Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Ситуация на данный момент приняла дивный оборот: трое из пятерых противников были успешно устранены с разменом на Леону, но при этом, как выяснилось, они упустили дракона, частицу чьей силы вырвал враг из бьющегося сердца древней крылатой рептилии и даровал своей команде. Вероятней всего, враг попробует спуститься к нижней линии и вступить в схватку. Если Люциан и был фактически цел и невредим, то один только внешний вид помятого в бою Ренгара заставлял отвести глаза, дабы не лицезреть этого ужасного зрелища. Доля секунды, и раненого охотника вмиг объяла голубая вспышка, постепенно сжимающая звериную фигуру в тонкий луч телепортационного заклинания. Ренгар хрипло дышал, зажимал самые большие раны на теле, но продолжал стоять твёрдо на ногах. Он знал, что надо просто подождать, и раны моментально исчезнут, не оставив даже рубцов, а вместе с этим будут новые силы сражаться. Ещё немного. Все несколько исчезающих мгновений ока. Огненная вспышка. Рык, полный первобытной ярости, сотрясает весь лес, распугивает мельтешавших неподалёку зверей и птиц. Серное дыхание опаляет ближайшую растительность и вскипает речную воду, прежде чем тварь широко взмахивает своими перепончатыми кожистыми крыльями и со стремительностью ястреба бросается на будущих жертв. Она была невероятно зла, кровь в её жилах заменяет горючая смесь. Ей движет инстинкт разрушения, разум затмила всеобъемлющая злоба. Дикая, неудержимая. Она жаждет убивать. Хищник был готов к этому. С тех пор, как дракон, что ещё не успел испустить дух, зарычал в пустоту, проклиная своего убийцу и весь его род до скончания веков. Погибший от рук того существа, в чьих жилах текла кровь человеческая и огнедышащих рептилий. Он был готов ко встрече. Но не был готов ответить, как подобает настоящему воину. Сил более не было на это. Из тени, рассекая воздух, вылетает огромная фигура с серой, подобно вулканическому пеплу, плотной чешуёй, сливающейся с алыми, как горячая артериальная кровь, бронепластинами с золотой окантовкой, что плотно прилегали к спине, хвосту, шее с грудью и голове, где вырастали в рога. Обрушивается на Ренгара подобно метеору, объятая огнём из чистой ярости, и впивается в его плоть бритвенно-острыми клыками, легко прогрызает кости и разрывает внутренности. Смерть пришла быстро, пусть и довольно болезненно. Истребитель же скверны среагировал сразу, и выдал из своих световых пистолетов короткую очередь прямо в морду полудракона. Однако урон был незначителен, а Шивана только пуще прежнего разгневалась. Она совершила молниеносный выпад когтистой лапой, рассчитывая раздавить наглого человечка, но тот лишь выскользнул из-под удара и ответил новой очередью, что вновь пришлась по физиономии женщины-ящера. От каждого броска Люциан лишь уходил рывком в сторону и щедро одаривал врага световыми снарядами. На грубую силу и животный гнев он отвечал изящной ловкостью и холодной сосредоточенностью, с которой он контратаковал противника, не дрогнув ни одним мускулом на лице. К его вящему сожалению, следующий удар пришёлся пламенным шаром, столь горячим, что опалил землю на добрый десяток метров и обратил песчаную поверхность в плавленное стекло. Огонь коснулся своими шипящими языками его плоти и сжёг часть одежды, на повреждённых участках кожи постепенно появлялись пузыри. Мужчина стиснул зубы от тянущей боли, медленно осел на колено, но оружие выпускать не желал. Он ещё мог сопротивляться, даже если от плоти останется дымящаяся огарка. Отнюдь, полудраконица была неумолима, даже столь огромной отваги, мало кому из человеческого рода свойственной, было недостаточно, чтобы дать достойный отпор врагу. Зверь резким взмахом хвоста хлещет Люциана, отправляет его в полёт, пока его тело не соприкасается с поверхностью и не пропахивает борозды. Несколько сломанных рёбер, вывих плеча, сотрясение, рассечена кожа и повреждены внутренние органы. Каждый её удар был подобен падению со скалы, каждый укус как тысячи раскалённых ножей по плоти, и дыхание жарче магмы из вулканического жерла. Он пытается подняться на ноги и навести оружие на Шивану, но она действует раньше. Никаких игр, лишь один сокрушительный удар. Новая волна жадного огня вырывается из глотки рептилии бушующим потоком разрушения. Не успеет, проклятье! Краем глаза замечает, как сквозь кроны деревьев блестит яркий солнечный луч, как гранёный алмаз. Дабы затем зажечься слепящим всполохом, нестерпимым для любого глаза. Тогда он и замечает, что стена пламени даже своей робкой искрой не коснулась его стати; это и неведомого защитника, отведшего беду в сторону. Защитницу, если быть точнее. — Леона! — вырывается из его уст имя воительницы, закрывшая собой от смертельного жара. Вернулась, чтобы опять полечь здесь, на этом поле. Солари удаётся выдержать напор противника, и позволила себе вступить в бой с ним. Она воздевает свой меч над головой, и по кромке лезвия бегут яркие блики небесного светила, чистому как душа праведника, но готовому по первой воле обладателя обагриться грехом цвета крови неприятеля. Отнюдь противник был совсем непрост, и даже в стычке двое на одного способен выдержать напор, благо Шивана была совсем не из хлипких воителей. Оружие высекало искры при столкновении с плотно прилегающими твёрдыми чешуями, лишь в наиболее удачные моменты получалось наносить какой-либо урон. Воздух вокруг пышет нестерпимым жаром; кожу ошпаривало, и лёгкие спирало давящей тяжестью. Помимо этого гибкие языки раскалённого газа, извергаемого огнедышащей рептилией, опутывали каждый изгиб, проникали в любую лазейку и трещину — дабы спалить дотла, до самого корня броню, ткани и плоть за ними. Совместная атака несомненно ослабила полудракона, но этого было недостаточно. Сейчас они были слишком ослаблены, чтобы продолжать схватку; А противник разъярился пуще прежнего; И это значит, что расправа была близка. Как раз в этот самый момент Люциан краем глаза обнаружил, что светило стало сверкать куда ярче на небосклоне, и каждый его луч прорезал густой покров толстых листьев на кроне деревьев. Он понял, что сейчас должно случиться. Сконцентрировав как можно больше энергии в своих пистолетах, пока сам корпус не стал светиться изнутри, он выпустил один мощный заряд в полудраконицу — недостаточно для причинения приемлемого урона, но это ему было и не нужно. Раззадоренный враг попался на уловку и с прытью зверя бросился к парочке с намерением покончить однии ударом. Пучок концентрированной солнечной энергии словно копьё обрушилось на Шивану, терзая её драконье тело мощью самой звезды и испепеляя её до самых костей. Источающая некогда ярость фигура вскоре исчезла под слепящим каскадом миллиардов тончайших лучей, рассеявшись в ударной волне. Рождённые с этой яростной стихией, крылатые ящеры могли не бояться всякого пламени, сотворённое дикой природой или рукотворным путём. Только солнце всегда стояло выше этих древних величественных зверей, ибо вокруг него зиждилась жизнь. Оно же могло подарить смерть. Леона ещё долго упиралась взглядом в точку и тяжело дышала, где ещё секунду назад был оппонент, пока в бессилии не выпустила свои меч со щитом, осела на колени и припала на четвереньки. Девушка сильно дрожала, даже её лёгкие с колющей болью принимали в себя кислород, не успевший выгореть в этом пламенном шоу, а сердце норовило пробить рёбра, вырваться из её груди. Жива, и это было хорошо. Сейчас она хотела лишь немного отдохнуть. Всего полминуты, этого более чем хватит... Не успела она завершить последнюю мысль, как совершенно неожиданно под ней, будто из ниоткуда, вмиг разверглось огромное бездонное чрево, сотканное из опустошающей энергии абсолютного мрака. — Закрой глаза! — выкрикнул предупреждение истребитель скверны, но опоздал: тёмные потоки, в котором погибал даже свет, за секунду иссушил очи солари и обвил её плоть неразрушимыми путами-пиявками, что принялись жадно поглощать хрупкую человеческую жизнь. Затем колдун резким раздвигающим жестом рук сотворил мощное заклинание, что разорвало материю в двух противоположных точках пространства, сотворив два миниатюрных портала в саму Бездну — кошмарный мир вечного ужаса. Сердце Леоны успело отбить последний удар, прежде чем пульсирующая магия не растерела её в клочья, едва успела огромная тёмная рана затянуться и исчезнуть, не оставив после себя ни следа. Люциан с неприязнью заметил своего нежданного оппонента, что видимо прибыл сюда не без помощи телепортационного заклинания. Подходить к нему было бы неразумным решением — тёмная магия Мальзахара легко поспорит с его пушками, плюс недавний бой не оставил возможности для атакующего манёвра. Зловещая аура оскверняла окружающую среду, мерцающая потусторонняя энергия превращала всё живое, к чему прикоснётся, в омерзительную её пародию. Ткань реальности грозила прорваться и выпустить на волю беснующихся у порога порождения Бездны. Даже окружающий воздух, казалось бы, мог превратить его в ужасного демонического мутанта. Кстати о "билджвотерских крысоакулах", Люциан готов был поклясться, что из ближайших зарослей вновь заслышал голодное рычание Ка'Зикса, однако точно не мог опознать, он ли это вообще, или же так лесной переросток-громп захрипел. Весь лес кишел зверями разной породы, и все они зачастую довольно агрессивны по своей натуре. Эти чудища слетаются на пророка точно мотыльки на свет, и в этом сомнений уже не оставалось. Однако вместе с этим был ещё один звук, издалека походившее на механическое гудение. Пилтоверских и заунских механиков да киборгов в Ущелье на данный момент точно не было, а ведь они чаще всего гремят своими хекстековыми игрушками. Тогда в голове догадка вскоре сама пришла, и мужчина опустил оружие. Он ожидал. И ожидания оправдались. Его оппонент тоже понял это, но слишком поздно, даже когда послал энергопоток в сторону источника. Подобно неостановимому тарану на него обрушилась огромная красная фигура, сконцентрировавшая в своей руке сверкающую молнию, полную всеразрушающей силы. Воспользовавшись кратким мгновением, стрелок успел дать единственный синхронный залп слепящими сгустками света, прежде чем керамитовая гора настигла свою цель. Расправа эта была не из лицеприятных зрелищ. Как и должно было быть. В то время, как Ка'Зикс выбрал подходящий по его мнению момент для нападения, незамедлительно выйдя из пустоты и атаковав воина сзади, обрушиваясь как на долгожданную добычу с острейшими когтями и шипами. Что ж, напрасно он ожидал, что такой трюк сойдёт ему безнаказанно, ведь он даже не обратил внимания на находившегося рядом Люциана и продолжал своё дело. Несколько удачных попаданий световых пистолетов, и "жук" был оперативно сброшен со спины космодесантника, что не преминул тут же отомстить своему обидчику: сначала топотом одной ноги он раздавил нижнюю часть туловища, обрызгав поножи внутренностями, затем позаботился о поочерёдном переламывании передних членистых конечностей, зажимая в огромных тисках перчатки, пока наконец не приподнял искалеченную тушу над собой и мощным рывком не разорвал на две половины чудовище. И даже после этого он расстреливал останки из болт-пистолета, пока он протестующе не щёлкнул, оповестив хозяина об истощении боеприпасов в магазине. Люциан не смог не заметить довольно любопытное явление: космодесантник даже с трупами последователей Бездны обращался с особой жесткостью, уродовал их, расчленял. Словно у него была какая-то давняя ненависть к ним, причём не простая, которая возникает между соперниками в схватке, а гораздо более... устойчивая, инстинктивная. Гармонирующая с отвращением. — Очень оперативно, — заметил мужчина, направляя взор на потрёпанного Бельфегора. — Стараюсь, — сухо бросил он в ответ, отряхиваясь от требухи. Искажённый динамиками голос смахивал на машинный, если бы в нём не улавливались нотки едва погасшей ярости. — Вижу, были небольшие проблемы по дороге с ним, не так ли? — кивком указывает на исчезающее в магическом пламени труп — Не стану врать, — Вэрас развернулся к человеку, — но это не существенно. У нас, кажется, есть задача. Тот утвердительно кивнул, прикидывая в уме будущие действия. Враг рано или поздно наберёт силу, пусть первоначальное преимущество перешло им в руки. Ошибки каждого из сокомандников могли перечеркнуть эти достоинства, если те чересчур расслабятся. В его памяти оставалось множество моментов, когда возникшая вследствие этого беспечность и самоуверенность играли на руку сопернику, против ещё недавнего победителя. Одного маленького толчка бы хватило, чтобы выбить зазнавшегося лидера в бездну побеждённых. Таков закон жизни.

***

      Сегодня, на вымощенных белыми, фактически отполированными до ослепительного блеска, ровными каменными плитами главной площади Демасии тысячи людей, как в других городах-государствах всего Валорана, собрались на просмотр очередного матча, транслируемого на магичиеские телепроекторы прямиком с Полей Правосудия. Такие сражения всегда отличались своей зрелищностью и жестокостью, но это не просто арена-мясорубка — это способ каждого бойца поднять свой авторитет и престиж родины, если он выступал от её лица; это возможность каждой страны с помощью своих фаворитов оказывать влияние на политическую и социальную жизнь всего континента, решить давние конфликты со своими соперниками и просто выставить себя в как можно лучшем свете. Ради этого свыше ста воителей со всего мира (или если более точно — со всех миров) неутомимо проливают свою и чужую кровь, умирает и снова встаёт в смертельный бой, до самого конца. Участие в Лиге Легенд уже гарантированно покрывало чемпиона неугасимой славой, но как известно, слава суть краеугольный камень: ещё вчера тебя чествовали как великого героя, а завтра ты будешь запятнан позором. Призыватели и ментально связанные с ними воины прилагали ради победы все свои мыслимые и немыслимые усилия, проявляли свои сильные стороны и компенсировали слабые. Особенно пристальный интерес почтенной публики привлекал новый участник, ещё недавно появившийся на Полях Правосудия, но успевший стать одним из наиболее обсуждаемых во многих общественных кругах. Стальной гигант, официально выступавший на стороне Демасии, но практически неизвестный никому из именитых дворянских домов, даже правящей династии. Грозный боец. Красный охотник. Кто он? Откуда? Какова его история до вступления в Лигу? Человек ли он вообще? Если нет, то создан ли он за "белыми стенами" лабораторий Пилтовера или даже Зауна сумрачными гениями науки, или же пришёл из мест, о которых не смел предполагать человеческий мозг? За неимением ответов рождались новые, всё более абсурдные и противоречивые слухи, как когда-то (да и порой в настоящее время) о самопровозглашённом мастере оружия, Джаксе. Впрочем, пока люди строят новые предположения, зона нескончаемых боевых действий ежесекундно подвергалась разрушению смертоносным оружием и запретными заклинаниями, менялся весь её рельеф, дабы после схватки вновь вернуться в своё первоначальное состояние, будто совсем и не было никаких баталий. Да и сам "боец в красной броне" лишь вносил свою лепту в это дело, тем или иным способом приближая победу своей команды. — Впечатляет, не правда ли, Лфар? — не отрывая взгляда от проекции, поинтересовалась Сана у рядом стоящего рядом с ней мужчины довольно крепкого телосложения. — Да, зрелище завораживающее, — хмыкнул он, с явным безразличием косясь на сцены боя. Эта юная, хрупкая на вид, девица была полна азарта, едва её карие глаза падут на сражающихся насмерть бойцов. Впрочем, её друг не разделял такого интереса. — Как думаешь, вот он, — Сана указала на "кадр", в котором высветился Бельфегор, — действительно так силён, что сможет одолеть остальных чемпионов, даже не напрягаясь? Как хорошо, что он за нас, я столько о нём слышала... — Он только в первый раз появился на поле боя, — заметил Лфар, — рано ещё о нём что-либо говорить. Хотя да, многообещающий, — он сразу же нахмурился, внимательно следя за действиями "будущего фаворита" Саны, коих было до него увесистый список, причём пола мужского. И если демасийка испытывала параллельно с восхищением и гордостью за "наших" недвусмысленный интерес к воину, то сам Лфар заметно насторожился, даже покрылся испариной. "Как? Что он здесь делает?" — мелькает в его голове тревожная мысль. Значит ли это, что... — Эй? Ты там не уснул? — машет ладонью перед лицом мужчины Сана. Тот приходит в себя почти мгновенно, и ещё задумчивый взгляд падает на обеспокоившуюся девушку. Тот осторожно сжимает её ладошку и отводит от своей физиономии. — Всё в порядке, просто о своём подумал... Знаешь, собственно говоря, мне пора идти, время не ждёт, — поспешил удалиться прочь Лфар, при этом старался без лишнего шума пройти сквозь толпу зевак. — Куда? Матч ещё не окончен же? — заметалась девчонка, бросившись останавливать его. — Вернись, ну куда же ты? Мужчина остановился, лишь смерил её снисходительным взглядом и улыбнулся, подойдя к ней на пару шагов, осторожно потрепав её по голове. — Не переживай, я же не навсегда ухожу. Сама знаешь — работа моя не позволяет находиться в одном месте долго, даже если это матчи. — Может... ну её, эту работу? Ты же всегда успеешь сунуться куда угодно, — Лфар был поклясться, что Сана своими щенячьими глазами так и вовсе прожжёт его насквозь, но понимает, что этого и быть не может, но девочку надобно успокоить. — Если отпустишь меня, то я, как только снова заеду в Демасию, привезу тебе чего-нибудь с ионийской ярмарки. — Правда? Обещаешь мне? Ну-ка поклянись! — Даю слово А... кхм, своё слово! — кивнул тот, поймав себя на мысли, что он ещё чуток, и скажет лишнего. Девица быстро переключила своё внимание на "экран", мигом забыв о недавнем разговоре, в то время как Лфар был уже далеко от столпотворения. Как же легко людей можно одурманить этой развлекаловкой, отвлечь от чего угодно. Ему и его братьям было интересно наблюдать за тем, как ловко Институт Войны манипулирует народом, выступая серым посредником между странами, точно калитка перед голодными разъярёнными волкодавами. Нереализованный потенциал, который растрачивается впустую. — Эй! Ты чего так долго? — окликнул его кто-то. Лфар не сразу заметил, что он уже наконец добрался до главных городских врат, у которых стоял караван с запряжёнными тележками. Голос принадлежал одному из привратников, который, как и другие стражники, всем своим видом выражал, что ему надоело задерживать транспорт из-за какого-то заплутавшего торгаша, в чём поддерживали возмущённые купцы. — Прошу прощения за опоздание, задержался кое-где, — легкомысленно сообщает мужчина, чем заслуживает сердитый взор привратника. — Так не пойдёт, ты сейчас пройдёшь со мной и всё расскажешь, а там уже решим — получишь ли штраф, или тебя в обезьянник на "воспитание" отправить. Лфар даже не захотел спорить с "главным", посему вместе с ним в роли задержанного направился "в участок", подальше от глаз людей. Там уже не нужно было играть в этот маскарад. — Тебе известно об этом? — переключился из учтивого гражданина в "строгого начальника" мужчина, скрестив руки. — Так точно, для нас это тоже новость, — кивнул "стражник". — Слышал, что их царёк, Лайтшилд, даже особо не задумывался, а заслужил ли он "нести демасийский стяг", как в гарнизонах эти олухи-солдаты шепчутся. По правде говоря, нам самим доподлинно неизвестны эти причины, это не в правах обычных солдафонов — знать и обсуждать, почему пошёл такой указ. — Это всё неважно, у нас только что прибавились новые проблемы, если он, конечно, не дурак. И мне сдаётся, что так оно и есть. — Извольте, даже ему не дано ничего знать, да наверняка и думать о нас вообще не будет. Уверяю, беспокоиться не нужно, всё под контролем. — Недооценивать противника — быстрый шаг к поражению, — выдал Лфар, но сам внутренне согласился с собеседником. Разве ему будет дело до житейских проблем каких-то там людишек под ногами, пока он, сам герой, будет почивать на лаврах и думать о чём-то большем? Отнюдь зарекаться тоже не следует, и не будет лишним повысить бдительность. На всякий случай, — даже если ты прав, и никаких препон не будет. Проявляйте больше осторожности, если надо, убирайте свидетелей, прикройте под несчастный случай, делайте что угодно. До тех пор — продолжайте выполнять приказы, у нас должно всё получиться. — Слушаюсь! — отсалютовал стражник, ударив кулаком по своей груди. Древний жест, суть которого известна была только им. — Ну а мне пора в дорогу, товары не ждут! — с наигранным пафосом объявил мужчина, прежде чем оба вернулись к вратам, где уже ожидали изнывающие от скуки караванщики и терпеливо бдящие привратники. Колёса вновь скрипнули, и грузные возы с лошадьми неспешно отправились в свой далёкий путь.

***

Бельфегор редко чувствовал себя раздражённым, даже во время затяжных стычек он сохранял ясность разума и стойкость духа. С момента начала боя прошло где-то стандартных полчаса, зато по-прежнему оставалось ощущение моральной истощённости, совершенно для него нетипичного состояния. Несмотря на то, что удавалось прорывать вражеские позиции и не посчастливилось терять свои, ему приходилось бросаться против одних и тех же противников, будто они не лежали мёртвыми у его ног минуту назад. Это неимоверно снижало его дух, вынуждая как можно быстрее входить в бой и сокращать численность оппонентов. Правда, такие манёвры не обходились без того, что их толпа едва не отправляла его на посмертный перерыв, благо его собственный опыт с реакцией его призывателя не подводили в минуты нужды. Да, он уже успел проклясть всё, что связано с т.н. Лигой, и пожелать ей да всему миру огня небесного, причём по вполне понятным причинам: космодесантник был сильно скован, ослаб, стал сам не свой, и лишь за определённый промежуток времени мог вернуть себе какую-то толику своей силы; ко всему этому, синхронизация с разумом колдуна, что был всего лишь обычным смертным человеком с его недостатками, тоже ограничивала возможности. Чтобы поединки были максимально сбалансированы, не превращаясь в войну Судного Дня ещё со старта или потасовку немощных стариков даже в конце... Его слух уловил очередной грохот со стороны лесного массива, видать импульс очередного заклинания всё же оголил бор на несколько деревьев. Действовать надо было быстро и решительно, пока возможность не ускользнула из рук. Учитывая, что обе базы оставались защищёнными максимум двумя охранными вышками, куда периодически кидались огромные массивы низкорослых существ, капитану ничего более не оставалось, кроме как устроить красочное шоу с огнём — как тогда, ещё во время боевой операции на флагмане хаоситов. Манёвр был прост: отвлечь врагов, пока в нужном месте не будет заложена мельта-взрывчатка, после чего как можно быстрее уходить с позиций противника. Эффект быстро приходил действие, и от еретиков оставались лишь обожжённые огарки, если вообще что-либо оставалось. Если подобный трюк срабатывал тогда, то здесь тем более должно получиться. Проблема заключалась только в одном: во время командной схватки они попали в очень нехорошую засаду, из которой не всем удалось выйти живыми, даже в противном случае — довольно потрёпанными, и жалобно скрипящие сервомоторы его брони МК.8 красноречиво об этом говорили. Противники, конечно, после стычки направились куда-то прочь, в неизвестном направлении, и потому Астартес не мог ожидать, что его не встретят с "распростёртыми объятьями". Однако рискнуть следовало, пока даже призрачный шанс существует, как и мельта-бомба, заготовленная впрок для таких случаев.

***

— Наседай давай! Осталось ещё немного! Он почти сдался! — Пасть свою заткни, слизняк! Пререкания не прекращали преследовать красную команду даже во время охоты на Барона Нашора в его логовище — жуткая змееподобная тварь Бездны, подчинённая воле призывателей для сражений на Полях Правосудия. Тех самых, одни из которых сейчас умудрялись в очередной раз гавкаться в такой ответственный момент. Чудовище изрыгало едкую кислоту, превращавшую доспехи в оплавленные почерневшие комки, подбрасывало в воздух бойцов и всеми средствами боролось против настырных чемпионов. К счастью, на их эффективности споры не сказывались, и потому Барон покрывался новыми повреждениями, которые его усиленная регенерация не успевала закрыть. Проклятые цепи обвивали массивную тушу монстра, пока драконье пламя опаляло его шкуру при поддержке магической силы шуримского артефакта вкупе с хаотичной энергией Бездны. Нашор упорно противился своим смертным врагам, но когда при новом броске он собрался всеми тремя пастями пожрать наглецов, чемпионы смогли сфокусировать свою мощь и в едином порыве ударить его прямо в лоб, и лишь тогда его настигло поражение. Тварь протяжно заревела, сотрясая своим предсмертным воем всё Ущелье, пока его сущность вновь засасывалась во мрак, разделяя при этом часть своего могущества с победителями. Такая мощь... трудно бороться со столь манящим искушением обрушить её на головы соперников, дабы стереть их в порошок. Такой сладостный прилив, притом уже столь родной и приятный для тех, кто прочно связан с миром тьмы несокрушимыми узами. Такие ощущения дарит сокровище Бездны... наделяет немыслимой властью, энергией... голодом. Голодом разрушения. Нужно сокрушить, раздавить! Но сначала неплохо было бы напоследок вернуться на базу и набраться сил к решающему удару, так как необходимо было встретить победу надлежащим образом — с блеском и пафосом. Встав в образный круг, воины вошли в синхронизацию со своими призывателями, потянувшись к ним своим разумом. Знакомое единение, привычное... и укол сильного беспокойства. К чему бы это? Вспышка, и заклинание возврата, усиленное "дланью Барона", в считанные секунды с характерным гулом создало пространственный переход, мигом вернувших чемпионов к фонтану. Вот оно, осталось подождать всего-ничего и... Силовая перчатка усердно молотила красный кристалл нексуса, по сияющей поверхности которого разрослась сетка трещин. Бельфегор едва заметил чужое присутствие, как разъярённые бойцы мигом набросились на него с азартом, свойственным зверям во время охоты на крупную дичь. По инерции капитан выхватил болт-пистолет и дал встречный залп в их сторону, но было уже поздно: под бешеным ураганом вражеских атак керамит откалывался от каркаса доспехов, которые в свою очередь пытались защитить носителя от урона сверхъестественного оружия, но лишь ломались вместе с плотью. Вэрас смутно осознавал, когда подобное ощущение презренной беспомощности ему приходило в последний раз, а до этого — ещё. Может быть, когда стая мутантов или группа предателей-космодесантников обступали его со всех сторон и ярились на него. Может быть, когда демоническое отродье на "Проклятом Жнеце" игралось с ним, как с очередной куклой, чтобы потом одним щелчком вырвать бьющийся клок угасающей жизни. Недооценить врага — значит найти скорое поражение, и эта мысль пришла к нему, когда он уже был опрокинут навзничь, а над ним стояли торжествующие противники. В их подёрнутых сиреневой дымкой взглядах отражалось откровенное злорадство, доминирование над павшим, обессиленным оппонентом. Отнюдь, не сдавшимся. Бельфегор знал, что ему всё равно придётся здесь лечь. Правда, насчёт поражения он сильно сомневался. — Твоё последнее слово? — в унисон изрекли они, свысока взирая на космодесантника. Слабо уловимый писк устройства говорил ему, что он всё же успел. Они ожидали, что встретят сжавшегося в комок побитого щенка, пусть и в теле переростка. Они ожидали, что прочтут отчаяние, безысходность, смирение с грядущим победой, к их же вящей радости. Никак не насмешку. Капитан смеялся; хрипло, гулко, с искажённой вокодером интонацией, но смеялся. Всего секунду. — Во имя Императора, умрите! — внезапно воскликнул он, прежде чем рядом раскатился мощный грохот. Пятёрка "красных" чемпионов мигом переключили внимание к источнику, но только сейчас, с невыразимым ужасом, заметили причину столь вызывающего поведения Астартес. — НЕТ! — воскликнули они, вынужденные наблюдать, как дестабилизированный кристалл взмыл в воздух, в агонии сотрясаясь из-за неконтролируемой цепной реакцией. Пространство вокруг него сжимался в одну точку, до состояния самой сингулярности. Чтобы в доли секунды коллапсировать в разрушительный взрыв высвобожденной на волю энергии. Ударная волна с огромной скоростью сметала всё живое и неживое на своём пути, но защитные "протоколы" успевали "испарять" чемпионов, унося с поля боя их эссенцию прежде, чем их стирало в порошок. Только успевшие покинуть фонтан союзники тут же замечали красное зарево вдали, постепенно становившееся всё ярче и ярче. При виде такой трогательной красоты, никто из них не смог сдержать хотя бы слабой улыбки, вместе с этим испытывая приятно разливающееся по всему телу ощущение невероятного торжества. Его, как они, наверняка разделяли и призыватели-победители, позаботившиеся о том, чтобы вернуть своих фаворитов назад, "в реальный мир". Хорошая работа, отлично сыграно... "Красные" вот тоже не постеснялись открыто проявить свою экспрессию по поводу этой игры, это великолепно выражалось в возвышенной нежной любви ноги призывательницы с промежностью и физиономией её самого лучшего товарища. Частые и частые встречи двух влюблённых сопровождались хвалебными одами о "профессиональной игре за красавицу-Шивану" и очень громкими вздохами со стороны второго. То ли от душевных комплиментов, то ли от перманентно испытываемой боли — не ясно. Другие тоже времени не теряли даром, ведь когда ещё два "лучших друга" смогут покататься по полу и подарить самые лучшие свои тумаки и ссадины? Конечно, считается, что такая изысканная вещь, как "звездюли", не отличается приятными вкусовыми качествами при угощении, но к счастью их было много, да каждому всегда хватит самой большой порции. — Идиоты, — буркнул стоявший всё это время в сторонке их сокомандник, пропустивший раздачу "близких подарков", в кручине и тихом пожелании провести сладкую романтичную ночь с родительницами его друзей поспешил покинуть залу, оставляя тех в одиночестве выяснять отношения между собой. Даже судья, наблюдавший за этим актом, предпочёл не вмешиваться в балаган, ведь куда лучше устроить им неожиданное дисциплинарное наказание, чем транжирить свои дорогие нервы и отчитывать их сейчас.

***

Эта ночь победителями отмечался с размахом, позволяя себе на этот раз отбросить свои маски и поделиться со своими знакомыми и друзьями впечатлениями о сегодняшнем бое. Матчи продолжались допоздна, и на этот раз никто повторно не призывал одних и тех же чемпионов на Поля Правосудия. Завтра они вновь вернутся в обычное русло жизни, облачатся в сброшенные на сегодня шкуры и продолжат свои дела. Лишь Бельфегор был один, гораздо дальше от всей кутерьмы, в гордом своём одиночестве, лишь яркий свет луны осеняло его, как его душу — свет божественного Императора. Здесь он был свободен, и больше не было этих сдерживающих клещей. Во всём этом был определённо был плюс, даже в вынужденной борьбе за интересы чуждой ему державы — он сможет узнать своего врага, понять его, и его слабости, силы, интересы. Весь мир полнился разномастной скверной, сама земля едва дышла в этой едкой мгле. Она молила о том, чтобы эта грязь была очищена тщательнейшим образом, и Красный Охотник об этом позаботится. Один в поле не воин, если ты не сверхчеловеческий воитель с буквально вековым опытом и недюжинной силой. Честные люди, блуждающие в неведении, рано или поздно найдут спасение, даже если их придётся силой вытаскивать из этого омута. Всё же, внутренне он надеялся, что помимо прочего он найдёт путь к своим братьям, даже если ему ради этого придётся провести вечность. Надежда — первый шаг на пути к разочарованию, но она также может стать путеводным маяком. Слабый будет ждать чуда, сильный же сам найдёт его. Сила живёт не в мускулах, но в праведном духе. В этом не было сомнений.