сердца, не тронутого тьмой. Эти люди скверны, но ты — другая. Ты такая же, как и я. Я спасу тебя от этого мира, Рейчел, я обязательно спасу тебя! Даже если ты будешь против — этому миру твоя душа не достанется. Ты жертва этого падшего мира, забывшего, есть ли на свете Бог. Рейчел, ты стала единственным человеком, которого я выделяю из серой массы недостойных. Ты одна такая, Рейчел... Но от навязчивых глупых мыслей приходится отказаться довольно скоро (ох и разнылся же я, в самом деле! Становлюсь каким-то сентиментальным!). В сад Правящей семьи входит королева, и я нехотя встаю с мраморной белоснежной скамьи у роскошного фонтана, поднимаю голову и пытаюсь угадать, что нужно от меня Её Величеству. Лица её я не вижу: оно скрыто за плотной тёмной вуалью, прикреплённой к чёрной бархатной шляпе с широкими полями. Королева подходит ко мне ближе и останавливается на расстоянии вытянутой руки, а я стараюсь всё-таки разглядеть её лицо за плотным покровом, хотя знаю, что это все бесполезно. Она истинная королева. Только эта женщина сможет повести страну по правильному пути. Жалко лишь, что она не любит убивать — или боится этого, или не хочет марать руки в крови своих поданных. Но если я прикажу ей, она сделает для меня всё, ведь я ангел, а для королевы — даже Бог. Когда я убивал Бэрксов, Её Величество даже ничего не сказала мне, а лишь грустно вздохнула. Она вообще боится смерти в любых её проявлениях, особенно после кончины мужа — как будто помешалась, просто тронулась умом. Носит траур и всё время разговаривает с покойником, словно он до сих пор с ней. Мне уже надоело выслушивать её нытьё и слёзы по поводу кончины этого дурака, эти бесконечные женские стенания и вопли. Такое поведение для меня смешно и убого. — Я, наверное, помешала тебе, Эш? — осторожно спрашивает королева, поднимая голову и стараясь заглянуть мне в глаза: ростом она ниже меня. — Нет, Ваше Величество, — отвечаю я холодно, — когда вы рядом, я обязан забыть о своих личных проблемах и полностью слушаться вас. Это моя наипервейшая обязанность как дворецкого королевы. — О чём ты думал? Вернее, о ком? О ком-то дорогом тебе? — серьёзно спрашивает Её Величество, но тут же тяжело вздыхает и отворачивается, покачивая головой. — Я же вижу всё: научилась видеть своих поданных буквально насквозь. А, впрочем, какое мне дело? Ты мой дворецкий, но не раб, и я не имею права допрашивать тебя. Кто я такая, чтобы подобным образом говорить с Божьим Слугой? Ненавижу, когда она меня так называет. Ненавижу эту фразу, похожую на какое-то рабское клеймо! Я не слуга, а Правая Рука Господа, которая карает неугодных ему. Уверен — Бог тоже желает уничтожить этот неудачный мир и создать новый, но почему-то молчит. А я не настолько умён, чтобы понять Его просто так, без слов. Я был изгнан с небес уже очень давно, но обязательно постараюсь вернуть Его доверие. Любой ценой. Даже если ради этого придётся пожертвовать самым дорогим... — Есть важное дело, Эш, — говорит королева, присаживаясь на скамью и разглаживая складки на своём ужасном траурном платье с широкой юбкой. — Думаю, ты согласишься, ведь дело касается одного хорошего человека. Я знаю, что на званом ужине у герцога Уэсли ты познакомился со старшей дочерью графа Дарлесс, Рейчел. Ей всего восемнадцать лет, но она уже зарекомендовала себя как милосердная и добродетельная девушка, вложившая массу усилий и средств в мои благотворительные больницы для бедных и сиротские приюты. Кроме того, мисс Рейчел ещё и просто замечательный человек. Я как-то приглашала её на аудиенцию — девушка она прекрасная, образованная и умная. Но в скором времени с ней может случиться очень большое несчастье, Эш, я чувствую это. Помоги ей. Я могу доверить это лишь тебе. Моё сердце почему-то тревожно ёкает и начинает биться чаще, в душе разом что-то холодеет и обрывается, словно лопнувшая струна. Рейчел... Что с Рейчел?! Что ей угрожает?! — Её уже несколько раз пытались убить, Эш, — взволнованно говорит королева, как будто угадывая мои мысли. — Бедной девушке пришлось многое пережить в свои восемнадцать. Несчастная... Сегодня она снова была у меня и показала мне записку. Её снова хотят убить, хотя со времени последнего покушения прошло уже больше месяца, всё давно должно было забыться, как страшный сон... Девочка очень напугана, но она как будто боится меня и старается не показывать мне своего страха. Ты ведь хорошо общался с ней там, на балу? Разузнай у неё всё, защити её! — Конечно, Ваше Величество, я сделаю всё, что в моих силах, — тихо говорю я, хотя внутри всё буквально разрывается и кипит от гнева. Рейчел... Кто посмел напасть на того, кто стал мне так дорог? — В твоих силах многое, я знаю это как никто другой. — Вы обо мне слишком высокого мнения, Ваше Величество. Слишком уж вы заблуждаетесь по поводу моей персоны, — возражаю я нетерпеливо. — Да, мне подвластно то, что не дано простым смертным, но это вовсе не значит, что я сам Господь Бог. Да и кроме того... — В последний раз убить Рейчел пытался некий Генри Саммерс, — торопливо продолжает королева, зачем-то перебив меня. — Он стрелял в неё из-за угла, когда она прогуливалась по Лондону вечером, но промахнулся. Его поймали и посадили в тюрьму, в самую надёжную камеру, но он каким-то чудом умудрился улизнуть оттуда, хотя все двери были заперты, а снаружи стояли конвоиры. Теперь он снова угрожает Рейчел. Я не знаю, что ему нужно, а она тоже ничего не понимает. Знаешь, я думаю иногда, что и сам Саммерс не понимает, что делает. У него просто маниакальная тяга к бедняжке, это ужасно. — Это противно, — сухо говорю я. — Как будто животное, которое всю жизнь держали в клетке, а затем выпустили на волю, навязчиво пытается досадить хозяевам. Такое животное остаётся лишь пристрелить или зарезать, как скот на убой. Королева, видимо, пугается: она отшатывается от меня и дрожит. Ну как будто увидела перед собой прокажённого, ей-богу. — Ты... ты хочешь его убить? — шепчет она затравленно. — Но Эш... Ведь он человек - как ты, как я, как все мы... — Я не человек. — Прости, я забыла. Почему-то забыла, — тихо говорит королева виноватым голосом. — Боже мой, боже мой! Но ведь ты же не можешь убить просто так? Ведь ты не жестокий убийца, не маньяк! — Не жестокий? Хм... Вы даже не знаете, насколько я ненавижу и презираю всех кругом, а уже говорите такие опрометчивые вещи. Я могу сделать всё ради вас и мисс Дарлесс, Ваше Величество, — уверенно говорю я, нахмурившись. — Даже убить. — Но можно ведь просто посадить его обратно в тюрьму! — Да? Снова туда же? Не говорите мне этой наивной чепухи. Смешно... Чтобы он снова сбежал оттуда? — Думаешь, он снова сбежит? Тогда... Ну тогда просто сдать властям, Эш! — эта дурочка не унимается и продолжает гнуть свою линию (и что на неё нашло?). — В конце концов, это более гуманно! Бог не велит убивать! И ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой! — Бог много чего велит и не велит, — мрачно говорю я, сжимая от безудержной слепой злости зубы и царапая ногтями скамью (да она рассуждает как пятилетний ребёнок, ей-богу). — Велит любить людей, прощать убийц, грешников... А правильно ли это, Ваше Величество? Ведь убийцу не исправишь, не перекроишь на свой лад, не заставишь делать то, что ты хочешь Такого только и остаётся, что убить, как гадливое мерзкое насекомое. Убить, как бешеную собаку, которую уже не вылечишь. Прихлопнуть как мушку. Королева напряжённо молчит — кажется, она думает о чём-то своём, решается на что-то серьёзное... — Хорошо, Эш, — устало говорит она наконец, — убей его, если хочешь. Но чтобы я не была к этому причастна. Слышишь? Чтобы никто не догадался, что это был ты. Я насмешливо улыбаюсь. Да, она умеет делать всё так, как удобно мне. За это я и уважаю Её Величество — она хоть и боится убивать сама и не выносит вида крови, но никогда не мешает и мне расправляться с неугодными. Увидев на мне кровь, она молчит и морщится — мне даже кажется, что она тихо плачет под своей вуалью и бледнеет от страха. Я отлично знаю характер этой женщины, ведь совсем недавно и она была такой же грешной, как и все. И лишь я смог вытащить её из этой тьмы. Королева благодарна мне, поблагодарит меня и Рейчел. — Разумеется, Ваше Величество, — улыбаюсь я и целую её маленькую ручку в чёрной кружевной перчатке, а за моей спиной показываются белоснежные ангельские крылья. — Я не запятнаю вашу честь и репутацию. Разве Эш когда-нибудь обманывал вас? — Поторопись, Эш, — голос королевы дрожит, — убийца писал, что кровь Рейчел прольётся сегодня в полнолуние. Господи... как страшно... А мне не кажется это страшным, скорее противным, смешным и убогим. Пока на свете существую я, Рейчел ничего не грозит. Жалкие попытки Саммерса будут пресечены, а сам он — убит.

***

В старом заброшенном доме на самой окраине Лондона, чьи огромные окна были навсегда заколочены гнилыми досками, а в многочисленные щели всё время дул сквозняк, раздался вымученный протяжный мужской крик, а следом за ним — хриплый надсадный кашель. Эш презрительно улыбнулся и провёл острым концом кинжала по щеке прижатого им к стене мужчины. На рукав белоснежного пиджака дворецкого королевы закапала алая кровь. Мужчина зажмурился от страха и боли, что-то невнятно бормоча. — Так это ты Генри Саммерс? — холодно спросил Эш, вытирая окровавленное лезвие о лоб мужчины. — Интересно... Скверный, недостойный, грешный человек, — он с силой резанул жертву по груди, отчего она опять забилась и закричала, а из груди брызнула кровь, испачкав всю рубашку. — Лучше убей меня сразу, ты, крылатая тварь! — завопил он, стараясь не смотреть ангелу в глаза. — Пернатая су... Ты ведь ангел, эти белоснежные крылья... Что тебе нужно от меня? Кто ты вообще такой? Откуда же ты взялся, какие черти тебя принесли на мою голову?! — Здесь я задаю вопросы, Генри Саммерс, если ты ещё не понял, кто тут господин, а кто жертва, — процедил Эш и наклонился к мужчине поближе, подцепив его подбородок острым концом кинжала, и Саммерс увидел в нескольких сантиметрах от себя ярко-фиолетовые глаза ангела. — Какое убожество, бог ты мой... Откажись от Рейчел Дарлесс, грешное существо, и я дарую тебе жизнь... может быть. Саммерс хрипло засмеялся, как сумасшедший, и с дикой ненавистью взглянул на Ландерса. Уголки его тонких губ подёргивались от желания улыбнуться. — А, так ты тоже положил глаз на эту красотку? — приторно-сладким голосом сказал он, и в его чёрных глазах появился какой-то странный маниакальный блеск. — Ха, одобряю твой выбор полностью! Холодная неприступная красавица, ну просто сама Дева во плоти, да, ангел? Сама невинность и чистота — намного лучше здешних тупых крестьянок со смазливыми мордашками и городских проституток, готовых отдаться за пару вонючих грошей! Её улыбка, её личико, красивые синие глазки, волосы, к которым так и хочется прикоснуться, почувствовать их теплоту и мягкость... — Заткнись! — вдруг рассердился Эш и принялся остервенело вонзать кинжал в лицо Саммерсу — всё равно куда, лишь бы изуродовать его ухмыляющееся противное лицо, причинить ему адскую боль, унизить. — Заткнись, заткнись, заткнись! Слышишь, ты? Закрой свой поганый рот, не смей говорить о ней так! Ты недостоин её, ты... — Я вижу в твоих глазах то же самое, что вижу иногда в своих собственных, заглядывая в зеркало, — нагло улыбнулся Саммерс: его лицо было изуродовано и истекало кровью. — Не думай, что ты такой весь святой и чистый, ангел. Ты такой же, как и я, ты тоже жаждешь заполучить Рейчел себе. Вот сейчас ты вонзал в меня свой кинжал, но мне не больно. Мне давно уже не больно. Из-за этой девчонки я забыл, что такое боль и сон, отдых и Бог. Ты думаешь, что безумно влюблён в неё, но это не так. В тебе живёт то же грязное омерзительное чувство пошлой страсти, что и во мне. Кстати, забыл кое-что очень важное. Рейчел — моя жена... Саммерс не договорил: Эш с остервенением забил кинжал ему в глотку, пронзив её насквозь, и швырнул тело на пол. По холодным сырым камням лужей начала растекаться тёплая алая кровь, проникая во все трещинки и ямки, медленно подтекая к ногам Эша. «Ненавижу красный цвет. Он всегда приносит что-то плохое». Эш отошёл от лужи и вытер кровь с лица, тупо уставившись на тело Саммерса немигающим остекленевшим взглядом. Жена? Но Рейчел ничего не говорила ему об этом. И королева тоже молчала. Они обе молчали, как две дуры! Да и вообще... Откуда взялся этот человек, почему Рейчел так боится его? Эш сполз вниз по холодной каменной стене и закрыл лицо руками, оставляя на нём кровавые полоски. Страсть, это пошлое гадское чувство... неужели он тоже испытывает её? Он, ангел, всю жизнь искореняющий это чувство не только в себе, но и в других? Неужели он тоже хочет от Рейчел лишь... — Нет, нет, я не хочу! — в отчаянии выкрикнул Эш, мотая головой, ясно вспомнив добрые наивные глаза Рейчел и её радостную трогательную улыбку. — Никогда! Я не такой, как все эти люди! Я люблю в Рейчел её душу, а не все остальное, как этот Саммерс! Ангел с омерзением взглянул на труп убитого им человека и, пошатываясь и дрожа, встал на ноги. «У Вас кровь». Эш тронул щеку и почувствовал на ладони что-то мокрое. Слёзы. Да, так и есть — он плачет. Впервые за свою жизнь. Потому что он не Правая Рука Бога, а такой же, как и все. Он падший ангел, изгнанный с небес, обратного пути нет, прощения ему тоже нет. Он может делать всё, что захочет, но Бог больше никогда не простит его. Почему Рейчел обманула его? Почему скрыла всё? «Такая же грешная, как и все кругом, — злобно подумал дворецкий королевы, впиваясь ногтями в шею, — обманщица, недостойная...» — Она действительно обманула тебя, Эш Ландерс, — сказал чей-то красивый вкрадчивый голос в темноте. — Эта девушка абсолютно такая же, как и все люди. Не делай между ними различий. Они никогда не уподобятся ангелам. Эш резко поднял голову и напряжённо уставился в темноту, но различил лишь чей-то неясный силуэт и горящие алым огнём глаза с узкими змеиными зрачками. — А, демон... — с ненавистью процедил Эш. — Знаю я вашу породу! Зачем притащился? — Не так грубо, Ландерс, — усмехнулся демон и выступил из темноты. — Разве ты не знаком с этикой дворецкого? Нам нельзя говорить на повышенных тонах с подобными себе. Дворецкий всегда должен быть спокойным и невозмутимым, не поддающимся никаким внешним агрессорам. Но ты, видимо, не знаком с этим правилом. Демон откинул прядь чёрных волос с лица, улыбнулся и вытащил из кармана чёрного фрака небольшие золотые часы на тонкой длинной цепочке, откинул крышечку. — О, ну и ну, — задумчиво протянул он, взглянув на крошечный циферблат, — милорд прибудет сюда с минуту на минуту, а я ещё не разобрался с этим крылатым. — Кажется, я уже видел человека, похожего на тебя, дьявольское отродье, — сказал Эш, нервно цепляясь за стену. — Граф Винсент Фантомхайв, Сторожевой Пёс Королевы, верно? Ну и зачем ты принял его облик? Демон пренебрежительно отодвинул ногой труп Саммерса и наклонился к Эшу, насмешливо улыбаясь и откидывая с лица волосы, прядями падающие ему на глаза. — Потому что он мой хозяин, видишь ли, — холодно сказал он. — Граф заставил меня принять этот облик, чтобы вершить моими руками свои дела. Как видишь, ему это очень удобно — я помогаю ему с обязанностями Сторожевого Пса Королевы, а он обязан однажды отдать мне свою душу. Однако полностью похожим быть на милорда я не хочу: всё-таки я демон, презирающий людишек, я слуга, а не раб, это разные понятия. Вот так-то, Эш Ландерс. — Отойди от меня, не прикасайся... — прошипел Эш. — Бесовская тварь... — Я-то, может, и бесовская тварь, — усмехнулся демон, — но я не способен сгорать от пошлой страсти, как ты, падший ангел. Ты убьёшь Рейчел собственными руками, и душа её не достанется тебе. Возможно, она не достанется никому. — При чём здесь ты? — прохрипел Эш. — Не всё ли тебе равно? — равнодушно ответил демон. — Всё-таки Рейчел — не твоя собственность, она тебе никто. С какой это стати ты так печёшься о ней? Не привык я откровенничать с подобными тебе насчёт своих планов, так что... — Я не убью Рейчел, — сухо сказал ангел, — она не сделала ничего дурного. — Рейчел всё равно не сможет быть с тобой, ангел, — невозмутимо сказал демон. — И ты убьёшь её за это. За то, что она предпочтёт простой семейное счастье, а не тебя. — С чего ты взял? Хватит, замолчи! — Ты уничтожишь всю память о ней, заставишь себя забыть её, — беспощадно продолжал демон, — но лишь одного не сможешь уничтожить. Единственное существо с её душой и глазами цвета сапфира. — Нет! — вскрикнул Эш. — Я не позволю ей... — И тогда я приду за её ребёнком, — закончил демон, — за его душой. И никто больше не сможет мне помешать. Разорвать наш с ним Контракт ты будешь не в силах. У меня нет имени, я лишь тень и дворецкий своего хозяина, но мальчик даст его мне. И тогда ты вспомнишь меня, господина и Рейчел. — Я не убью Рейчел! Я её... — Только не говори мне этого слащавого слова «люблю», — брезгливо скривился демон. — Ты не можешь любить человека. Хоть ты и ангел, Божий Посланник, но я могу видеть будущее любого человека, даже твоё. Поэтому я сильнее тебя. В распахнутую дверь скользнула маленькая чёрная кошечка. Громко мяукнув, она потёрлась Эшу об ногу, грациозно выгнув спинку и довольно сощурив жёлтые глазки. Видимо, её заинтересовал незнакомый человек. — Ах, какое милое существо! — демон сразу изменился в лице и улыбнулся. — Всё-таки кошки — лучшие существа в этом мире. Гляди-ка, ты сразу ей понравился! А ведь эти животные не всегда идут на контакт. «Да что ей надо? — в бешенстве подумал Эш. — Молока, что ли, хочет, чтобы я ей налил? Ишь ты, кусок мяса... И этот тоже улыбается! Издевается он надо мной, что ли? Ну, я тебе покажу!» — А ну брысь, тварь! — он вконец разозлился и изо всей силы пнул кошку ногой. Несчастное животное отлетело в сторону, ударилось о стену и жалобно замяукало, как будто плача. Демон заботливо взял её на руки и погладил по спинке. — А не боишься, что кто-нибудь причинит и тебе такую же боль? — спросил он. — Поверь, это будет ещё больней, ещё хуже. Кто-нибудь точно так же наподдаст тебе в душу и просто плюнет в неё. Тогда я посмотрю, что скажешь ты на это. Чувствую, это будет совсем скоро! Эш сжал кулаки и двинулся было к демону, но тот лишь снова улыбнулся холодной однообразной улыбкой и схватил ангела за руку, не давая ему ударить себя. — Далеко же ты зашёл, Ландерс, — прошептал он. — Глупый... Не боишься осквернить себя прикосновением ко мне? Хоть ты и ангел, но с демоном тягаться тебе не дано. Дворецкий семьи Фантомхайв всё же обвёл тебя вокруг пальца, о чём ты даже не догадывался. Он внезапно вскинул руки и пропал в чёрной дымке, в которой медленно закружились чёрные перья. Пространство внутри дома как будто заволокло тёмной давящей пеленой. Ландерс опустился на колени и сжал голову дрожащими руками. — Я всё равно не смогу убить тебя, Рейчел, — прошептал Эш. — Я не смогу... Пусть эта нечисть говорит всё, что хочет. Только не уходи в этот гиблый мир, не предавай меня. Я хочу, чтобы ты осталась прежней. Даже несмотря на то, что ты скрыла от меня правду. Внезапно за спиной Эша послышались тихие шаги и скрип двери. Ангел замолчал и напряжённо прислушался. — Саммерс, идиот, — сказал кто-то резко и небрежно, — что за шутки? Сам же пригласил меня в этот сарай на самой окраине Лондона, до которого я должен был добираться, битый час трясясь и подпрыгивая в душном кэбе, а теперь и отзываться не считаешь нужным! А ещё называешь себя моим другом и истинным Аристократом Зла! Что за чёрт, Саммерс? Что-то опять случилось? За тобой снова гонится Скотланд-Ярд? Не смеши меня, Саммерс, мы же оба прекрасно знаем, что... Голос внезапно оборвался на полуслове. Эш быстро обернулся, и его взгляд встретился с удивлённым и шокированным взглядом тёмно-карих глаз Винсента Фантомхайва. Молодой граф попятился к стене, едва завидев изуродованный труп Генри Саммерса, и уставился на Эша. — Так вы заодно, значит? — спросил ангел как можно наглей: его раздражал этот невозмутимый красивый молодой человек, о котором ходило столько нелестных слухов. Винсент молчал, не сводя глаз с трупа, как будто не мог поверить в то, что Саммерс мёртв. Эш тоже не сходил с места, продолжая стоять на коленях и сжимать в руке окровавленный кинжал. — И держи своего дворецкого подальше от меня, — бросил он резко, — а то и он тебе не поможет. Винсент медленно перевёл взгляд на Эша и вдруг насмешливо и презрительно улыбнулся уголками губ. Эш ожидал чего угодно: ярости, смятения, паники, крика, но не этого. Неужели он тоже смеётся над ним? — Интересно, что скажет королева, узнав, что её слуга марает руки в крови аристократов? — задумчиво сказал граф. - Я бы с удовольствием услышал это. — О, не беспокойся! — прошипел Эш. — Я избавлю тебя от этого. Если бы ты знал, с кем имеешь дело, Сторожевой Пёс Королевы, то подумал бы сто раз, прежде чем объясняться со мной. И жаловаться на дворецкого королевы самой королеве — бесполезно...