Обучение доктора Джона Уотсона

Он не вернется. Оставил тебя умирать. Ты совсем один. Пойманный, загнанный в угол. Все, что тебе остается – дышать и умереть от обезвоживания. Он бросил тебя. Ты один. Прекрати. Просто перестань. И вообще, зачем ты ему? Сломанный игрушечный солдатик, который не может даже постоять за себя. Ты один. Всегда один. Ты умрешь в одиночестве. Это неправда. Неправда. Тогда где же он? Сколько ты уже здесь? Ждешь, когда он сжалится, накормит, напоит тебя, поменяет пеленки, как беспомощному питомцу, кем ты и являешься. Пожалуйста, я больше не выдержу. Голос замолкает, но вместо него появляется что-то еще. Здесь темно. Темно и очень мокро. Это «что-то» облепляет, душит его. Джон не может дышать. Смерть обхватывает грудь, сжимает, словно глубоководный монстр. Сжимает, ломает, душит. Он пытается бороться, разорвать хватку, вырваться. Но оно лишь стискивает сильнее, так что Джон вообще не может двигаться. Молотит по нему руками, бьется всем телом. А затем наступает пустота, бесконечное вращение, и некому его поймать. Он хрипит, пытаясь закричать, но крик застревает в невидимых пузырьках смолы, заполняющих легкие, марающих душу. Он в ловушке. Нужно выбраться. Он умирает. Боже, пожалуйста. Все вокруг такое пустое. Помогите. Пожалуйста, помогите. Кто-нибудь, хоть кто-нибудь. Шерлок. И вдруг – воздух. *** Начав приходить в себя, Джон думает, что все еще находится в ящике, но что его подсознание наконец-то сжалилось над ним. Кругом по-прежнему темно, но он различает очертания предметов. В отдалении – кучи чего-то непонятного. Он раздет, но под ним не жесткий металл, а что-то мягкое и упругое. Вдохнув, Джон ощущает прохладный воздух и аромат свежего белья, а не собственный запах мускуса и пота. Проведя рукой вниз, обнаруживает, что пояс и катетер исчезли. Вытянув руку в темноту, вместо глухой стены ощущает бесконечное пространство. Этого достаточно, чтобы взрослый солдат разрыдался. – Джон? – к плечу прикасается чья-то рука, и Джон отдергивается. Простыни под ним сминаются и запутываются. Тогда очень тихая, крошечная часть сознания отмечает, что в тактическом отношении это лишает его преимущества и возможности быстро передвигаться. Рука отстраняется, но голос продолжает: – Мои искренние извинения. Я не хотел тебя напугать. Он разбил меня на осколки, но не хотел напугать. Умереть со смеху. Из горла вырывается какой-то бессвязный звук, который раньше можно было принять за смех. От этого между его утомленным разумом и телом вспыхивает искра, и Джон, рыдая, зарывается в египетский хлопок. Рука нерешительно возвращается на плечо. Шерлок медленно поглаживает его круговыми движениями, чувствуя, как тело сотрясается от судорожных вздохов. Постепенно теплое прикосновение перемещается с плеч на спину. Шерлок пытается успокоить его, словно пугливое животное. Джон растворяется в этих прикосновениях. Он слишком измучен, чтобы притворяться, будто они его не утешают. Будто это не то, чего он жаждал с момента принятия душа. Слезы все еще капают на подушку, когда он засыпает. Вновь проснувшись, Джон уже лучше контролирует себя. В комнате по-прежнему темно, но это отнюдь не та давящая тьма его камеры. Джон задумывается, есть ли здесь окна, поскольку в комнату не проникает ни одного лучика света. А возможно, сейчас просто ночь. Он зарывается лицом в подушку, но больше не чувствует себя уставшим. Мышцы все еще болят от слишком долгого нахождения в одном положении, но разум больше не гудит от тревоги и беспокойства. Все просто стихло. Джон вздыхает, дыхание отражается от простыней и растворяется в воздухе. Он больше не будет пренебрежительно относиться к выражению «нечем дышать». Сзади раздается щелчок, и теплый свет разгоняет тени. Джон не поворачивается, хотя и хочется. Он знает, кто здесь, и пока что не готов встретиться с ним лицом к лицу. Лампа освещает только кровать, демонстрируя обезличенное, выбеленное покрывало. Свет даже не охватывает весь матрас. Джон мог бы перекатиться на нем несколько раз и все равно не упасть. Зачем вообще делать такую большую кровать? Неожиданно матрас прогибается, и Джон напрягается. – Если слишком ярко, могу приглушить свет, – голос Шерлока словно заполняет пустую комнату. Легкая паника сжимает сердце, и Джон качает головой. Он знает, если свет будет гореть на полную, для глаз будет слишком, но и абсолютную темноту он не перенесет. Пока что. А может, и никогда. – Джон, – в голосе сквозит вопрос, и Шерлок поворачивает несопротивляющегося Джона лицом к себе. Он заслоняет большую часть света, так что в тени Джону трудно различить лицо. Моргнув, он поднимает взгляд на неясно вырисовывающуюся фигуру, лениво раздумывая, что Шерлок собирается сказать. – Я… Я не жду, что ты… простишь меня за то, что случилось в последние два дня, – Боже, а кажется, прошло два года. – Но мне нужно, чтобы ты знал, почему я это сделал, – пальцы нервно поглаживают кожу. – Не из любопытства, Джон, и не из жестокости. Я не хотел, чтобы ты снова сбежал. И только так я мог это предотвратить. Голос Шерлока звучит так потерянно, словно он сомневается, что наказание вообще было хорошей идеей. Джон вздрагивает, вспомнив садистскую усмешку в слепящем свете. Он не думает, что Шерлок врет, говоря, что считал такой вариант оптимальным. Но если он утверждает, что не получал от этого удовольствие, тогда худшего вруна Джон не знает. – Мне нужно знать, Джон, – в голосе Шерлока сквозит отчаяние, и он немного больно хватает его за плечо. Джон даже не дергается. – Мне нужно знать, что ты никогда больше меня не оставишь. В ответ – тишина. Джон дышит через нос, не зная, что сказать. Ничего. Ни гнева. Ни печали. Ни колкостей. Ни возражений. Ни криков. Ни всхлипываний. Джону совершенно нечего сказать человеку, который отнял у него все. Если честно, ему просто хочется спать. Шерлок двигается, и Джона охватывает настоящая паника и страх. Задним числом он понимает, что тот, наверное, просто хотел устроиться поудобнее. Или сходить в туалет. Но в тот момент Джону казалось, будто Шерлок двинулся, чтобы положить его обратно в ящик. И все из-за того, что Джон ему не ответил. И потому он отвечает на вопрос Шерлока. В конце концов, у него еще остался инстинкт самосохранения. Потому что Джон не может вернуться в ящик. Если он это сделает, ничего не останется. Вытянув руку, Джон хватает Шерлока за затылок. Шерлок напрягается, думая, что ужасно ошибся в расчетах, и Джон сейчас попытается сломать ему шею. Но вместо этого солдат приподнимается, продолжая тянуть его вниз, зажмуривается, их зубы клацают, а губы сталкиваются. На несколько прекрасных мгновений разум Шерлока замирает. Джон. О, Джон. Ты продолжаешь удивлять меня и даже не подозреваешь, насколько это опасно. Закрыв глаза, Шерлок наклоняется ниже, отвечая на неожиданный поцелуй. Опирается на одну руку, второй гладит Джона по волосам. В голове у него – сенсорная перегрузка. Липкие волосы Джона (искупать его попозже), взмокшая кожа, давление его твердых губ на более мягкие губы Шерлока. Дотронувшись языком до его губ, Шерлок чувствует соленый привкус, а потом они размыкаются. Шерлок жадно подается вперед, садясь верхом на Джона, чтобы получить лучший доступ. Опираясь на локти, вдавливает его в матрас. Их языки мягко прикасаются друг к другу, сливаясь в танце. Комнату наполняют тихие влажные звуки. Шерлок исследует рот Джона, пробегая языком по резцам и клыкам. В глубине сознания еще таится крошечное сомнение, и при мысли о том, что Джон может его укусить, по телу пробегает дрожь. Но Джон не кусает. Он только шире открывает рот, давая Шерлоку столько доступа, сколько ему хочется. И так лучше. Гораздо лучше, чем если бы Джон его укусил. Шерлок стонет, потерявшись в ощущениях. Лишь тогда осознав, что глаза у него закрыты, он резко их открывает, злясь на себя за то, что пропустил выражение лица Джона во время их первого поцелуя. Глаза Джона по-прежнему крепко закрыты. По морщинкам понятно, как сильно он пытается отгородиться от света и открывающегося вида. Не отрываясь от его губ, Шерлок кладет руки по обеим сторонам глаз Джона и надавливает на хрупкие косточки. Жест пока еще не угрожающий, но Джон все равно понимает команду. Джон медленно открывает глаза, уставившись в голодное серебро так близко к синему шторму его взгляда. Шерлок пьет его до дна, приглашает язык Джона поиграть. Джон не спеша засовывает язык ему в рот. Зрачки Шерлока расширяются, но вряд ли от света. Он посасывает язык Джона, в то же время аккуратно прикусывая. Джон краснеет, когда из горла вырывается неприкрытый стон. Ухмыляясь ему в рот, Шерлок повторяет движение, но на этот раз посасывает сильнее. Руки, касающиеся лица Джона, становятся более жадными, перемещаясь вдоль шеи к ключице. Стараясь не опираться на Джона, Шерлок располагается между его разведенных ног, и мозг пронзает волна желания. Как бы ни было прекрасно целовать Джона, Шерлок перемещается вниз следом за собственными руками. Он покусывает и посасывает его шею и ключицы, и доктор издает очередной восхитительный звук. Руки Джона, до того безвольно лежавшие по бокам, хватают Шерлока за плечи. Неожиданно его пронзает мысль о том, что это их первый интимный контакт, когда они находятся лицом к лицу. Безо всяких оков. Языком Шерлок проводит дорожку от ключиц к соску и начинает нежно его посасывать. Джон ударяется головой о подушку, выгибаясь от ощущений. Снова закрыв глаза, он позволяет разуму и телу раствориться в удовольствии. Язык Шерлока медленно описывает круги около твердеющего комочка. Он посасывает и целует, пока сосок не становится ярко-красным, а затем принимается за второй. Пальцы Джона поджимаются, он приподнимает бедра. Он обнажен, а Шерлок полностью одет, и трение об эти дорогие брюки попадает точно в цель. Джон снова стонет, обхватывая Шерлока ногами. Не отрываясь от сосков, Шерлок хватает Джона за бедра и начинает толкаться, повторяя его оборванные движения. Джон хнычет, руки с плеч перемещаются в темные кудри. Зарывшись пальцами в волосы, он кричит, когда Шерлок его кусает. Усмехнувшись, Шерлок возвращается к губам Джона. Одной рукой хватает короткие волосы, а другой торопливо расстегивает ширинку, стягивает брюки и вытаскивает член. Застонав Джону в рот, обхватывает их обоих. Джон вскидывает бедра, притягивая Шерлока ближе. Они тяжело дышат друг в друга, еле отрываясь, чтобы вздохнуть. Шерлок размазывает смешавшуюся смазку и начинает толкаться. Движения – почти болезненные, слишком сухие. Шерлок в нетерпении плюет на руку и распределяет слюну по твердым членам. Трение немного стихает, движения становятся твердыми и гладкими. Бедра двигаются в такт, а жесткие волосы дарят потрясающие ощущения. Джон кончает первым. Его движения становятся более лихорадочными, отчаянными. Он не знает, за что ухватиться: волосы Шерлока, плечи, простыни. Шерлок глотает его прерывистый стон, и это кажется анти-поцелуем. Джон кончает себе на живот и обессиленно опускается на матрас. Шерлок опирается ему на плечо и трется о влажный живот. Джон всхлипывает от трения о свой сверхчувствительный член, но Шерлок не обращает внимания. Он толкается один раз, второй, и его сперма смешивается со спермой Джона. Кончая, Шерлок прижимается к его рту, стараясь вернуть подаренный анти-поцелуй. Джон принимает подарок, обхватывая его язык своим. Шерлок тяжело опускается, утыкаясь лицом в ключицу Джона. Обычно оргазмы так его не истощают, но события последних нескольких дней берут свое. Джон не пытается его столкнуть. Вместо этого он лениво проводит пальцами по волосам Шерлока, наверное, даже не осознавая, что делает. Шерлок улыбается и засыпает под успокаивающие поглаживания.