Обучение доктора Джона Уотсона

Больше всего Шерлоку нравится, что ящик позволяет контролировать время Джона. Возможно, логичнее было бы получать больше всего удовольствия от наблюдения за тем, как Джон потихоньку ломается в своей камере. Или возможность заботиться о Джоне, поить и кормить его так часто или редко, как Шерлоку того захочется. Но у Шерлока никогда не было власти над чьим-то чувством времени. На данный момент Джон находится взаперти в общей сложности 30 часов – максимум, о котором предупреждал Себастьян. Но Шерлок ничего не мог с собой поделать и слегка сдвинул срок. Он пока не хотел отказываться от такой власти над Джоном. Шерлок находил все новые способы заставить время Джона замедлиться или ускориться. Он волновался, что после двух походов в ванную у Джона возникнет ощущение распорядка. Поэтому в следующий раз он подсыпал ему в еду легкое слабительное. Шерлок точно рассчитал время, и чувство времени у Джона разделилось пополам, а он этого даже не заметил. Поэтому Джону показалось, что прошел целый день, прежде чем Шерлок снова его вытащил. Укладывать Джона обратно в ящик – всегда испытание силы воли. Каждый раз он цепляется за Шерлока чуть сильнее, в безмолвной мольбе отпустить домой, на свободу. Но Джон еще не совсем готов, хотя и близок к этому. Он балансирует на грани излома и полной уступчивости. Если удастся продержать его в этом состоянии еще немного, Джон найдет равновесие. Он поймет, что безоговорочно принадлежит Шерлоку, и ему не придется ломать себя. Поймет, как сильно Шерлок его любит, как заботится о нем. Зачем же еще Шерлок стал бы проходить через все эти трудности? И какой смысл бороться с такой привязанностью? Процесс наказания Джона не только опьяняет, но и выматывает. Шерлок спит всего пять часов в день, а просыпаясь, каждый раз боится, что Джона здесь нет. Что он сбежал или сломался под весом собственного разума. Но быстрой проверки ноутбука хватает, чтобы успокоиться. Шерлока не беспокоит, что Джон вздрагивает от чего-то несуществующего или бормочет всякую бессмыслицу. Его даже позабавило, когда Джон начал тихонько напевать какую-то дурацкую песенку, которую Шерлок никогда не слышал. Волноваться надо будет только тогда, когда Джон совсем перестанет реагировать на движения собственного разума. Шерлок отчетливо помнит, что именно тогда Себастьян и сломался. Перестал кричать, орать, бормотать и даже бросать гневные взгляды. Принимал ножи, плети, электрический ток и одиночное заключение в полном молчании. Помимо непрекращающегося чувства тревоги, единственный минус в том, что в перерывах между «общением» с Джоном Шерлоку скучно. Всегда приятно смотреть, как он рыдает от собственных галлюцинаций, но в конце концов от безделья Джон отключается. Так что SMS от Джима приносит временное облегчение. Нужно, чтоб ты разобрался с одним несговорчивым червем. -Джим. ХХХ Сразу соглашаться нельзя, он же велел Джиму не беспокоить его. Ты же знаешь, я занят. Пошли одну из своих шестерок. Или займись этим сам. Или пусть Себастьян займется. Тебе ведь нравится наблюдать, как он работает. -ШХ Мы с Себби заняты. -Джим ХХХ …Джим, я предупреждал, не пиши мне во время соития. -ШХ Потому я и не позвонил, лапуля. Ну пожалуйста? Он спрятал файлы, которые мне нужны, и потребовал плату. Разве не мило, когда они воображают себя хозяевами положения? -Джим ХХХ И конечно вы с Себастьяном будете весь день слишком «заняты», чтобы поискать их самому. -ШХ Прямо в точку, дорогуша. Пожалуйста-препожалуйста? Я же знаю, тебе скучно. Прошло столько времени, а ты можешь лишь любоваться мордашкой своего щеночка, верно? -Джим ХХХ …Ладно. -ШХ Ты меня просто спас, сладенький! Упс, мне пора. Себби становится слишком некомфортно. И он теряет терпение. Тот мелкий таракан в подвале 1 комната С3. Покедова! -Джим ХХХ Вздохнув, Шерлок убрал телефон в карман. Он не взял никаких приспособлений, уверенный, что в комнате будет все необходимое. Прежде, чем закрыть дверь, крикнул Джону: «Скоро вернусь». Он не знает, зачем это сделал. Само собой, Джон его не услышал. Но когда он уходил, на душе все равно стало тепло. Комната подготовлена в соответствии с его обычными требованиями. Абсолютно безупречно, все необходимые инструменты под рукой. Мужчина, которого ему предстоит допрашивать, почти полностью обнажен, за исключением белых плавок. Он подвешен в воздухе над канализационной решеткой. Руки вздернуты над головой, и, судя по напряженному лицу, он здесь довольно давно. Ноги надежно прикованы к полу цепями, так что, когда Шерлок будет работать, мужчина не сдвинется с места. Найти идеальную позицию было трудно. Извивания спустя некоторое время надоели. А в таком положении у Шерлока есть доступ ко всем частям человеческого тела, и они не могут двигаться, чтобы отвлечь его. Когда Шерлок заходит в комнату, глаза мужчины расширяются от страха. Оно и понятно. У Шерлока нет ни времени, ни желания общаться со всеми приспешниками, но слухи до него доходят. О высоком темноволосом мужчине с бледной кожей и глазами, смотрящими прямо в душу, и о том, как творчески он подходит к допросам. Мужчина совершает очень глупую ошибку – в страхе дергается, растягивая и без того измученные мышцы. Стоны заглушает грубый кляп из белой льняной ткани – все, что осталось от разорванной рубашки. Шерлок закатывает глаза и подходит к своему «рабочему месту». На столе рядом с блестящими инструментами лежит папка с историей болезни пленника и разъяснениями, в чем конкретно состоят его «преступления». Также имеется несколько грязных подробностей из прошлого, если Шерлок решит сделать упор на психологическое давление. Но пленник не настолько умен и интересен для этого. – Что ж, хорошо, – Шерлок разговаривает сам с собой, но достаточно громко, чтобы мужчина услышал, – заболеваний у вас нет. Значит, защитные очки надевать не придется. – Отложив планшет, он надевает плотный хирургический костюм и голубые перчатки во всю руку. Он ненавидит такую экипировку, но пятна крови на дорогих рубашках ненавидит еще больше. Можно было бы и переодеться, но Джим учил, что во время пытки нужно, прежде всего, создать настроение. Создай достаточно пугающую атмосферу, и слабаки тут же начнут признаваться. Очевидно, комбинация элегантного костюма и защитной одежды выбивает из колеи. И Шерлока это устраивает, так как эффективно. К тому же, пятна крови предыдущих жертв впечатляют. Шерлок нажимает «плей» на айподе, и комнату заполняет Бранденбургский концерт №3 Соль мажор Иоганна Баха. Очередная маленькая деталь, создающая настроение. Все это время мужчина следит за ним округлившимися от страха глазами. – Человеческое тело напоминает мне скрипку. Если знаешь, как играть, можешь извлечь множество различных звуков, – пальцы порхают над инструментами, чувствуя знакомое пьянящее ощущение чьей-то жизни в руках. Жизни, которую он может полностью контролировать, прежде чем избавиться от очередного гнойника на теле человечества. Упомянув скрипку, он задумался, является ли Джон поклонником этого инструмента. Захочется ли ему послушать, как Шерлок играет. – Конечно, просто взяв смычок, экспертом не станешь. Шерлок выбирает новый набор щипцов, наблюдая, как отражается в них свет флуоресцентных ламп. Мужчина кричит сквозь кляп и дергается, несмотря на сильную боль. – Музыкант должен полностью отдаваться работе. Неустанно практиковаться, знать и любить только тот инструмент, на котором играет, – положив щипцы, Шерлок берет паяльную лампу. Он подумывает использовать меньший, более аккуратный инструмент на Джоне. В Штатах татуировки в виде шрамов набирают популярность, разве не прекрасно они подойдут Джону? Ранение от огня под стать его неугасимой душе. Начать можно с инициалов Шерлока. Если он будет действовать аккуратно, возможно, даже удастся избежать необратимых повреждений нервных окончаний. – Должен практиковаться на пределе возможностей и даже за пределом, если хочет когда-нибудь прославиться, – Шерлок переключает внимание на все еще запакованный скальпель. Сорвав обертку, скользит взглядом по холодной стали. И порывисто вздыхает при мысли о том, чтобы порезать Джона, оставив на нем десятки крошечных царапин, которые почти не оставят шрамов. – Не волнуйтесь, вы в надежных руках, – Шерлок разворачивается и медленно приближается к кричащему мужчине. – Я много практиковался. Разместив лезвие под левой грудной мышцей, он проводит тонкую линию. Из раны медленно сочится кровь, словно капли дождя по стеклу. Шерлок проводит сверху вниз две параллельные линии одинаковой длины. Осторожно он помещает лезвие между кожей и жировой тканью. Медленно продвигаясь вокруг мышцы, Шерлок продолжает резать, пока сбоку не повисает небольшой клочок кожи. Работа невероятно тонкая: выступившая кровь покрывает всю левую часть туловища, но ее недостаточно, чтобы мужчина истек кровью в ближайшее время. Мышцы переливаются восхитительными оттенками розового и красного, и на свету кровь выглядит вязкой. Руками в перчатках Шерлок с трепетом прикасается к ране. Подняв взгляд, видит, что мужчина рыдает. К тому же, он еще и обделался. Как предсказуемо. Портит веселье своими бесполезными рыданиями. Вздохнув, Шерлок начинает оставлять на бедре мужчины случайные порезы. Тот буквально визжит. Джон не был бы таким скучным. Но он не может содрать кожу с Джона. Как он оставит отметки, не имея холста, на котором можно работать? Хотя, если вырезать небольшой кусочек… Вставить в рамочку или законсервировать где-нибудь. Может, даже крохотную часть пулевого ранения. Шерлок вздрагивает. Надо над этим хорошенько поразмыслить. Постепенно бедро Шерлоку наскучивает, и именно тогда он замечает, что мужчина пытается что-то сказать. Уставившись на его рот, он пытается понять, что, черт возьми, такого важного он может ему сообщить. Ах, да. – О, я уже знаю, где вы прячете файлы. Кляп для того, чтобы мне не пришлось выслушивать ваши мольбы. Глаза мужчины полны замешательства и страха. – В файлах есть кое-какая небесполезная информация о вас. О доме, где с вами жестоко обращались, пока в шестнадцать лет вы не сбежали. Дом заброшен – идеальное место, чтобы на время кое-что припрятать. Довольно очевидно – это то место, куда вам никогда не хотелось бы возвращаться. Джим мог бы сам догадаться, потрудись он когда-нибудь проверять доклады. От раздражения Шерлок вдавливает скальпель чуть глубже, чем намеревался. – Упс, – бормочет он про себя, – слегка проткнул. Мужчина по-прежнему что-то лопочет. Он уже проиграл, а все еще пытается торговаться, вымолить свободу. Какая тоска. - На самом деле вы здесь потому, что мне немного скучно. Но не волнуйтесь. После того, как я с вами закончу, у меня назначено свидание, – от ухмылки Шерлока мужчина забился бы в угол, если бы мог. – Так что я намерен действовать чуть быстрее, чем обычно, но достаточно, чтобы Джон еще немного помариновался. Шерлок подпирает подбородок окровавленной рукой. – Четыре часа, – решает он, – этого должно быть достаточно. – Взглянув на мужчину, он видит, что тот опять рыдает. Шерлок грубо проводит пальцами по обнаженным мышцам. Мужчине не хватает воздуха, чтобы закричать. – Боже мой, вы раздражаете сильнее, чем другие. Я слишком долго был вне игры. Возвращаясь к своему рабочему месту, Шерлок слегка ударяет скальпелем по пальцам. Выбрав пару садовых ножниц, щелкает ими для пущего эффекта. – Ну что, избавимся от этого бесполезного языка?