Обучение доктора Джона Уотсона

У Джона есть время поразмышлять, что же в сложившийся ситуации хуже всего. Отвратительный запах пота и несвежего дыхания? То, что из всех ощущений осталось только прикосновение металла к липкой коже? Нет. Темнота? То, что он забыл солнечный свет? Ощущение, что больше никогда не сможет выключить свет, не испытав при этом панической атаки? Нет. Слабеющие мускулы? Невозможность пошевелить ничем, кроме рук? То, что его оставили сходить с ума в заточении, дав лишь возможность исступленно колотить по стенам? Нет. А может, тот факт, что у него пластиковая трубка в члене? То, что Шерлок контролирует даже эту его часть? В этом аду он даже пописать самостоятельно не может. Может, это утрата тех унизительных мелочей, которые делают его человеком? Нет. Галлюцинации. Поначалу это были кошмары о том, как его бросили в море на произвол судьбы, но чем дольше он был заперт, тем сложнее они становились. Перемешиваясь, они переплавляются в сплошное безумие. В какой-то момент Джон вспоминает, как погружался в океан. Он начал паниковать, думая, что утонет, но тут его взгляду открылась школа волшебных говорящих рыбок, которые помогли ему дышать под водой. А затем они все запели хором, превзойдя саму Русалочку. Джон не уверен, правда ли он пел. Но при мысли об этом его по крайней мере на пять минут охватывает нервный смех. Больше всего в своих видениях он ненавидит то, что даже не может определить, спит он или бодрствует. Сон помогает убить время, бодрствование – прочувствовать его. Он больше не понимает, где находится: в царстве грез или в реальном мире. Единственный момент, когда он уверен в ответе – когда вновь чувствует металл своего гроба. Еще невыносимее становится от того, что в своих галлюцинациях он не всегда резвится с морскими созданиями. Иногда он действительно тонет. Или его мучительно убивает какой-то древний глубоководный монстр. Иногда он возвращается в Афганистан и не может помочь никому в этом ящике. Но слышит, что снаружи идет война, хорошие люди оказываются под обстрелом, его друзей разрывает на кусочки. И как бы громко он ни кричал, как бы ни умолял, никто его не убьет. Джон уверен, что Афганистан – это галлюцинация, но определить становится все труднее. Сны накладываются на реальность, что приводит к постоянной усталости. Как уснуть, если не можешь отличить сон от яви? Изнеможение и беспокойство смешиваются в адский коктейль. В голове возникает картинка, как Шерлок протягивает ему очень пикантный напиток из крови, украшенный зонтиком, сделанным из крошечного позвоночника, на который натянута кожа. Джон опять начинает хихикать. Через некоторое время (определять точнее нет смысла) вновь открывается крошечная дверка напротив рта. Как и в прошлый раз, свежий воздух просто восхитителен. Послушно открыв рот, Джон ждет, когда к губам поднесут бутылку с водой. Вместо этого в рот проскальзывает ложка горячей овсянки. От неожиданности Джон давится и роняет большую часть на грудь. Подобрав кашу пальцами, он отправляет ее в рот. Теперь, когда шок прошел, дикий голод дает о себе знать, хотя до этого Джон его даже не замечал. Наверное, был слишком занят звуком разрывающихся снарядов, которых здесь на самом деле нет. К губам вновь осторожно подносят ложку, и Джон жадно все проглатывает. Это обычная овсянка, но в ней чувствуется легкий привкус меда и кусочки грецких орехов в качестве источника белка. Сейчас Джону было бы все равно, даже будь это кошачья еда, лишь бы заполняла желудок. С каждой ложкой усталость проходит, и Джон чуть в большей мере чувствует себя человеком. Пойманным в ловушку, заточенным, лишенным свободы, но человеком. Он слышит, как ложка соскребает с миски последнюю порцию, и, прежде чем проглотить кашу, ненадолго задерживает ее во рту. Дверка закрывается, а Шерлок так и не произнес ни слова. Джон глубоко вдыхает. Возможно, эта часть хуже всего – когда дверь закрывается и он возвращается в свой мирок. Со временем Джон опять начинает ерзать. Ему снова нужно в ванную, но теперь по совершенно другой причине. Он не переставая колотит в дверь, хотя и сомневается, что Шерлок слышит или вообще обращает внимание. Боже, он не хочет делать это здесь. То, что он обмочился – уже скверно, но это? Прежде, чем Джон начинает всерьез паниковать, дверь открывается. В офисе или в доме, или черт знает где он находится, по-прежнему темно. За руку его отводят в ванную. На этот раз Джон шагает увереннее, но все еще цепляется за Шерлока для поддержки. Истощение берет свое. Джона сажают на холодный фарфоровый унитаз, а его руки помещают на рулон бумаги. Он слышит удаляющиеся шаги, но не может определить, остался ли Шерлок в ванной или вправду ушел. Джон вздрагивает от смущения и нерешительности, но ведь выбора у него, на самом деле, нет? Закончив свои дела, он приводит себя в порядок и смывает воду. Несколько секунд одиночества в просторной, пустой темноте. Потом появляется Шерлок и становится перед ним на колени. Лишь через несколько секунд удивленный Джон понимает, что тот делает. Щедро нанеся смазку на кончик, Шерлок очень медленно вытаскивает катетер из тела Джона. От облегчения у него слабеют колени. Поднявшись, Шерлок выливает содержимое контейнера в унитаз. Джон думает, что он снова собирается вставить катетер, но вместо этого Шерлок отводит его в душевой отсек. И уходит, оставив Джона стоять точно под душем. Теплая вода – настоящее блаженство, так что Джон просто позволяет ей омывать себя. Смыть с него всю грязь, пот и слезы. Джон чувствует, как сзади его обхватывают руки. Шерлок одет и скоро совсем промокнет, но его это, кажется, не волнует. Он просто стоит, прижавшись к нему грудью, так что пуговицы вдавливаются в спину. Нерешительно Джон начинает поглаживать руки Шерлока. Он не знает, зачем это делает. Он ничего не замышляет. Не планирует повалить Шерлока на пол. Не пытается никого соблазнить. Он просто хочет прикоснуться к кому-нибудь; хочет, чтобы к нему прикоснулись. Когда Джон начинает поглаживания, руки обхватывают его чуть сильнее. Потихоньку одна рука отпускает талию и перемещается на грудь. Дотрагивается до сосков, переходит на живот, касается пупка. На взгляд Джона, в этой ласке совсем нет похоти. Он чувствует, что Шерлок исследует его, в полной темноте пытается составить карту его тела. Ничего более интимного он в своей жизни не испытывал. Джон весь дрожит, и не только от напряжения. Прикосновения становятся настойчивее. Пальцы касаются его члена, который медленно наливается кровью. Другая рука покоится у него на бедре, прижимая вплотную к Шерлоку. Почувствовав, как что-то твердое упирается между ягодицами, Джон охает. Рот тут же наполняется теплой водой, и Джон быстро ее выплевывает. Прикосновения к члену дразнят, так и не переходя в настоящие поглаживания – лишь невесомые движения вверх и вниз. Джону этого более чем достаточно: находясь в ящике, он вообще не мог к себе прикоснуться. Стоило ему дотронуться до липкой кожи, как его начинало тошнить. С бедра рука перемещается ниже, мягко обхватывая яйца. Джон стонет, откидывая голову Шерлоку на плечо. Тот напрягается, а затем начинает тереться о его задницу. Теперь стонет уже Шерлок, крепче сжимая член Джона. – Боже, – за шумом воды шепот Джона едва слышен. Рука Шерлока движется вверх-вниз, сжимая крепче у основания, ослабляя хватку у головки. Выступившую смазку тут же смывает водой, но пальцы Шерлока все равно пытаются распределить ее по члену. Джон ерзает, чувствуя быстрое приближение оргазма – неудивительно, учитывая, сколько времени (возможно, несколько дней) он провел без человеческого контакта. Пальцы Шерлока гладят его промежность, и спустя три движения кулаком Джон кончает с тихим «Шерлок». А тот, словно одержимый, внезапно хватает Джона за бедра и начинает тереться об него с ярым остервенением. Пошатнувшись, Джон опирается на стену перед собой. Шерлок наваливается на него, слегка касаясь губами уха. Лишь пыхтение говорит Джону о том, что Шерлок получает удовольствие. Еще несколько толчков, и Шерлок кончает в штаны с глухим «Джон». Шерлок оседает вперед, осторожно, стараясь не слишком давить на своего ослабевшего доктора. Джон – послушный, обнаженный, мокрый – для Шерлока это было слишком. Прежде такой непокорный, теперь Джон тянулся за его прикосновением. Шерлок не помнит, когда еще настолько терял самоконтроль, как это происходит рядом с Джоном. И это возбуждает. Вода становится холоднее, и Шерлок, протянув руку, выключает ее. Он осторожно поднимает прислонившегося к стене Джона. Развернув его, хватает ближайшее полотенце и начинает насухо его вытирать. От этих действий Джону становится тепло и спокойно, и он расслабляется. Закончив, Шерлок бросает полотенце на пол. Вытащив из кармана промокшую повязку, надевает ее Джону на глаза. Тот напрягается, поняв, что это значит, но не издает ни звука. Когда Шерлок снова вставляет катетер, действует он уже более умело. По-прежнему невероятно аккуратно и осторожно, но быстрее. Еще одна маленькая победа, усмехается он про себя. По окончании процедуры выключает свет и выводит Джона. На этот раз Джон знает, как закончится вечер, но даже не останавливается. Он просто идет в ногу с Шерлоком. И преступник знает, что идти его заставляют не упрямство или дерзость, а смирение. По телу разливается настоящее удовольствие, и Шерлок подумывает о том, чтобы отвести Джона в постель. Но нет. Джон близок, невероятно близок, но еще не полностью готов. Джон шагает в ящик и только теперь понимает, что он лежит на левой стороне. Повернувшись, прижимается спиной к стене. Ему удается различить тень Шерлока, когда тот тянется к двери. Он должен спросить. Должен. – Сколько ты собираешься держать меня здесь? Тень замирает. И хотя ответ Джона не удивляет, его все так же охватывает страх. – Еще совсем немного. Закусив губу, Джон кивает, пусть Шерлок этого уже, наверное, и не видит. Дверь захлопывается, щелкает замок. На этот раз Джону не дали ложной надежды на свет. Он не знает, лучше от этого или хуже. В своих грезах он стоит под водопадом.