Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Воющая бескрайняя преисподняя окружала корабль, что витал в энергетических вихрях, словно маленький лист в бушующих объятьях урагана. Потоки тонких энергий схлёстывались с бешеными волнами не-материи, а течения времени стекались в пространственные воронки, образуя новые ходы и ветви, периодически сшиваясь в петли и замкнутые спирали. Вырванные из реальности призрачные звёзды и разрушенные планеты кружили в этой пустоте, словно в мрачном танце ушедших эпох и нерождённых жизней. Невероятные геометрические формы, невозможные смешения вещества и антивещества, какофонический гомон бесчисленных квадриллионов голосов и звуков, единение и распад ежесекундно рождаемых образов и мыслей в немыслимый калейдоскоп — всё это составляло лишь немногое, что являлось измерением, известное смертным под названием "варп", "Эмпиреи" или "Имматериум", оно же было бесконечной бездной, которую ни один разум не способен объять или впустить в себя и остаться полностью невредимым и нетронутым от её пагубного воздействия. Но бездной отнюдь не пустынной. Тысячи призрачных хищников, бесформенных и очень голодных, бросались на дрейфовавший в пучине безумия флагман, каким-то чудом оставшийся в относительной целостности. Ни одна стена, возведённая из материи реального мира, не могла удержать того, кто был рождён в коконе чувств и эмоций многих умов. И они алчут жизненные силы тех, кто укрывался за тонкой оболочкой ржавого металла и разбитой керамики. Они алчут плоти и души.

Капитан Бельфегор Вэрас

      Пытаясь разобраться в данной ситуации, я тяжело вздохнул, ибо ситуация не сулила ничего хорошего. Прошло где-то пять минут с того момента, как корабль хорошенько тряхнуло, прежде чем всё затихло. Мне сначала показалось, что флагман просто критически повреждён и оставлен на произвол судьбы в космическом пространстве, однако многие системы ещё относительно хорошо работали. К тому же, после стычки с врагом, мы не могли связаться с остальными братьями на «Светоче Императора», а по воксу постоянно звучал мерзкий скрежет и кричащие голоса. Не было даже помех, только этот шум. Конечно, ещё по прибытию на корабль, по связи такое мы тоже слышали, но не столь же часто. Шум был очень тихим, не мешая нам связываться с другими космодесантниками на судне. Нет, наши братья не могли нас бросить на верную смерть, и это был факт, ведь даже если приходилось жертвовать бойцами, то лишь в крайних ситуациях. Да и вряд ли штурм корабля входил в разряд подобных ситуаций. Но вскоре я осознал, что это было не так, и правда оказалась ужасной... — «Светоч Императора», говорит Тиберий Дорр, 1-ый отряд 4-ой Роты, мы застряли на корабле Хаоса, запрашиваю транспорт. Ответьте кто-нибудь! — Не нужно больше, брат, они не услышат, — остановил я его, положив руку на плечо и обратившись к остальным: — Боюсь, мы застряли в варпе. Скорей всего, мы здесь надолго. Космодесантники переглянулись друг с другом, словно только услышали сказочную небылицу, и вполне вероятно — небылицу не доброго характера. Дорр обратил на меня свой взор и слегка наклонив голову, отвечая мне прямым возражением: — Капитан, но это же невозможно. До границы гравитационного колодца ещё многие миллионы километров, они бы... — Иного объяснения я не могу предоставить. Тем более, вы все видели, что случилось с тем Лордом Хаоса и что произошло потом. Рабам Губительных Сил доступны и не такие трюки, и это вы прекрасно знаете. Воина словно ударило током от услышанного им. Я убрал руку с его плеча, лишь смотрел ему в глаза. — Святая Терра... — прошептал Тиберий, в неверии покачав головой и отшагнув от меня, будто увидел за моей спиной фантома. — Этого... не может быть... — К сожалению, капитан прав, — подключился апотекарий, подойдя сзади. — Я, как и многие из нас, сам ощущаю энтропийное буйство Имматериума. Лишь, наверно, какое-то чудо не даёт развалиться этому корыту и разрушить наш разум. Сомневаюсь, что Поле Геллера вообще работает, раз нам мерещится варп знает что. Я более, чем уверен, что это дело рук слуг Врага. — Поддерживаю твоё мнение, но нам стоит разузнать об этом получше, — согласился я, поворачиваясь к своим воинам. — Братья, не отчаиваться! Мы ещё живы, и, хвала Императору, не сошли с ума. Теперь — общий сбор! Бойцы собрались вокруг меня, и я провёл перекличку всех солдат в своём отряде: — Тифон! — Здесь! — бодро ответил космодесантник с комбимельтой. — Кролнис! — Здесь! — флегматично кивнул апотекарий. — Гуррон! — Здесь! — подтвердил боец с силовым топором и болт-пистолетом. — Тиберий! — Здесь! — с ноткой недовольства прохрипел тот, сжимая плазмаган. — Джаран! — Погиб, — последовал чуть поникший, но не отчаявшийся ответ Кролниса. — Сет! — Погиб. — Симон! — Здесь! — протянул он, вскинув свой огнемёт. — Нифтус! — Всегда с вами, братья! — воскликнул никогда не унывающий воин, и его цепной меч согласно зажужжал. Пожалуй, он единственный, за кого я точно могу не беспокоиться — даже в бою с демонами один против всех он ни за что бы не убавил своего рвения, чего я бы искренне желал и всем своим братьям, ибо были и те, что представляли собой совершенно обратное зрелище. — Артаниус! — Здесь! — послышался грубый щелчок затвора его болтера. — И Бельфегор здесь! — закончил я, после чего вновь обратился к своим боевым братьям. — Так, оставаться нам здесь больше нельзя. Не забывайте что на корабле могут остаться враги, так что будьте настороже. Сообщите, если увидите что-нибудь подозрительное, а сейчас — следуйте за мной.  Получив в ответ утвердительные кивки своих бойцов, я повёл свой отряд вперёд, в неизвестность, готовый встретить любую угрозу, что встретится на нашем пути, лицом к лицу... Однако я быстро убедился, что хороший враг никогда не сталкивается лбом со своим недругом. Он атакует тогда, когда меньше всего ожидаешь этого. Это мне довелось понять, когда стена справа от нас буквально ожила и металлическими щупальцами потянулась к нам. Под "горячую руку" этому нечто попался Гуррон, очень быстро обхватив его за сочленения доспехов. Он отчаянно боролся за свою жизнь, силясь пошевелить какой-либо конечностью, но щупальца смогли полностью покрыть собой его тело и, несмотря на наши старания помочь Гуррону, — немедленно поглотить, после чего стена вернулась в свою первоначальную форму. Огнемёт Симона изрыгнул поток яркого пламени на "живую стену", щедро одаривая её горящим прометиумом, однако она более не подавала никаких призраков жизни, лишь пятно оплавившегося металла тихо тлело и дымилось, оставляя в воздухе едкий запах раскалённого железа, едва ощутимый благодаря фильтрам шлема. Простояв на месте ещё секунд пятнадцать и помолившись о вверении души Гуррона Императору, мы продолжили наш путь, стараясь следить за каждым своим шагом...

***

— Тише! — шикнул апотекарий, подняв руку в останавливающем жесте. — Прислушайтесь.  Я остановился и напряг свой слух, пытаясь уловить какой-либо подозрительный звук, заставивший Кролниса обеспокоиться. А слышал я звон капель воды, вытекающей из ржавых труб, шипение находящегося под высоким давлением пара, электрическое гудение ламп и.. Детский плач.  Детский плач? Да, источник исходил из самого конца коридора, по которому мы сейчас шли. Всё это очень подозрительно. Причём более чем. — Продолжаем путь, — еле слышным шёпотом скомандовал я, — мы не должны останавливаться.  Отряд дружно кивнул и последовал за мной, вскинув своё оружие. Лязг тяжёлых керамитовых сапог эхом отдавался по всему пространству, заглушая прочие звуки. С каждой новым заходом, тупиком и лазейкой, что встречались нам по дороге, у меня создавалось ощущение, что этот корабль специально спроектирован для случаев вражеских абордажных операций: хитросплетения коридоров с ложными проходами, ловушками и петлями составляют своеобразный лабиринт, в котором войска неприятеля могут легко затеряться. Такие рассредоточенные боевые единицы становятся лёгкой мишенью для защитников, которые неожиданно набрасываются на ничего не подозревающих солдат и в мгновение ока сокрушают их. И должен признать, такой подход действительно эффективен против штурмовых войск. Повернув направо, я обнаружил впереди лифт, очевидно ведущий на нижние палубы. И прямо сейчас над нами лопнула газопроводная труба, окадив нас струёй странного синеватого пара. Внезапно Нифтус просто застыл на месте, и не издав ни малейшего звука, мгновенно расплавился на наших глазах, превратившись в бурую лужу. — Быстро, побежали!  Ни на миг не замешкавшись, космодесантики мигом помчались к лифту, уклоняясь от смертоносных паров, что вырывались из лопающихся труб. Быстро подбежав к двери, мы с Тифоном силой раздвинули полуоткрытые створки в стороны, удерживая их до тех пор, пока все солдаты не заскочат внутрь, после чего мы отпустили двери и отшагнули назад. Створки схлопнулись с тяжёлым стуком, и апотекарий, проведя небольшие манипуляции с консолью, активировал лифт, который начал доставлять нас вниз. — Как долго мы будем бродить по этому лабиринту, да и куда мы вообще идём? — с явным недовольством высказался Тиберий, скрестив руки и наклонив голову набок. — Решения капитана не оспариваются, брат, — покачал головой Симон, с укором глядя на Дорра. — Особенно в данный момент. — Да ну? — усмехнулся тот, переведя взгляд на бойца с огнемётом. — Мы ходим тут, словно по лабиринту — за каждым углом новые ходы, очередные ловушки и ужасная смерть. Одни в этом Императором забытом измерении. Как тебе? — Ты предлагаешь иной вариант? Ты же ведь не способен пешком гулять по варпу? — Успокойтесь, немедленно! — вмешался я в перепалку. — Нам нужно добраться до места, где в последний раз мы связывались с 7-ым отрядом — к отделению варп-ядра. Возможно, там мы найдём нужные ответы на вопросы. Будьте крайне внимательны: корабль пытается уничтожить нас, словно крыс. Тут всё пропитано варпом, поэтому проявляйте огромную бдительность. Враг не выжидает нас с пушками, он есть повсюду, даже воздух которым мы дышим может стать нашим убийцей. Лифт тотчас заскрипел и затрясся всем корпусом, постепенно замедляя свой ход. Мы уже прибыли. — Смотрите в оба, бойцы. Симон, вперёд.  Боец кивнул и вскинул своё оружие. Когда проход открылся, его огнемёт извергнул небольшой поток пламени, огненными языками выискивая возможного противника. Космодесантник быстро выбежал из лифта и кратким кивком дал сигнал остальным. Я вторым вышел наружу, следом был Тиберий, а после него — Тифон. Кролнис едва успел перешагнуть порог, как тяжёлые створки сразу сомкнулись перед самым лицом апотекария. Не успел я толком понять происходящее, как помещение резко дрогнуло, и лифт вместе с оставшимися космодесантниками с чудовищной скоростью помчался наверх. Через секунд двадцать послышался глухой стук платформы о потолок, что означало новые жертвы... — И снова погибают люди, — выдохнул я, бессильно наблюдая очередную сцену гибели моих солдат. С одной стороны от нас активно избавляются, но с другой... С другой стороны, мы бы были давно уже мертвы, если только с нами не играются. Да, я уверен, что нас рассматривают в качестве живых игрушек, мечущихся по запутанным ходам в угоду извращённым силам. Необходимо поскорей добраться до контрольной точки. — Вот вам космоса глубины, — пробурчал Тифон, следуя за нами. Прошло достаточно много времени нашего путешествия, и к счастью оно обходилось без лишних приключений, однако продвижение к цели было сильно осложнено несколькими факторами:  Во-первых, по мере приближения к варп-ядру влияние физических законов заметно ослабевало, и нам приходилось видеть текучие стены, разноцветные вспышки электромагнитных облаков, реагирующие на каждый звук в пространстве и локальные временные аномалии. Каждый шаг для нас был подобен шествию по болоту, а за каждым углом мелькали фантомы, то и дело появляясь на миг и растворяясь во тьме. Иногда рождались краткие видения кипевших здесь сражений, мерцающие миражи, а также возникал эффект дежавю, из-за чего мы несколько раз сбивались с толку. Лишь силой нашей воли мы смогли одолевать эти препятствия. Во-вторых, энергии Эфира пагубно воздействовали на наш организм, создавалось противоречивое ощущение неимоверной тяжести и фантастической лёгкости, опьяняющей свободы и удушливой тесноты. Мы как никто другой понимали всю опасность варпа, отравляющего плоть и душу. Он цеплял за слабые места, давил на наш разум, обещал лёгкие пути, тем самым испытывая нашу волю и силу духа на прочность. В наших ушах оглушительной какофонией отдавались многочисленные крики и стоны, терзая сознание калёным лезвием мрачными образами. Мы держимся, но надолго ли нас хватит? Хвала Императору, что мы ещё смогли сохранить свой рассудок, что уж говорить о целостности наших тел, иначе мы бы просто превратились в невесть что. Ну и, наконец, в-третьих, мы почувствовали крайне омерзительное, до боли знакомое ощущение присутствия скверны. Но рядом с ней чувствовалась и другая аура, переливающаяся ярким, почему-то тускнеющим свечением. Решив разузнать об этом получше, я и мой отряд пустились в бег, стараясь как можно быстрее сблизиться с источником этой энергетики и по пути не погибнуть лишь из-за своей неосторожности. Мы уже совсем близко, и один Владыка Человечества знает, что ожидает нас.

Библиарий Леон А'канб

      Я уже потерял счёт времени с того момента, как мы оказались вышвырнуты в зев Имматериума и застряли на этом треклятом корабле. Я и трое моих братьев бродили по этим коридорам, и всякий раз мне хотелось сплюнуть от отвращения: через каждые десять шагов можно видеть "украшения" в виде прибитых к стене крюками и кольями высохших тел в неестественных позах. На лицах несчастных читались нечеловеческие страдания и муки, которые жертвы испытали перед тем, как, наконец, умереть. Но и это не всё — я слышу голоса измученных душ, они напрасно взывают об избавлении. Здесь всё пропитано отравляющей скверной, так что мне остаётся только гадать, как долго мы сможем сохранить здравомыслие, прежде чем впасть в безумие. Каждый шаг отдаётся в голове ударом молота, перед взором стелется белёсая дымка, в которой можно различить мимолётные образы и лики давно умерших, а душа ноет от омерзительных миазм, поглощаемых мной с каждым вдохом. Мои силы постоянно уходили на борьбу с эманациями скверны, и без того истощившиеся в прошлых стычках. Слуги Хаоса бесконечно выпускали на волю омерзительных чудищ и волны чёрной магии, а из теней выходили порождения варпа. То было настоящее испытание для моих способностей, и сейчас, даже несмотря на мою выдержку и навыки, я ощущаю себя крайне ослабевшим. Но я не имел права сдаваться.  Шорох.  Резко обернувшись к источнику звука, я увидел лишь тот же мрак, что и ранее. Но как только я вновь переключаю своё внимание на дорогу, боковым зрением снова замечаю тень. Сосредотачиваюсь на создание ментального щита, который если не убережёт, то застрахует меня от чрезмерного воздействия варпа на мой мозг. Однако я всё равно замечаю мелькающие тени, появляющиеся и исчезающие с глаз в одно лишь мгновение.  Нас было четверо — это всё, что осталось от 5-го отряда, поспешившего на выручку 7-му, прежде чем случилась катастрофа. Наши глаза устлали непроницаемой мглой, не давая понять что происходит, а когда пелена спала — многие были мертвы. Они выглядели так, словно им содрали мясо с костей, оставив лишь голый скелет в доспехах. Наш апотекарий также числился среди погибших, поэтому мы старались действовать осторожно. На пути попадались малые отряды предателей, с которыми мы успешно справлялись, атакуя быстро и жёстко. Но когда я хотел расплавить мозг врага своими псайкерскими силами, то мой разум начало терзать множество призрачных когтей, пытаясь процарапать себе путь к моей душе. Я смог отразить нападение, но больше я не стал рисковать использовать свои возможности — ибо целый рассудок сейчас важнее. Однако спасёт ли какой-то барьер меня от безбрежного Океана Душ? Тени продолжают преследовать... — Форрис пропал, — сообщил Калло, и мы стали оглядываться в поисках пропавшего товарища, но он как будто сквозь землю провалился — я даже не смог ощутить его присутствие.  Плохи наши дела. Мы пытались позвать Форриса, но всё было бесполезно. Вскоре мы продолжили свой путь, уже постоянно оглядываясь вокруг на предмет чего-нибудь необычного. Мои чувства подсказывали, что мы приближаемся к цели, но не исчезнет ли ещё десантник? Зря это помянул — снова тень, и уже Калло меня предупредил о пропаже Шинара. В этот миг я почувствовал, как холодные призрачные пальцы сжали моё основное сердце, сковывая меня неестественным холодом. Дымка сгустилась, и теперь я видел перед собой густой туман. Мои попытки отбиться от этой напасти закончились лишь малым, но успехом: пальцы ослабили хватку, а взор немного прояснился, но больше Калло я не видел.  Я остался один.  Мои шаги становились шире, и всё больше сил уходило на борьбу с таинственным демоном. Это всё больше походило на кошмар. Забытый ночной кошмар. Говорят, Астартес не испытывают страха, ибо они есть абсолютно бесстрашное орудие Воли Императора. Отчасти это так, ибо каждый космодесантник обучается преодолевать свои страхи, оставляя место лишь решительности и отваге в сердце, дабы рвением нестись в бой и сокрушать самых ужасных врагов Человечества. Но что может быть ужасней для любого разумного существа, чем остаться наедине с бесконечной бездной кошмаров? Варп — вечный мой спутник, он мой инструмент и моя слабость. Стена моей воли давала брешь, насколько сильно я бы ни сопротивлялся. Сделав глубокий вдох, не обращая внимания на обжигающую боль в моих лёгких, я собрал свои мысли в единый кокон спокойствия и продолжил свой путь. Очень скоро я достиг широких врат, отделяющих меня от помещения за массивными створками, и, сделав пару шагов, толкнул створки от себя. К моему удивлению врата легко открылись, явив перед взором огромное пространство с монументальными сооружениями и механизмами из стали и керамики, среди которых красовалось огромное мерцающее слабым пурпурным сиянием устройство варп-привода, по корпусу которого проскакивали небольшие разряды энергии. Неподалёку я обнаружил трибуну, отделанную костями, с закрытой книгой, чей переплёт был из человеческой кожи. Она источала отвращение и мерзость, один взгляд на этот нечестивый предмет мог спровоцировать рвотные позывы, но в то же время она... По-своему притягивала. Усталость брала своё, всего один миг слабости — и я словно не контролировал себя. Словно сирена из древних терранских легенд, что заманивала своей сладкой песнью ничего не подозревающих моряков и затем утаскивала их в удушающие пучины.  От этой мысли я почувствовал холодок по всему телу, и рассудок начал покидать мой разум, оставляя лишь странное желание подойти ближе. Повинуясь своим неестественным прихотям, я медленно побрёл к трибуне, с каждым стуком керамитовых ботинок по железному полу становясь ближе к заветному фолианту, пока наконец не подошёл вплотную к нему. По центру переплёта была вычерчена восьмиконечная Звезда Хаоса, а по контуру выделялись мелкими символами слова на нечестивом языке. Казалось, что каждый знак в них жил своей жизнью, постоянно мерцая потусторонним светом и расплываясь маревом. Мои руки машинально потянулись к книге и раскрыли её древние страницы. Мои глаза жадно улавливали каждую букву Чёрного Языка, с хирургической точностью и аккуратностью выверенную кровавыми чернилами на листах фолианта. Губы мои сами шептали нечестивый текст, и ко мне приходило Откровение. Да, это было самым, что есть, настоящим Откровением. Быстро листая книгу, я обнаружил странную записку из чёрной копчённой бумаги. Осторожно взяв её, я увидел небольшой заголовок — "Пророчество Древнейшего" и... пятна крови на странице, из-за которых было почти невозможно прочитать содержимое записки, однако я смог уловить несколько слов, не замаранных кровь, очевидно, писавшего эту заметку: "Красный воин...", "Меченый Проклятием...", "Ключ к Концу...", "Возвышение Первого..." и "Железный Жнец..." Однако не успел я толком сообразить, в чём дело, как на меня полетел огромный кулак, с одного удара отбросивший меня на несколько метров, прежде чем я впечатался в стену. Усилием воли открыв глаза, я увидел перед собой нечто ужасное: крупное, размером в шесть-семь метров, чудовище с иссиня-чёрной чешуйчатой шкурой, которую местами покрывали обломки доспехов моих пропавших боевых братьев. Из искажённой морды выступали три зубастые пасти, образуя своеобразный треугольник, в центре которого горел жёлтым пламенем глаз. А когти... непропорционально большие, где-то с метр, на вид выглядящие настолько острыми, что я был уверен, что ими можно без проблем вскрыть адамантиевую оболочку дредноута, как консервную банку.  Покрепче ухватившись за рукоять своего психосилового меча, я приготовился отразить нападение этого демона, но он внезапно скрылся в тени и также внезапно нанёс мне новый удар, сзади, вновь отправляя меня в полёт. Едва я встал на четвереньки, как тут же его лапа схватила меня за ногу и оторвала меня от пола, начав неистово колошматить по стенам. Я никогда не чувствовал себя столь беспомощно, ибо даже бродя по запустелым коридорам флагмана наедине с шепчущими фантомами, я мог сопротивляться их позывам... Как только меня перестали швырять туда-сюда, монстр тут же придавил моё тело своей лапой к полу. Мои кости и мышцы ныли от боли, по всему телу ощущалось жжение, а моё сознание было готово вот-вот оставить многострадальное тело, как вдруг я услышал рокот болтеров, шипение мельты и плазмы, что обрушивали огненное возмездие на демона. Тот немедля бросился прочь и нырнул во мрак, в то время как я силился поднять голову в сторону источника выстрелов. И каково же моё ликование было, когда я обнаружил своих боевых братьев у самого порога распахнутых врат! — Капитан! — воскликнул я, не веря своим глазам. — Братья! Слава Императору, вы живы!

Капитан Бельфегор Вэрас

— Библиарий! Леон! — последовал мой ответ ему, когда мой взгляд уловил лежащего на полу избитого и окровавленного библиария, пытавшегося подняться на ноги. — Будьте начеку, этот монстр прячется в тени, оттуда же он и нападает! — и в подтверждении его слов прямо из-за спины Тифона в мгновение ока показалась огромная тварь и одним взмахом своей когтистой лапы разрубила его на части. — Гори, отродье! — прорычал Симон, направляя на демона Хаоса горящую струю очищающего прометиума, отчего тот взвыл от боли и в пару прыжков скрылся под завесой мглы. — Проклятье! — выплюнул я, оглядываясь по сторонам. — Сдаётся мне, это тот самый Лорд Хаоса, по чью голову мы совсем недавно шли. Он выжил и наверняка зол. — Вы что, добить его забыли? — удивился библиарий, вскоре встав на ноги. — Немного не успели, прежде чем он сам обратился в труху. Нам казалось, он уже успел помереть. Моя ужасная ошибка позволить себе недооценить коварство демонов и... берегитесь! — воскликнул я, когда из потолка неожиданно вылетел с огромной скоростью пульсирующий сгусток тёмного пламени. Симон не успел вовремя отбежать в сторону, и чёрный огонь с головой накрыл космодесантника. Тот даже не кричал — шар пылающей варп-энергии моментально превратил бойца в пепельно-серое изваяние, с которого медленно начали отваливаться куски камня, при этом раскрошившись на медленно оседающий пепел, подобный скорее даже праху. — Это чудище хочет превратить нас в живые факелы! — сообщил нам Леон, принимая боевую стойку и готовясь встретить противника. Отряд последовал его примеру, прислонившись спинами друг к другу. В этот миг я увидел, как разрубленного на куски Тифона стало окутывать болезненно-фиолетовое свечение, и он постепенно начал соединяться воедино и покрываться органическими наростами, превращаясь в омерзительное отродье с искривлённой от воздействия эфемерных энергий плотью. Тварь открыла свои глаза, издавая жуткий клёкот... и вскоре начался ад: из теней набрасывались на нас воющие порождения варпа, развоплощаясь под выстрелами нашего оружия и заново восставая из создавшей их мглы. Мутант, некогда бывший нашим боевым братом, пытался добраться до нас, однако раскалённые сгустки плазмы оружия Тиберия, точно попадающие по цели, держали его на приличном расстоянии, а тот лишь мог бессильно шипеть и царапать металл. Но отнюдь, противостояние длилось совсем недолго, когда плазмомёт Дорра начал угрожающе мерцать, готовый в любой момент взорваться у него в руках.

***

      Почувствовав что угроза миновала, монстр инстинктивно кинулся на десантника, который понимая, что одно единственное не осторожное действие с оружием приведёт его к детонации, побежал навстречу отродью, быстро удаляясь от своих собратьев, тем самым и обезопасив тех от возможного взрыва. Едва тварь успела замахнуться своей лапой, что грозила располосовать его тело, воин сделал один-единственный выстрел в его чёрное сердце. Вспышка поглотила их обоих, обдав Бельфегора и Леона чудовищным жаром, готовым в ту же секунду расплавить их броню раскалённой плазмой, но лишь ослепила их, на долю секунды дезориентировав; светофильтры среагировали с опозданием. Когда она угасла, на месте взрыва была лишь зияющая дыра в оплавившемся полу. Но только те смогли придти в себя, как ощутили сильнейший, по их представлению, психический удар, что обрушился на разум подобно молоту. Сложно было понять что к чему, однако Бельфегору казалось, будто его выбросило в космическое пространство, оцепеневшим, а точнее — полностью дезориентированным. Мысли сплелись в клубок, чувство подавленности поглощало разум липкой и тяжёлой хваткой, игнорируя любые попытки воспротивиться этому... Простояв на ногах несколько секунд, капитан рухнул ниц, погрузившись в беспамятство. За ним проследовал и библиарий, что продержался хоть и дольше, но и его выдержки было недостаточно против обрушившейся мощи. — Владыка, — грозно пророкотал один из тотчас явившихся по зову демона десантников хаоса. — Все оставшиеся облезлые шавки Лжеимператора были истреблены, — Приблизившись, мрачный воин накрыл своей тенью бессознательные тела Красных Охотников. Лицо его, скрытое за рогатым шлемом, исказилось в ухмыляющейся гримасе удовлетворения, наслаждаясь беспомощностью лоялистов перед вестниками Губительных Сил. — Что ещё мы должны сделать?  Но вместо ответа тело нечестивого чемпиона обволокла тёмная энергия варпа, заставив его задёргаться в конвульсиях, вызывая приступ психоза, что сопровождался смесью мучительного крика и смеха. Его разум накрыл бурный поток размытых мыслеобразов, что сливались в одну чёткую картину прошлого, настоящего, будущего... И от этого хаосит чувствовал одновременно удары раскалённых лезвий боли и объятья сладких волн экстаза. — Да-а-а!.. — Протянул он, обратив взор кверху. — Теперь Боги Хаоса говорят ясно! — Ныне чемпион знал, что делать ему и его собратьям, с полной готовностью берясь за исполнение приказа его демонического владыки. Пусть тот более неспособен произносить человеческую или какую-либо речь, ведь это совсем неважно — шёпоту вечной Бездны может внять любое живое существо, независимо от его формы и вида. Падший космодесантник оглядел своё воинство: каждый из них принадлежал различным варбандам, легионам, и каждый шёл по своей тропе Восьмеричного Пути Хаоса. Объединяло их всех стремление погрузить Вселенную в вечное пламя войны и смерти, в котором будут в вечной агонии гореть души, под дьявольский смех Тёмного Пантеона. Кивком велев солдатам подготовить всё необходимое, Избранник медленно подошёл к лежащим лоялистам, склонившись над ними, схватив их за шиворот брони, где соединения кирасы переходили в высокий горжет, закрывающий уязвимые шейные соединения меж шлемом и кирасой, отрывая тех от пола, и довольно скалясь. Время наконец пришло.

***

      Огромное тёмное помещение варп-реактора украшали многочисленные нечестивые символы, вычерченные на кожухах древнего устройства и поверхности переборок кровью бесчисленного множества принесённых в жертву людей, чьи души насыщают варп-ядро энергией. Хлещущие разряды электричества бежали по толстым кабелям и проводникам, поддерживая в рабочем состоянии генераторы и стабилизаторы. Воющие сущности, рождённые в недрах Имматериума, метались по всему пространству, кружась у горящей, переливающейся всевозможными цветами и оттенками, сверхъестественным пламенем восьмиконечной звезды, в центре которого прикованные колдовскими цепями два Красных Охотника — библиарий и капитан — что пытались вырваться из пленивших их оков. Вокруг них выстроившись своеобразным хороводом стояли падшие воители космодесанта, нараспев читая молитву богам. Перед невольниками стоял демон, некогда бывший Лордом Хаоса по имени Апофис Ктар, и поддерживая перед собой простым телекинезом фолиант произносил заклинания. Все три его пасти выплёвывали каждую букву проклятого наречия с определёнными тембром, звучанием и интонацией, недоступными для произношения человеческим горлом, причиняя лоялистам неимоверную психическую и физическую боль. Словно яркий маяк, флагманское судно сияло в Океане Душ и тем самым приманивало к себе из самых мрачных глубин Эмпиреев мириады призрачных созданий.  Библиарий попытался воззвать к своим силам, но всякий раз его мозг словно погружался в вязкую кипящую жидкость, затуманивая сознание и выворачивая мысли наизнанку. Тем не менее, Леон не собирался сдаваться, и всё больше прилагал усилий для разрыва своих цепей. Его сосуды вздулись, кожа покрылась испариной, а из глаз, носа и ушей текла кровь, однако спустя мучительные пять минут, за которые слуги Хаоса подошли к завершению ритуала, библиарий смог взять под контроль свои псайкерские возможности, пусть тот едва при этом не расстался с жизнью. Прошептав молитву Императору, он глубоко вздохнул и резко развёл руки в стороны, пропустив через своё тело импульс пси-энергии. От всплеска высвобожденных сил цепи моментально рассыпались на составляющие их звенья, а мощная ударная волна сбила с ног хаоситов, кроме демонического исполина. Увидев неподалёку своё оружие, Леон попытался подойти к нему и взять, но из-за колоссального напряжения его ноги покосились, и он едва не потерял равновесие. В его ушах стоял оглушительный звон, в очах жутко рябило, а конечности жутко тряслись, словно он на своих плечах нёс Лендрейдер, пройдя при этом многие десятки километров. Даже у Астартес — тем более библиариев — был предел своих возможностей, и так превышающих человеческий порог в десятки раз. Отнюдь одной усталости было мало, чтобы стать препятствием для невероятного упорства Леона А'канба, и уже тот поспешил за психосиловым мечом, постоянно спотыкаясь и испытывая одышку. Как только рукоять меча легла в его ладонь, космодесантник, собрав в кулак остатки сил, помчался к капитану и за пару взмахов его клинка разрубил его оковы.  Едва Бельфегор почувствовал твёрдую поверхность под ногами, как почти истощённый псайкер рухнул перед ним на колени, выпустив из ослабевших пальцев оружие. Капитан слышал как он, бессильно опустив голову, тяжело и отрывисто дышал, в то время как его сердца бешено стучали в груди, готовые вот-вот из неё выпрыгнуть. Завидев начинающих подниматься предателей, капитан сжал в кулак силовую перчатку, что покрылась искрящейся энергией. Лицо его перекосил праведный гнев, заставляя его не обращая внимание на боль и изнеможение, кидаясь на каждого, кто окончательно приходил в себя. Разрушительные удары его кулака пробивали прочный керамит, кости и плоть с одинаковой лёгкостью, превращая отступников в кровавые, почти бесформенные ошмётки. Бельфегор атаковал врага стремительно и нетступно, ибо вёл его весь праведный гнев и ярость, что не оставляла им ни малейшего шанса как-либо ответить на агрессию. Как только последний проклятый десантник испустил дух, вверив свою душу Тёмным Богам, демон наконец напал, явно не собираясь более прятаться в тени или отпрянуть в сторону. Каждый взмах полной острейших когтей его лапы и каждое низвергнутое его устами заклятие обрушивались на него с чудовищной неистовостью, лишь едва сдерживаясь чтобы не убить. Несмотря на невероятные возможности физиологии космодесантника, Вэрас еле выдерживал напор кошмарного создания варпа, не говоря уже о попытках контратаковать. Весь внешний слой брони был покрыт глубокими вмятинами, трещинами, ожогами и опалинами, но внутренняя структура оставалась невредимой, так как он, будучи обученным программе псайкерских тренировок "Путь Эгиды", мог использовать свои возможности для создания мощной защиты, тем самым значительно смягчая смертельные удары.  Приняв защитную стойку, капитан приготовился вновь схлестнуться с отродьем Хаоса, однако, немедленно заметил как титаническое варп-ядро, подобно змеям, обвивали призрачные потоки текучей варп-материи. Древний механизм издавал стонущий гул энергетических проводников, постепенно перегружаясь от непрерывного поступления в его недры растущего количества сырой мощи Имматериума. Им было необходимо было немедленно уходить отсюда, пока не случился коллапс. Но куда, если за метровыми слоями металла и керамита бушевала преисподняя? Ход его мыслей прервало неожиданное нападение со спины, когда демон апперкотом отправил десантника в полёт, после чего прямым ударом бросил его о переборку. Однако на этот раз капитан смог вовремя среагировать, оттолкнувшись от стенки ногами, впечатать свой силовой кулак в единственный глаз порождения Губительных Сил. Создание, совсем не ожидая такого поворота, оглушительно заревело от боли, отшатнувшись от столь внезапной атаки. И этого с головой хватило Бельфегору, чтобы обрушить на него серию смертоносных ударов, пробивая чешуйчатую шкуру и разламывая кости. Физическое тело демона даже со всей своей мощью оставалось достаточно уязвимо для оружия капитана, что сокрушало его осквернённую плоть и этим ослабляло присутствие сущности в отрезке реального пространства, которым служил флагман. Прежде чем Вэрас занёс кулак для добивающего удара, несколько снарядов из болтеров смогли угодить по его доспехам по касательной, едва не изрешетив их и не превратив самого Бельфегора в фарш. — Капитан, подкрепления врага... Прибыли, — сиплым голосом сообщил едва очухавшийся библиарий, заметив прибывающих хаоситов. Впрочем, десантник не собирался оставлять свой долг невыполненным, и сверкающее энергополе его боевой рукавицы моментально встретилось с грудиной демона, разворотив её, и, достав до чёрного демонического сердца, прервало жизнь. Завыв в предсмертной агонии, чудище покрылось чёрным, с оттенками фиолетового, пламенем, плавящим его шкуру, вскоре предъявляя собой лишь иссохшую оболочку Апофиса Ктара.  Однако самое худшее случилось уже после того, как Бельфегор услышал... торжествующий смех, что разнёсся неимоверным гулом и рокотом по пространству реакторной. При этом явно принадлежавший растворившемуся в пустоте демону, словно тот вовсе и не пал в бою, как это было мгновения назад, а одержал великую победу над ним. И в эту секунду варп-ядро выпустило разрушительный импульс, заставив всё пространство задрожать от высвобожденной энергии, что в одно мгновение, которое растянулось на долгие и долгие секунды, стала сжиматься в одной точке до той поры, пока наконец сияющий шар не коллапсировал в огромную пространственную дыру, поглощая в себя всё, до чего могла дотянуться. Все космодесантники мигом включили магнитные крепления в подошвах, но сила притяжения была столь велика, что даже столь надёжная опора не могла удержать их на месте, жадно затягивая Астартес в своё чрево. И вот Бельфегор, лишённый возможности зацепиться за что-нибудь, сам оторвался от пола и улетел в непроглядную бездну, напоследок увидев перед собой ослепительную вспышку света, чуть не выжегшую ему сетчатку.  В одно мгновение всё потонуло во мраке...

Икатия, планета Рунтерра

      Бельфегор пытался дать себе отчёт, как долго он находился в холодных объятьях пустоты — секунды растягивались на долгие тысячелетия, а бесчисленные эоны укорачивались до ничтожного мгновения ока. Чувства словно были вывернуты наизнанку, а мысли утекали в дальние уголки сознания, однако наваждение быстро улетучилось, когда мозг капитана вернул способность получать информацию с тактильных анализаторов, и тот ощутил под собой каменистую землю, лёжа на ней ничком. Если не считать изрядно потрёпанного вида и состояния тягучей слабости, то Астартес был относительно цел и невредим. Осторожно приподнявшись на руках, вставая на четвереньки, и вернув себе вертикальное положение, он тряхнул головой, медленно открывая свои слипшиеся глаза. Перед его взором предстали ветхие обломки храмов, башен, библиотек и домов, что были лишь тенью некогда величественного города древности. Вокруг равнины возвышались голые скалы крутых гор, освещаемые сверхъестественным сиянием пурпурного света, что излучала колоссальная прореха, окружённая сплетённым в воронку серым облачным массивом. С мёртвых небес лился дождь, мутными каплями разбиваясь о потрескавшиеся камни, в то время как раскаты грома отдавали нечто подобным поминальному колокольному звону, гремя по всей территории, явно негостеприимной для любой жизни. Поначалу казалось что Вэрас до сих пор был в варпе, однако, тот факт что его душу в первую же секунду не разодрали эфемерные хищники, вычёркивал из головы эту мысль.  Но что это было за место? Неужели мёртвый мир? Нет, судя по информации, выведенной на дисплей его шлема, воздух содержал приемлемое количество кислорода, а также примеси азота, углекислого газа, метана и прочих газов. Тем более были обнаружены даже микроорганизмы, что окончательно опровергает теорию о безжизненности планеты, пусть даже наличием примитивной формы жизни. Вполне вероятно, что это лишь один из множества регионов, возможно уничтоженный этой странной аномалией. "Может быть, хоть и маловероятно, в этих землях найдётся кто-нибудь живой?" — задался он вопросом, всё ещё находясь в ошеломлённом состоянии. А учитывая то, что некоторые культисты или ксеносы, что поклоняются силам Имматериума, могут обитать неподалёку от таких или подобных разломов, эта гипотеза могла претендовать на правдивость. Решив долго не задерживаться на месте, космодесантник поплёлся в сторону руин, лязгая повреждёнными доспехами. Он с интересом рассматривал причудливые мозаики, устилавшие дорогу призрачного града, немногие уцелевшие статуи аристократов, архитектуру массивных жилых зданий, учебных и производственных учреждений. Для своего уровня местные жители были неплохо развиты, и даже в чём-то превосходили некоторые миры Империума своего класса. Но дикий утробный рык выбил капитана из течения мыслей, заставив того насторожиться и вскинуть оружие. Изначально Вэрас списал это на некий акустический эффект локального "варп-шторма", однако рычание усилилось, в следствии чего стало понятно, что это нельзя было относить к аномалии.  А это значит, что Бельфегор был здесь не один, что лишь подтверждало его догадки...