Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Даже окончательно убедившись в наличии здешних обитателей, причём, как и ожидалось, явно не дружелюбно настроенных, капитан с непозволительной наивностью полагал что на его пути не попадётся агрессоров. Но подобные мысли рождались в его голове лишь из-за сковывающего и отягощающего тело чувства усталости, подобному недомоганию, но последнее было лишь иллюзией его разума, так как тело космодесантника не могло испытывать подобного. Стараясь услышать откуда исходил голодный и полный ненависти рык, он с подлинным изумлением обнаружил что источников звука было несколько. И даже более, они были повсюду, окружая его со всех сторон! Неужели он позволил загнать себя в засаду? Абсолютной явью, подобной тягучей и вязкой жиже, усталость давала о себе знать, притупляя даже развитые чувства. Но это не значило, что он был не готов к битве, как и всю свою жизнь, нет. Холодный ветер могильным воем проносился по равнине, гуляя по пустынным улицам погибшего города, а в небе трещали яркие вспышки молний, разгоняя удушливый свинцовый мрак, и этот вой предвещал скорую кончину для Астартес. В тот же самый момент, угроза явила себя, набросившись на Бельфегора из-за спины. А существо это было странное и не менее жуткое — чудовищная помесь цикады и головоногого, — головной и грудной отдел которого облегал прочный даже на вид фиолетовый хитин, оставляя открытым лишь белёсого оттенка брюшко. Вытянутая пасть твари изобиловала острыми зубами, в то время как из тонких щетинистых двупалых лап показывались багровые когти. Ощутив тварь ещё до её выпада, Бельфегор успел обернуться, грубым пируэтом уходя из-под летящей на него твари, делая несколько выстрелов из болт-пистолета, что гулкими, короткими порывами грома с хлюпаньем и треском превратили голову отродья в фарш, позволяя тельцу рухнуть наземь. Оно всё ещё продолжало дёргаться в конвульсии и размахивать крыльями прежде чем окончательно замереть. Но из обломков зданий вылезали всё новые и новые твари, алчные до плоти Астартес, не уступая своему погибшему сородичу по кошмарному, а по мнению Бельфегора — уродливому, облику, с безумным, похожим на влажный хрип хохотом кидаясь на добычу, не считаясь с собственными жизнями. Гулкий гром выстрелов, вскрики и всхлипывания монстров, треск хитина и камня, плеск яда, звонкий свист шипов и предсмертный визг каждой твари, что успевала приблизиться к Вэрасу. Оружие выплёвывало всё новую и новую порцию гибели, а тех, кто воспротивился своей кончине от масс-реактивных крупнокалиберных снарядов, ждал керамитовый ботинок и сопутствовавший ему гнев Императора. — С кем, варп их дери, я сражаюсь? — воскликнул он, подставив подножку особо крупной и неповоротливой зверюге, дабы одним резким движением сломать шею. Закончив с ним, Красный Охотник укрылся за грубым каменным блоком, выжидая новых противников. Небольшие летающие "жуки" с чешуйчатыми крыльями сбивались в особо крупный рой, набрасываясь на воина, изрыгая желчь и выстреливая жалами, тем самым заставляя того активно использовать свои псайкерские способности, тем самым ещё сильнее расходуя и без того малые жизненные силы, которые как раз необходимо было экономить. Не пытайся сопротивляться, бороться с тенью. Голос... Откуда он? Неужели опять попытки смутить? Ноги стали подкашиваться, а руки дрожать, оружие стало друг неимоверно тяжёлым. Собраться, нужно собраться! Сдаваться нельзя — иначе смерть. Всякий, кто смог приблизиться к Вэрасу или даже задеть его, встречал смерть от удара его силового кулака. Но вскоре капитан ощутил серьёзный упадок сил, от сказывающейся как физической так и психической усталости и тлетворного воздействия окружающей среды. Это и заставило его искать более надёжное укрытие среди руин, дабы не только взять передышку, но и занять куда более надёжное и удобное укрытие. Недостойной воина смерти на открытом пространстве он определённо не хотел. Быстро осмотрев взглядом окружение, он обнаружил обветшалое, но относительно целое строение, и не долго думая, быстро забежал внутрь, предварительно разрушив несущие колонны и завалив главный вход. Тихо шагая по тёмным коридорам, Бельфегор разглядывал внутреннее убранство здания и с лёгким удивлением оценивал его плачевное состояние: опрокинутые и разбитые на части мраморные стойки, пьедесталы, баррикадой лежали на испещрённом выбоинами и трещинами бетонном полу, что местами покрывал побитые кафельные плиты. Осколки амфор, костей доисторических животных и изваяний устилали просторный зал впереди, над которым зияла немалая дыра в потолке, свободно позволяя каплям дождя орошать помещение, добавляя ещё больше мрачности в эту обстановку. Это был самый настоящий музей, ради находки которого любой археолог отдал бы жизнь, не говоря уже о желании его досконально изучить, особенно если игнорировать, отбросить как лишний и ненужный элемент, всю ту разруху что царила в этом сооружении. Обычно, археологам достаются куда более потрёпанные временем черепушки, сгнившие материи и прочие объекты. Однако касательно этого здания можно было сделать вывод о его удивительной целостности и сохранности. Но помимо настоящих произведений искусства, встречались и тёмные, жуткие, монументы, изображающие закованных в пластинчатый панцирь звероподобных существ с большими пустыми глазами и уродливыми гримасами, что взирали на всякого с некой издевательской усмешкой. У их кривых ног на побитых коленях сидели худые, почти изнеможённые, люди, поднося в дар своим кумирам заколотых младенцев. На их лицах читались страх, восхищение, фанатичность и беспрекословная вера в своих идолов. Очевидно, что местные жители поклонялись каким-то божествам, требовавшим на алтари омерзительные жертвы. И люди эти совсем не чурались ради них отдавать последние гроши и даже забивать собственное потомство. А таких статуй было очень много по всему музею, и каждый образ разнился от ящеров с жуками до бесформенных комков плоти с щупальцами и иглами. Воин скривился от такой варварской кощунственности над всем человечным и удовлетворённо хмыкнул при мысли о постигнувшей погибший народ каре за своё демонопоклонничество. Воитель вышел на огромную территорию зала, мерно ступая по кафельной дорожке и продумывая возможные варианты встречи с агрессорами. Вот только там уже его давно поджидали дикие охотники, руша любые планы действий. Но его решимости это не умаляло, ибо на этот раз они были гораздо крупней и злее, чем прошлые его оппоненты. Он даже отметил их поразительную схожесть с увековеченными в памятниках демонами и понял, что на этот раз противник ему попался не из лёгких. Вновь заметив добычу, они плавно выпрыгнули из прорехи и устремились к нему со всей свирепостью, и с ошеломительной скоростью преодолевая препятствия, отталкиваясь от них своими гибкими конечностями, сокращая дистанцию между ними и космодесантником. Тот не секунды не мешкая выхватил прикреплённую к поясу фраг-гранату и, дёрнув предохранительное кольцо, бросил в толпу хищников. Прогремел взрыв, в долю секунды заставив голодную орду поредеть в своём числе, изрешетив острыми осколками мельтешащих в первых зверей. Проредил, но не остановил. Клыки и когти вцепились в керамит его доспехов, желая добраться до плоти, а кислотные выделения разъедали прочную оболочку. Силовой кулак сокрушал монстров, разбрызгивая повсюду кровь, ихор, мозговую жидкость, разбрасывая разорванные внутренности, части тела, куски хитина с мясом и кровью, но... Их было слишком много, и капитан стал медленно сдавать позиции. Звери визжали в триумфе, вонзая пропитанные нечистой энергией Бездны клешни в его броню и разрывая его тело. Оказываемое Бельфегором сопротивление становилось заметно слабее, а напор голодных созданий лишь усиливался, в предвкушении свежей плоти. Неужели это конец? Так он встретит свою смерть? Но пока его враги живы — служба Человечеству не закончится. Не здесь! Не сейчас! Император, Одари меня Твоим праведным гневом И Твоей яростной силой... Да стану я бурей, Что сметет врагов, Оскорбляющих Твой взор! Воскликнув Литанию Войны, Вэрас разразился яростным боевым кличем и, собрав последние силы, стал наносить чудовищам мощные удары, отправляя их назад в преисподнюю. Его кулаки направлял праведный гнев и презрение к этим ничтожествам, задумавшим устроить пир на его останках. Боевая рукавица жадно впивалась в плоть чуждых созданий, уничтожала их, разрывая на куски, стирая в труху, превращая в бесформенную массу стекающую на мрамор. — Вы пыль! Вы грязь! Вы не имеете права на существование! Вожак широко раскрыл свою пасть, пытаясь откусить воину Астартес голову, но единственное, что он мог проглотить — очередь из болт-пистолета, который и прервал жизнь хищному исполину, издававшему булькающий клёкот, прежде чем навсегда затихнуть. — Мерзкое отродье! Умри во имя Императора, сгинь на веки вечные, исчадие! Ошмётки икатийских созданий покрывали стены, потолок, пол, а также и того, кто принёс им всем смерть. Он смог исполнить свой священный долг. Если дело достойное — за него можно умереть. Нет ничего достойней, чем очистить мир от оскверняющих саму жизнь монстров. Именно с этой мыслью тяжело дышащий Бельфегор криво ухмыльнулся и грузно рухнул навзничь, даже не дрожа. Он использовал все возможности своего организма до предела, и этого вполне хватило. Пусть он затерян во времени и пространстве. Пусть он остался наедине с бездушной Вселенной. Он был верен Бессмертному Императору — вот что главное. Но прежде чем сознание окончательно покинуло его, космодесантник затухающим взором заметил странную фигуру, что нависла тенью над ним. Его голова заключена в необычный шлем с толстыми рогами и четырьмя трубками, отходящими за спину, а горящие жёлтые светом глазницы смотрели прямо в очи поверженного Астартес. Угасающий слух уловил новый вой, ещё более неистовый и яростный. Впрочем, ему уже было всё равно. — Не на этот раз, воин. Твоё время ещё не пришло.

***

      Умиротворение, тишина, и снова мгла в свои свинцовые тиски заковывает мой разум. Не чувствую своего тела, словно его и вовсе нет. Может быть, я уже умер? Возможно, но почему я не чувствую света Императора? Или почему мою душу до сих пор не разодрали потусторонние порождения? Как ни странно, но сознание ещё осталось при мне, и эта мысль приносила облегчение. По крайней мере мне удалось выйти из этого Пандемония живым. Да, я ощущаю своё сердцебиение. Основное и вспомогательное работают. Слабое отрывистое дыхание, но кислорода для поддержания жизни хватает. Хорошо, теперь следует понять, где я собственно нахожусь. Очень хочется верить, что меня не нашли приспешники Хаоса и не повесили на цепях на всеобщую потеху. Ну или не утянули в логово какого-нибудь безумца, охочего до безумных экспериментов. Не то, чтобы я не мог сопротивляться, как раз напротив — лёгким движением руки можно запросто выбить мозги любому недругу, но ведь вполне можно встретить серьёзное сопротивление, если пленитель располагает пригодной для моего удержания охраной. Но нет, я чувствую сильный аромат спирта, а также прочих пахучих лекарственных веществ. Всё было таким чистым, таким... Стерильным. Хм, может я в апотекарионе или полевом лазарете? Тоже мимо, ибо такой роскошью, как мягкая чистая перина, не располагают подобные места, где нет никаких излишеств. Бархатная ткань приятно соприкасается с моей кожей, даря мне ощущение спокойствия и... Стоп, что? Голой кожей? Быть не может, я же должен быть в доспехах! Усилием воли отмахиваюсь от пелены сладкой неги и заставляю себя открыть глаза. Сомнений нет — я полностью обнажённый, прикрытый лишь белой простынёй и обмотанный бинтами, лежу на большой кровати, в то время как рядом нет ничего из моего снаряжения, лишь небольшой деревянный шкафчик что стоял по правую руку от меня. Осторожно приподнимаюсь и переставляю ноги на пол, тем самым занимая сидячее положение и оглядывая то, что меня окружало. Безупречно чистые бежевые стены, белый потолок с люминесцентными лампами, блестящий кафельный пол, ровные ряды коек с золотой отделкой, на которых безмятежно спят прочие пациенты. О Боже-Император, скажи мне, что это всё странный сон, или что я до сих пор в варпе. Только вот что бы я ни предполагал, мой разум не ощущал никакого потустороннего присутствия, и это даёт мне понять, что всё происходящее более чем реально. Но это слишком уж всё хорошо, чтобы быть правдой. Я почти уверен, что где-то лежит подвох. Отрываюсь от постели, и тут же чувствую уколы ноющей боли по всему телу. Похоже я малость недооценил причинённый моему организму ущерб, но пережить можно. Думаю, мне не помешает накинуть что-нибудь на себя. Нахожу рядом сложенное полотенце, оборачиваю его вокруг пояса и неспешным шагом направляюсь в сторону зашторенного окна, стараясь никого не разбудить. Не помешает мне узреть внешний мир своими глазами, а заодно немного проветриться. — Пациент, Вам необходимо вернуться в постель, у вас тяжёлые раны, — слышу женский голос за спиной, причём обратился ко мне на одном из самых распространённых диалектов Низшего Готика. Надеюсь я разбился на одной из планет Империума, хоть пусть она будет и вконец отсталой, где можно обратиться к местному Администратуму и попытаться связаться со своими братьями или другими капитулами. Ну или как-нибудь ещё выйти на внешний мир. — И не такие были, — спокойно отвечаю, остановившись на полпути к окну. — Я чувствую себя великолепно, за что спасибо вам. Но мне некогда здесь задерживаться. — Вы четырнадцать часов назад были на грани смерти! Практически полное истощение, множественные глубокие порезы по всему телу, гематомы, уже не считая воспаления от таких доз токсинов... — Да? Тогда... Как я здесь оказался, — несколько с озадаченным видом спрашиваю у собеседницы, развернувшись к ней лицом, — если я ещё недавно был на бесплодном клочке земли, тянущейся на километры в даль, и без живой души поблизости? Тяжело вздохнув, я продолжил говорить, плавно, но быстро меняя тему: — Но самое главное — где я сейчас? Как называются эти земли? — Вы расположены в одной из больниц Демасии, где сейчас проводится ваша реабилитация. Должна отметить, вы крепкий орешек. С таким физическим увечьем никто как правило не выживает. — Демасии? Что ж, несколько необычное наименование для этого мира, — на лице девушки отразилось немалое удивление. Нехороший знак, нужно как-нибудь выкручиваться. — Простите, просто... кажется у меня провалы в памяти, и я мало что помню. К счастью это выражение быстро сменилось на снисходительную улыбку. — Ну что же, учитывая в каком вы были состоянии, это неудивительно. Демасия — это один из крупнейших городов-государств, — уточнила она, слегка усмехнувшись, — и располагается оно на западе Валорана, континента Рунтерры. Сама я родом из Ионии, но в основном работаю здесь. И кстати, я могу задать вам один вопрос? — Какой же? — Ваше тело... на участках спины у позвонков, грудины, живота, суставов и конечностей располагаются странные наросты, которые мы не рисковали удалять. Может, вы сможете сказать что это? — поначалу этот вопрос несколько озадачил меня, и я быстро осмотрел себя на предмет упомянутых "наростов", надеясь что это не порча или мутация Хаоса, но вскоре расслабился: девушка вероятно имела ввиду мои нейроразъёмы чёрного панциря, благодаря которым я ощущаю свой доспех как вторую кожу, подключаясь к системам авточувств. Вполне естественно, что люди не догадываются о значении таких приспособлений, и я решил оставить её в неведении. — Это от рождения, особенность, кхм, моего народа, но ничего стоящего. И да, могу ли я кое о чём попросить? — Конечно, и что же вы хотите? — Подробную карту этих земель. И если получится — позаботиться о моей выписке. Мне не стоит здесь подолгу задерживаться. — Я не могу сказать точно. Если только вы пройдёте все обследования, по которым мы решим — выписать вас или нет, — медсестра перевела взгляд на настенные часы и тут же встрепенулась. — Ох! Уже время... Извините, я должна идти, у меня сейчас важное дело. Если вам что-то будет нужно — обращайтесь. И да, — та уже выбежала за порог, — зовите меня Акали. А вы... — Бельфегор Вэрас, — представился я. У меня возникло множество вопросов, и все они требуют скорого разрешения. Сейчас мне нужно собраться с мыслями и разузнать больше о мире, в котором я очутился. Знают ли местные о власти божественного Императора, или же это утерянная в веках человеческая цивилизация? Я обязательно добуду необходимые сведения, а пока мне стоит привыкнуть к обстановке и приготовиться к долгосрочному проживанию на этой планете. И всё же меня не отпускает чувство, что кто-то будто следит за мной. Прямо из тени. Нет, глупости, мне просто нужно вновь собраться и восстановить свои силы.

***

— Итак, что тут у нас? — пожилой человек в балахоне внимательным взглядом изучал содержимое бумаг, сопровождая чтение периодическим кашлем. — Сообщение от Кулака Тени, пришедшее из Демасии, что сейчас вместе с Оком Сумрака и Сердцем Бури находится на задании, — ответил более молодой призыватель в фиолетовых одеяниях, что стоял подле мудреца. — По поводу попавшего к ним "особого человека". Говорится, что дело требует серьёзного разбирательства. — Да, верно, — тот утвердительно кивнул, быстро листая страницы. — О нём неоднократно говорилось, как о человеке необычной внешности, физиологии и поведения. Всё было бы ничего, если бы не одно "но": здесь утверждается, что его в плачевном доставил туда Кассадин, после чего немедленно скрылся, оставив прибежавших врачей без ответов и с "огромным телом в повреждённых тяжёлых доспехах, вскоре раскрывшиеся сами по себе подобно скорлупе". — Кассадин? — немало удивился собеседник. — Значит ли, что это как-то связано с Икатией и её обитателями, Советник? — Не могу сказать точно, слишком много неясностей. Однако если этот инцидент обеспокоил орден Кинку, то не следует откладывать его в долгий ящик. Кхм, а вот и описание: "2,1 метров ростом*, 250 кг весом, с атлетически сложенным телом и многочисленными глубокими порезами, в некоторых местах обнажали кость, человек был немедленно извлечён из брони неизвестной конструкции и незамедлительно доставлен в реанимационную. В ходе регулярного осмотра было выявлено, что пострадавший обладает очень скорой регенерацией, за считанные часы заживляя ещё крупные следы ранений. Во время очередного осмотра, во временном промежутке 13:35, пациент уже мог ходить на ногах и говорить. Речь описывается несколько спутанной и преобладающей диалектами на странном языке. Задаёт очень много вопросов, однако на просьбу рассказать о себе что-нибудь начинает ссылаться на частичную амнезию, но по крайней мере представился, как Бельфегор Вэрас. Есть подозрения, что его когнитивные способности остались в целости и сохранности, и он просто недоговаривает. Либо это последствия сильного психологического напряжения, либо он что-то скрывает важное. К тому же, он требует незамедлительной выписки с больницы, что чревато последствиями в силу незнания нами его намерений. Понятное дело, вечно держать его здесь нельзя, но опрометчиво отпускать на волю. Его снаряжение было изъято и помещено изолированное место, подальше от посторонних лиц. Мы надеемся, что Институт Войны поможет разобраться в этой ситуации. Мы не можем не ожидать от него каких-либо действий, могущие нарушить равновесие в мире. Кто знает, чего ожидать от человека, выжившего в Икатии... Если он, конечно, вообще человек. Составила и подписала Акали, Кулак Тени." — Думаю, необходимо это обсудить с Советом Равенства, — подытожил советник, положив бумаги на стол и поднявшись со стула. — А пока я хочу, чтобы был подготовлен ответное сообщение. Напиши, что мы позаботимся о решении проблемы. Ещё пусть доставят броню с остальным снаряжением для хранения и, если всё получится, восстановления. — Что-нибудь ещё, Советник Реливаш? — поинтересовался призыватель. — На сегодня всё, можешь быть свободен, — устало улыбнулся тот, и вскоре молодой человек, поклонившись на прощание, спешно покинул комнату. Хейван напоследок бросил взгляд на стол с отчётом и лишь покачал головой. — А ведь это была твоя работа, Реджинальд, у тебя более всех хватало сил и ответственности для неё.

Институт Войны, второй месяц с момента появления Бельфегора

"Отчётный каталог Бельфегора Вэраса, заметка №1: "Ознакомление", — космодесантник склонился над большим столом, раскрыв перед собой увесистую книгу, на белых листах которой он тщательно выводил пером с чернилами буквы Высшего Готика. — "Прошло шестьдесят местных суток с момента моего появления в этот мир. Я позволю себе небольшую надежду, что когда-нибудь я вновь вернусь в лоно Империума и вновь смогу защищать человечество вместе с боевыми братьями, а также передать мои записи необходимым лицам, в первую очередь — Магистру или представителю Инквизиции. В этом томе я описываю все значимые события, начиная с последней операции и заканчивая настоящим временем, и пусть и перо, ведомое рукой моей, оставит на страницах этих только откровенную и непреложную истину, будь она благосклонной или ужасной, да не сотрутся эти письмена и кровью. Итак, обо всём по порядку: Я и мой отряд выполняли важное задание по устранению главаря варбанды, именовавшейся как "Прорицатели Ока", по имени Апофис Ктар. Костяк этой группировки составляют когорты Чёрного Легиона, периферией её служат предатели других армий, среди которых были замечены скверноголосые Несущие Слово, маньяки Пожирателей Миров и выходцы прочих предательских легионов. Наша атака была подобно пламенному урагану, сметающего любого врага, и даже в битве с самим Апофисом мы смогли одолеть Лорда Хаоса. Так по крайней мере мы считали, когда повергали извечного неприятеля. Но мы ошибались. Смертная оболочка владыки сгорела в чёрном огне, однако было видно, что борьба с ним даже не началась. Зато борьба за жизни в умирающем флагмане могла же сию минуту закончиться для нас плачевно. Мы слышали скрипучий стон космического колосса, когда его изнутри раздирали пульсирующие флуктуации варпа, стоны сгинувших в его пучине душ погибших. Они кричали, рыдали, просили об избавлении. Даже когда всё закончилось, каждый из нас слышал исчезающее эхо агонии навеки погасших жизней. Слышал жалобный зов призраков каждой жертвы Хаоса. Их были тысячи, и им было невыносимо больно. В голове рождались образы этих несчастных, разодранных ржавыми крюками, задушенных собственной требухой, утопленных в крови и экскрементах. Черви жрали глаза стариков, а из разрезанного чрева беременных женщин вылезали прокажённые порчей иссушенные мумии младенцев. Мало кто мог долго выдержать постоянный напор душераздирающих видений, и нам было трудно сохранить рассудок. Мало ли было чувствовать отголоски бушующего за толстыми слоями металла ада? К сожалению, нет. Адом был и сам корабль, и каждый его закоулок был смертельной ловушкой. Каждый шаг был оплачен нашей кровью, и когда мы дошли до отсека варп-драйва, нас оставалось совсем мало. К нашей радости мы увидели библиария, однако то, что мы увидели ещё... Оно было словно соткано из чёрного пламени, составляющее сущность демона. Не прошло, наверно, и пяти минут, как все наши бойцы погибли в битве против этого отродья. Потом всё было как в тумане: стаи демонов, нечестивое заклинание, вспышка, пустынная земля, руины и снова стаи демонов. Я обнаружил себя в палате госпиталя, в бинтах и без своей экипировки. Мой разум был уверен, что я уже умер, но сердце отказывалось это признавать. Нет, это не иллюзия умирающего мозга, это всё происходило на самом деле, здесь и сейчас. У меня были опасения, что местные обитатели не знают ни одного имперского наречия и контакт был бы невозможен, но они разговаривали на Низшем Готике... одном из его наречий, очень популярных в Сегментуме Солар и границах остальных. Имперский мир, казалось бы, но нет. Мед. персонал в ходе разговоров даже не знает о власти великого Императора в галактике над человечеством, чем поднимал лишь смех. Невежды. Более того, меня обязали оставаться в пределах больничного корпуса без возможности покинуть его. Конечно, мне не составило бы труда спокойно уйти, но такое решение было бы поспешным, учитывая необходимость получения информации о месте своего нахождения, о мире. В ходе полученной информации, добытой начиная с первых дней и заканчивая настоящим временем, я выяснил следующее: планета была известна как Рунтерра, феодального типа с элементами достаточно развитых технологий. Географические сведения скудны, и описывается лишь единственный континент (остальные банально не открыты и/или не изучены подробно) Валоран со множеством государств и своеобразным ландшафтом. Ничем не примечательный мир, не считая одного факта: Рунтерра просто полна сильных псайкеров и варп-активных (магических, по определению местных) зон. Собственно, войны между ними, известные как "Рунические", едва не привели планету в состояние опустошения, и лишь создание Лиги Легенд (трижды проклятый рассадник еретической мерзости, воистину легендарный в этом плане) не позволило цивилизации сгинуть окончательно. Лишь по этой причине меня согласились выписать с госпиталя. Потому что я был им нужен, но как гладиатор. Под предлогом переговоров с представителями высших эшелонов власти, меня заставили подписать этот кабальный договор. К сожалению, у меня не было никакого выбора, потому что бессмысленно бороться с тем, чего вообще не знаешь. Нужно понять и осознать своего врага. Тем более, мне вернули мой боекомплект, удивительно целый и невредимый, будто не было прошлых моих схваток (потребовалась помощь нескольких добровольцев и моё руководство, чтобы правильно облачиться в свой доспех). Почему так? Да, благодаря Лиге Легенд этот мир продолжает существовать и благоденствовать, но она лишь сдерживает конфликты, не погашает. Ради этого в едином месте собрали всех, кто умеет и жаждет убивать; люди и ксеносы, учёные и головорезы, нищие и владыки, старцы и молодёжь, мутанты, колдуны и даже потусторонние создания — все были объединены для участия в смертельных соревнованиях на так называемых Полях Правосудия — обширных территориях, отведённые под своеобразную арену, что снова и снова сгорают и утопают в крови бойцов, отчаянно борющихся за победу и влияние. Отчётливо помню взгляды готовящихся к сражению "чемпионов", когда моя нога впервые переступила порог Института Войны: кто-то смотрел с любопытством, кто с презрением, усмешкой, голодным азартом и предвкушением, кто даже с уважением или страхом. Некоторые предпочитали не обращать на меня вообще внимания. Однако мне было всё равно, что они думают. Долгое время меня готовили к этим боям, изучая мои сильные и слабые стороны, оценивая мои возможности и характеристики. Конечным испытанием был процесс слияние разума призывателя с моим, дабы стать единым целым в момент сражения. Человек на вид достаточно зрелого возраста стоял напротив меня в центре исписанного колдовскими рунами помещения, с большим усердием сосредотачиваясь в сплетении какого-то заклинания, пока наконец не произошёл ментальный контакт. Мы буквально читали друг друга, словно книгу, ощущали окружающий мир так, как если бы мы были одним организмом. Это значит, что он вполне мог увидеть то, что пережил и я... В этот миг мой разум ощутил укол неестественно жгучего холода, заставив мой взгляд на миг помутнеть. После я увидел бледное испуганное лицо призывателя, что едва дышал, но своей волей продолжал поддерживать заклинание. Фраг, мне следовало это предвидеть! Пытаюсь посылаю ему мысленный сигнал о прекращении психического контакта, одновременно с этим возводя ментальный барьер. Всё быстро закончилось, однако мы ощутили настороженные взгляды прочих наблюдателей, что обеспокоенно шептались между собой. Лишь видимо более опытные призыватели смотрели на происходящее с удивительным хладнокровием. Как ни странно, но меня санкционировали для участия в соревнованиях, и теперь я был готов начать бой с прочими чемпионами на Полях Правосудия. Наиболее подходящим местом, где я впервые пролью кровь врага, выбрали Ущелье Призывателей — крайне популярную локацию, в которой не утихают бои ни на миг. Я приму этот вызов и непременно выйду победителем, ибо служба моя ещё не кончается, и моя вера в Императора тверда как адамантий. Да будет так!"