Обучение доктора Джона Уотсона

Голос умолк довольно давно. Или всего несколько минут назад? Трудно сказать. Заняться Джону в буквальном смысле нечем, а потому он начал выстукивать на двери различные ритмы. Сначала песни Битлз, потом просто случайные композиции. Помогло убить время, которого у Джона теперь оказалось навалом. Время шло, в гробу было душно, и Джон начал замечать, что ему хочется пить. По спине и груди ручьями стекал пот. Каждый судорожный вдох – словно пытка. По крайней мере, в старой камере ему никогда не приходилось мучиться от жажды. Джон уже начал сравнивать, но если его это и напугало, то совсем чуть-чуть. Жажда становилась все сильнее. Джон испугался, что Шерлок так и оставит его здесь, пока он не задохнется и не умрет. Он попытался закричать, но из горла вырвался только сдавленный кашель. С каждой новой каплей пота он отмечал, сколько внутренних резервов у него осталось до того, как обезвоживание возьмет свое. Потом, к счастью, отворилась крошечная дверка, но внутрь не проник ни один лучик света. Что бы ни было снаружи, там было так же темно. Что-то закапало на лицо, и прежде, чем Джон понял, под каким углом находится, к губам его поднесли трубку. Он тут же жадно к ней присосался. Пластиковая бутылочка больше напоминала поилку для хомячков: божественная жидкость поступала тогда, когда Джон сам ее вытягивал. Он жадно глотал, прервавшись только, чтобы вдохнуть воздуха. Когда он осушил бутылку до последней капли, ее забрали. С губ Джона чуть не сорвался умоляющий стон, но он вовремя сдержался. Просто попроси, он всегда дает то, что ты просишь. Но Джон по-прежнему молчал. Крошечная дверка вновь захлопнулась, и прохладный воздух быстро нагрелся от тепла тела Джона. Он пытался как мог не тосковать по этой прохладе. Но с течением времени настойчиво дал о себе знать мочевой пузырь. От пота, стекавшего по спине, становилось только хуже. Джон заерзал, спина потерлась о металл. Он попытался сконцентрироваться на чем-нибудь другом, чувствуя, как внутри все раздувается. Когда настоятельная потребность стала перерастать в отчаянную необходимость, Джон снова заколотил по двери. Ему нужно наружу. Нужно выйти. Боже, это уже слишком. Неужели Шерлок и правда заставит его пройти через это? Конечно, заставит, ты ведь сбежал от него. Джон задрожал, из горла вырывался тихий стон. Он больше не мог сдерживаться. Запах был непереносим. Исходя из того, как жидкость стекала по бедрам и образовала под ним лужицу, Джон, чуть ли не в истерике, осознал, что все это время лежал на спине. От унижения в уголках глаз выступили слезы, и Джон спрятал лицо в ладонях. Несколько минут он лежал в собственной грязи, отчаянно пытаясь не ерзать, чтобы не забрызгаться. Неожиданно дверь его камеры полностью открылась. Кондиционированный воздух охладил потную кожу, а теплая моча стала ощущаться еще острее. Снаружи по-прежнему было совершенно темно. Прежде чем он успел среагировать, пара рук бережно, но быстро вытащила его из ящика. Встав на ноги, Джон почувствовал, как смесь его собственных жидкостей стекает вниз по спине до лодыжек. От стыда Джон не смог сдержать стона. Хватка на его плечах, кажется, смягчилась. Его куда-то повели. Тот, кто его вел, очевидно, видел гораздо лучше, чем Джон. Ворсистый ковер под ногами сменился холодным кафелем. На секунду Джон понадеялся, что вернулся в свою старую камеру. Что он выучил урок. Но руки его по-прежнему не отпускали. Его остановили, а потом аккуратно приподняли ему ногу, чтобы он шагнул вверх. Это определенно не его камера: там пол был совершенно гладкий, включая ванный отсек. Почему тюремщик просто не попросил Джона сделать шаг? Джон не спрашивает. Не хочется быть наказанным за то, что открыл рот. Вторую ногу Джон поднимает, не дожидаясь просьбы, и его одобрительно гладят по плечам. Одна рука все еще держит его, а вторая, судя по звукам, что-то поворачивает. Неожиданно Джон начинает тонуть. В панике Джон захлебывается, пытается отойти назад. Только не это, боже, только не это. Руки держат его за локти, не давая отстраниться. Джон весь трясется и лишь через несколько секунд понимает, что на самом деле не тонет. Он в душе. От смущения краска сильнее приливает к лицу, но мужчина (Шерлок, очевидно) никак не комментирует его срыв. Он просто держит Джона, пока его омывают струи воды. Через несколько минут он поворачивает Джона передом, позволяя ему очиститься от самого худшего. Шерлок делает шаг назад, но останавливается, потому что Джон тут же хватает его за запястье. Шерлок проверяет, не улучшилось ли у Джона зрение, но нет. Взгляд у него по-прежнему расфокусирован, но направлен примерно туда, где находится Шерлок. Джон не хочет оставаться в одиночестве. Прекрасно. Шерлок успокаивающе сжимает ему плечи, но все равно отходит. Спотыкаясь, Джон делает шаг вперед, пытаясь получить единственный за несколько часов контакт с человеком. Но ничего не находит. Оставаясь под успокаивающими струями воды, Джон ощупывает воздух, но никто не протягивает ему руку. Покинув ванную, Шерлок аккуратно закрывает за собой дверь, чтобы Джон не услышал, что его заперли. Подойдя к своим спальням, он впускает внутрь двух подручных. Не задавая вопросов и не тратя времени даром, они принимаются за работу: с помощью чистящих материалов очищают и стерилизуют ящик. Шерлок превосходно видит в темноте, а им приходится использовать специальные очки. Полная темнота на этой стадии имеет ключевое значение. Шерлок возвращается в ванную, чтобы проверить, как там Джон. Он так и не вышел из-под душа, словно прирос к месту. Слух напряжен, пытаясь уловить малейший шум. Шерлок подходит к Джону, давая знать о своем присутствии, чтобы не напугать его. Внимание Джона тут же переключается на источник звука. Шерлока охватывает возбуждение: наконец-то Джон сосредоточен исключительно на нем. Медленно протянув руки, Шерлок сжимает плечи Джона. Он недолго пробыл в заключении, но стресс уже начинает сказываться. Кости выступают сильнее, а в облике Джона проявляется усталость, которой раньше не было. Шерлоку это нравится. Он осторожно выводит его из ванной. В этот раз Джон стоит настолько близко, насколько это возможно, одной рукой хватаясь за промокшую рубашку Шерлока. Его единственным собеседником был только собственный измученный разум, так что он может себе это позволить. Это не значит, что он признает поражение. Не значит. Продолжай убеждать себя в этом. Шерлок приводит Джона обратно в основную часть спальни. Приспешники поработали на совесть и уже ушли. Шерлок раздумывает, не повысить ли им зарплату в качестве благодарности. Только если они будут помалкивать о том, что им было приказано делать. Они приближаются к ящику, и наконец Джон понимает, что произойдет дальше. Напрягшись в руках Шерлока, он начинает вырываться. Он не может туда вернуться. Не может снова остаться наедине с тенями. Из горла вырывается стон, и Джон даже не пытается его сдержать. Шерлок крепко обхватывает его за талию, прижимая ближе. Джон еще больше сопротивляется. Он не может вернуться. Он не вернется, черт возьми, не вернется. – Джон. Услышав собственное имя, Джон вздрагивает. Это первый раз за целую вечность, когда он слышит чей-то голос, кроме своего. В глубоком голосе звучит предупреждение, и Джону почти отчаянно хочется услышать его снова. Но Шерлок больше ничего не говорит. Собственное имя – единственное предостережение, которое Джон получил. Не то чтобы сейчас он мог как-либо противостоять Шерлоку. Если начнет бороться, скорее всего, придется провести еще больше времени в этом мини-аду. Или чего похуже. Не говоря ни слова, Джон обмякает в руках Шерлока. От отчаяния сжимается горло и щиплет глаза. Рука, обнимающая его за талию, успокаивающе поглаживает поясницу. Они подходят к ящику, все еще лежащему на полу. По запаху Джон понимает, что его тщательно вычистили. Он чувствует облегчение, хотя уже и забыл, что об этом надо беспокоиться. Не дожидаясь приказа, он заносит ногу, чтобы шагнуть внутрь, но Шерлок его останавливает. В душе вспыхивает надежда, но тут же угасает, когда на глаза надевают повязку. Джон не понимает, зачем это надо, ведь он и так ничего не видит на расстоянии вытянутой руки. Шерлок сжимает Джону руку, без слов предупреждая, чтобы он не двигался. Джон колеблется, но в конце концов кивает. С неохотой Шерлок отстраняется. Какое-то время все внимание Джона было сосредоточено только на нем, он был нужен Джону. Это чувство опьяняло. Он хочет, чтобы так продолжалось всегда. Так и будет, если все пойдет как надо. Шерлок включает в комнате свет. По тому, как Джон вздрагивает, становится понятно, что он ощутил это даже сквозь плотную повязку. Шерлок ждет, когда он ослушается и сорвет повязку, чтобы наконец иметь возможность видеть после стольких часов, проведенных в темноте. Но Джон этого не делает. Он по-прежнему стоит, сжимая руки в кулаки. От такой картины Шерлоку хочется сейчас же закончить испытание, но он не может. Джон еще не готов. Взяв необходимое оборудование, он возвращается к Джону. Пока тот был в заточении, Шерлок не только работал, но и проводил исследования. Очень тщательные. Он мог бы просто оставить Джона в ящике, периодически вынимая его оттуда, устраивая перерывы. Но тогда многое остается на волю случая. Джону нужна полная изоляция. Однако Шерлок забыл о физических потребностях его тела. Теперь он намерен исправить эту оплошность. Джон вздрагивает, когда что-то опоясывает талию. Под повязкой он хмурится. Похоже на ремень. Не считая того, что эта штука гибкая и обхватывает тазовые кости без застежки. Джон знает, что вопросов лучше не задавать. Что-то пластиковое изгибается и защелкивается у бедер. В голове начинает вырисовываться картинка, и все становится совершенно ясно, когда головки члена касается холодная смазка. С губ Джона срывается тихое «Нет». Он пятится, но натыкается на ящик. Шерлок встает на колени и больно хватает Джона за задницу. От резкой боли Джон шипит. Смысл послания доходит до него четко и ясно. Не двигайся. Усилием воли Джон перестает трястись, а тремор перемещается и сосредотачивается в руках. Мягко похлопав Джона по попе, Шерлок продолжает смазывать уретру. По крайней мере, движения у него легкие. Джон знает, что Шерлок, скорее всего, ни разу не доктор, но… Джон не то чтобы доверяет ему, но действует Шерлок очень аккуратно. Нанеся достаточно смазки, Шерлок берет катетер за один конец, снимает насадку и осторожно вводит его в член Джона. Ощущения довольно странные, граничащие с болью. Раньше в эту часть тела ничего не проникало, а теперь она неожиданно заполняется. Однако Джон не двигается. Лишь прерывисто дышит носом в то время, как мягкая трубка движется дальше по мочеиспускательному каналу. Шерлок добавляет больше смазки по мере необходимости до тех пор, пока Джон уже практически не осознает, сколько в него ввели. Наконец, Шерлок отстраняется, и Джон с облегчением выдыхает: – О боже… Ему по-прежнему непривычно ощущать в себе посторонний предмет, а на конце и в основании члена чувствуется постоянная боль. Если бы он только что не опустошил мочевой пузырь, ему бы снова понадобилось в туалет. Когда он слегка дергается, эта штука двигается в нем, и Джон в испуге замирает. Он врач, а Шерлок на первый (скорее всего) раз прекрасно справился. Но картинки того, как трубка разрывается и разламывается внутри, все еще пляшут в голове. Шерлок надавливает ему на плечо, и Джон снова дышит. На этот раз Шерлок помогает ему вернуться обратно в ящик. Джон шагает медленно и осторожно, то и дело вздрагивая, хватая ртом воздух. Наконец он снова ложится на спину. Джон ждет, что дверь захлопнется, готовый снова уйти в себя. Но ничего не происходит. Не лязгает металл, и Джон начинает беспокойно ерзать. Длинные пальцы проникают под повязку и аккуратно снимают ее. Джон зажмуривается, красный свет за веками слишком ярок для его отвыкших глаз. Шерлок не дает никаких указаний, а потому Джон нерешительно открывает глаза. В них тут же бьет непреодолимый, но долгожданный яркий свет, на фоне которого вырисовывается высокий силуэт. Затем Шерлок двигается, и Джон кричит: «НЕТ! НЕ НАДО!», но его слова резко обрываются, когда дверь с лязгом захлопывается. Звук защелкнувшегося замка оглушает. Из колонок до Шерлока доносятся звуки ударов и крики отчаяния. Дверь не сдвигается ни на дюйм, будто внутри и нет человека на грани помешательства. Шерлок не знает, почему в последнюю секунду снял повязку. Первоначальный план состоял в том, чтобы проявить милосердие и позволить Джону снять повязку самому, как только он его запрет. Однако судя по улыбке, которая превращает лицо Шерлока в жуткую маску, он сделал это просто для того, чтобы услышать мольбы Джона.