Обучение доктора Джона Уотсона

Секунду Джон ошарашенно наблюдает, как окровавленный труп тяжело валится на пол, а затем выплевывает в сторону Шерлока гневные слова. Не удерживай его двое мужчин, он бы выцарапал этому ублюдку глаза. – Ты чертов сукин сын! Шерлок спокойно смотрит на него, и от этого бесстрастного выражения ярость Джона только усиливается. – Я убью тебя! – клянется Джон. В голове набатом бьет мысль, что это – последние слова, которые стоит говорить этому психопату, но Джон ее игнорирует. – Убью тебя к чертовой матери, обещаю! – Очень самонадеянно, Джон, – усмехается Шерлок, небрежно убирая пистолет в карман. По щелчку его пальцев несколько мужчин уносят тело. В отчаянии Джон смотрит на тянущийся за ним кровавый след. Он сильно сомневается, что мужчину похоронят должным образом. Джон не религиозен, но у него есть принципы. Самое меньшее, что Анджело заслужил – покоиться с миром. – Но, полагаю, у тебя не будет времени спланировать свою бессмысленную месть – будешь слишком занят тем, что тебя ждет, – Шерлок придвигается ближе, скрестив руки, склоняясь над неподвижным Джоном. Детский прием запугивания. Слова тревожат его гораздо сильнее, чем поза Шерлока. – Полиция уже едет, – выплевывает Джон. Он понимает, что, возможно, не стоило этого говорить, но уже слишком поздно. – Ты не сможешь… – О, – перебивает его Шерлок, – ты об этом? – Достав из одного из своих многочисленных карманов небольшой диктофон, он нажимает кнопку. Из динамика раздается металлический голос: «Полиция, что у вас произошло?», и тогда Джону становится по-настоящему страшно. Он слышит свой ответ, но затуманенный разум не в состоянии сфокусироваться. – Довольно сложно, – говорит Шерлок, пока запись продолжает играть, – взломать полицейскую линию без ведома моего брата. В конце концов, это дало тебе фору еще в десять минут. К счастью, мне пришлось отфильтровать не слишком много звонков, прежде чем наткнуться на твой. И как только сюда послали патруль, я отправил поддельное сообщение о том, что находящаяся неподалеку полицейская машина уже выехала. Если тебе интересно, не вызовет ли полицию кто-нибудь еще, учитывая весь тот шум, что мои люди тут устроили, то не волнуйся. Мы в центре Лондона, и все, что может услышать случайный пешеход – звук разбитого окна. Ты, конечно, понимаешь, что у моего пистолета есть глушитель, поэтому, если они не обладают сверхслухом, никто не в курсе самоотверженной смерти твоего друга. На последних словах Шерлок ухмыляется, вырывая Джона из затуманенных мыслей, куда он погрузился во время его речи. Небрежная насмешка над единственным хорошим человеком, которого Джон встретил за несколько дней, понуждает его сделать то, чего он не делал с детства. Он плюет Шерлоку в лицо. Плевок застывает на скуле, прямо под расширившимися глазами. Шерлок аккуратно прикасается к этому месту и, отведя руку, пристально смотрит на каплю. Мужчины по обе стороны от Джона напрягаются, не желая оказаться под перекрестным огнем. Переведя взгляд на Джона, Шерлок видит в его пронзительных глазах неприкрытую ненависть. И ни следа страха. – Поразительно, – бормочет он. Джон не успевает заметить движение рукой, когда ощущает на щеке жгучую боль. От удара голова отвешивается назад, и он подавляет грозящий сорваться с губ стон. – Но неприемлемо, – заканчивает Шерлок. Стерев остатки слюны, он кивает одному из мужчин рядом с Джоном. – На твоем месте я бы держал язык за зубами, – советует этот безумец. Секунду Джон чувствует чистейшую панику, а затем в бок ему вдавливают электрошокер. По телу разливается невыносимая боль, и, не успев больше ни о чем подумать, он отключается. *** Постепенно Джон приходит в сознание. Проведя сухим языком по зубам, он, к своему облегчению, не чувствует крови. Эта мысль пробуждает воспоминание о том, как мозги Анджело разбрызгивались из затылка. Прекрати, твердит Джон себе. Он начинает выполнять дыхательные упражнения, которые делал раньше, когда кошмары сменялись воспоминаниями. Именно тогда он и замечает, что что-то не так. Лица почти сразу касается теплый воздух его же собственного дыхания. Джон думал, что все это время его глаза были закрыты, но теперь он понял, что держал их открытыми с того момента, как вспомнил про Анджело. Просто перед ним кромешная тьма. Джон поднимает руки. Вытянув их примерно на фут, он упирается в твердую стену. На лбу выступает холодный пот. Джон давит на стену, проверяя ее на прочность. Стена металлическая. Когда он толкает ее, раздается легкий гул, но стена не поддается. Что-то кроме двери заставляет ее дребезжать при каждом нажатии. Подняв руки, Джон упирается в крошечный потолок практически прямо над головой. Давить на стенки по обеим сторонам бессмысленно: по бокам у него еще меньше места, чем перед ним. Джон гордится своей способностью видеть в темноте, но с тех пор, как он попытался понять, где оказался, ничего не прояснилось. Вокруг непроницаемая тьма. Джона начинает охватывать паника, и он вновь молотит ладонями по стене. Вновь раздается гул, и вдруг начинает ужасно кружиться голова. Громкий шум мешает его отсутствующему чувству направления. Он осторожнее надавливает на холодную сталь. Под его прикосновениями она теплеет. Неожиданно Джона поражает мысль о том, что ему напоминает этот ящик. Он не может отогнать сравнительный образ, вырывающийся на передний край сознания. Он в крошечном ящике. Его окружает темнота. Он в гробу. Страх, словно паучки, расползается по телу, и Джон испускает дрожащий выдох. И, словно этого не достаточно, поерзав, Джон убеждается, что он обнажен. Вырвавшийся у него истеричный смех разгоняет паучков. Не в силах сдержать смешки, Джон зажимает рот рукой. Задержав дыхание, он осознает, что воздуха, возможно, осталось не так уж много. В отчаянии Джон сильнее давит на стены своей темницы, несмотря на устойчивое сопротивление. Он давит и давит, но стены не поддаются. Джон молотит кулаками, потом пытается навалиться всем телом. От этого начинает кружиться голова. Или из-за нехватки воздуха? Джон больше не может сказать наверняка, и эта неопределенность его добивает. Неожиданно возникает ощущение, будто он плывет. Джон вспоминает сказку, которую слышал в школе. О том, как женщину и ее незаконнорожденного сына заколотили в ящик и бросили в море умирать. Не совсем подходящая история для детей, теперь он это понимает. Ящик, в котором он находится, непрерывно качается. Джону кажется, он слышит плеск волн. Где-то в подсознании доктор и солдат говорят ему, что это классический пример галлюцинаций, вызванных сенсорной депривацией. Но сейчас ему все равно. Мысль о вечном дрейфе в безбрежной пустоте океана невыносима. Только он, наедине с милостью Матери-Природы (а это чувство, будем смотреть правде в глаза, ей неведомо) и своей прочной клеткой. Джон уже не думает о гордости. Не думает о том, чтобы быть сильным. Не думает даже о том, что надо беречь воздух. Он кричит. И кричит. И кричит. Ему отвечает эхо.