Обучение доктора Джона Уотсона

На этот раз, проснувшись, Джон точно знает, где он, и это приводит его в ярость. Его гнев слегка поутих из-за разрывающегося мочевого пузыря. Он пользуется туалетом, отказываясь испытывать благодарность за занавеску, дающую ему иллюзию приватности. Он пытается смыть с себя запах в крохотной раковине, но там нет мыла. Затем он смотрит на камеры, стараясь не метать молнии глазами. Он вовсе не хочет вызывать у Шерлока удовлетворение, демонстрируя, что хоть как-то реагирует на окружение. Он меряет комнату шагами, надеясь, что это не слишком очевидно, а закончив с этим, открыто изучает дверь. Он не уверен, чего ожидает, - может, крика охранников, чтобы он отошел? Но ничего не происходит, и Джон понимает, почему никто не отгоняет его от единственного пути спасения. Дверь абсолютно гладкая, ни намека на то, что с его стороны когда-либо была ручка. Джон не уверен, как она открывается, но с его стороны это явно невозможно. Он выдыхает через нос и снова осматривается. Он вовсе не хочет возвращаться в ненавистную кровать и не может использовать алюминиевый стул. Развернув его, Джон ложится на пол и начинает свои упражнения. Ему не было нужды делать это с возвращения в Лондон. Теперь он настолько же углубился в битву, насколько хотел попасть обратно в этот город. Джон качает пресс, отжимается и даже немного бегает по своей клетке. Ощутив жажду, он пьет из раковины. В конце концов, скука его тюрьмы начинает давить на него, даже несмотря на физические упражнения, за которые он принялся, чтобы отвлечься. Нежелательная мысль лезет в его обычное занятие, которым он отвлекался от скуки в своей квартире. Он отгоняет ее прочь, и противный голосок называет его трусом за то, что он не дрочит. Это действительно забавно, и Джон коротко усмехается. Он говорит себе, что это не трусость. Во-первых, это умно. Вся комната уставлена камерами, и Шерлок явно безо всяких сомнений их просматривает. А что будет, если разозлить психопата? Джон точно не хочет этого узнать. Во-вторых, он просто правда правда правда не хочет доставлять Шерлоку удовольствие. Он отказался от оргазма, потому что ублюдок думал, что может контролировать его. Он не собирается делать перед этим человеком ничего, что можно было бы расценить как слабость. Он может быть пленником Шерлока. Но он отнюдь не обязан быть покорным пленником. Пробежавшись вокруг комнаты уже как минимум двухсотый раз, Джон ощущает болезненную пустоту голода. У него нет возможности измерять время, так что может быть как утро, так и вечер. В любом случае, он не ел, боже, возможно, уже два дня. Когда он поужинал и отправился в постель, прежде чем один извращенный маньяк позвонил в его дверь. Он заканчивает упражнения: глупо с его стороны тратить энергию, будучи уже голодным. Плюхнувшись в кресло, он стаскивает самую влажную одежду, неприятно липнущую к коже. Конечно, он бы предпочел переодеться во что-то свежее, но это явно невозможно. Спустя неопределенное количество времени он начинает беспокоиться. Шерлок забыл о нем? Сколько времени он уже провел здесь? Это такой способ сделать его более покладистым? Джон вздрагивает от этой мысли. Секунду он пытается убедить себя, что не примерное наказание, но он не может быть уверенным в этом, верно? Как далеко готов Шерлок зайти, чтобы превратить его в... во что? В секс-игрушку? Джон встает, чтобы размять ноги, игнорируя непрерывную боль в животе. Кто-нибудь вообще заметил, что он исчез? Он никогда не говорил с соседями. Гарри – его лучшая ставка, но она не заметит его пропажи, прежде чем попытается попросить его снова забрать ее из бара. Он тут один. Джон встряхивает головой. Ну и что? Он уже бывал один. В Афганистане у него был его отряд, это правда, но он был капитаном. А у лидеров нет людей, которые держат их за руку, когда все идет в задницу. На то они и лидеры. Если никто не придет за ним, он замечательно вырежет себе дорогу самостоятельно. Еще ходьба. Время идет. Так это он и должен тут делать? Ждать Шерлока, чтобы потом угождать ему? Да ну нахер. Джон уже готов сделать что-то опрометчивое, например, попытаться разрушить чертовы камеры, когда дверь открывается ровно настолько, чтобы невидимая рука протолкнула тарелку. Пища теплая и пахнет райски. Куриная грудка на подушке из картофеля. Курицу едят руками, так что столовых приборов нет. Что совершенно нормально для Джона. Он поднимает тарелку и относит ее к столу. Джон контролирует себя, хотя голод усилился раз в десять теперь, когда еда так близко. В божественном аромате курицы нет ровно ничего подозрительного. Джон разрывает мякоть в поисках какой-нибудь таблетки, хотя и сомневается, что кто-то может быть настолько очевиден в этом вопросе. Ничего не найдя, он принимается за еду. Тарелка почти вылизана дочиста, когда он понимает, что что-то не так. Встав, чтобы попить, он пошатывается и хватается за стол. В глазах все сужается, и он изо всех сил пытается оставаться в сознании. Последнее, чего он сейчас хочет, - это опять упасть в обморок. Он снова пытается перенести вес на ноги, но это не удается. Создается ощущение, что его ноги отрезаны от остального тела, – настолько реалистичное, что он тупо глядит на них, чтобы убедиться, что они на месте. Потому-то он и не замечает входящего Шерлока и того, что тот катит нечто крупное.