Appetite

Мэттью был на удивление молчалив во время поцелуя. Или, скорее всего, это Доминик не должен был так этому удивляться. Мэттью, в конце концов, был человеком действий, а не слов. К тому же, он не мог не признать того факта, что действия Мэттью были настолько потрясающими, что не нуждались в сопроводительном саундтреке. Его маленький, но настойчивый рот двигался со всей опытностью и аккуратностью, на которую был способен – с которыми Доминик теперь и ассоциировал Мэттью. Все же, Доминик оказался немного расстроен (если не сказать смущен), тем, что его стоны и всхлипы безответно заполняли собой тишину комнаты. В то время как Мэттью неспешно, но старательно целовал и посасывал его губы, Доминика опять прошибала череда протяжных стонов. Он попытался заткнуть самого себя хотя бы на две секунды, но одного медлительного касания самого кончика языка Мэттью по его нижней губе хватило, чтобы по телу Доминика прошлась дрожь, а из его горла вырвался пронзительный всхлип, разом отключая все мыслительные процессы в его голове. Обычно Доминик обладал куда большим самоконтролем. Сейчас ему казалось, будто Мэттью медленно обнажал каждый нерв в его теле – собирая воедино все его здравомыслие, а затем обжигающим касанием сжигая до тла оставшийся контроль. Мэттью полностью подчинял себе тело Доминика, демонстрируя это толчками в его сторону – он опускал голову ниже, гладкой щекой упираясь в щетинистый подбородок Доминика, продолжая целовать парня и направлять его лицо выше, пока тот не уставился в потолок, предоставляя Мэттью полный доступ к своей шее. Покусывая и посасывая нежную кожу, Мэттью спускался ниже, носом зарываясь в открытый ворот рубашки официанта. Он оставил пару мимолетных поцелуев на этом местечке, после чего прошелся зубами по ключице. Руки Доминика были заняты тем, что ерошили и тянули на себя взлохмаченные темные волосы, а сам парень выгибал спину так, чтобы позволить Мэттью играть столько, сколько он желает. Наставник растягивал ткань рубашки так сильно, насколько позволяли пуговицы, смазанными поцелуями покрывая грудь Доминика – он провел достаточное количество времени, исцеловывая едва заметные светлые волоски, покрывавшие загорелую кожу. К тому времени, как Мэттью расстегнул первую пуговицу его рубашки, Доминика уже трясло, словно в лихорадке. Его грудь, покрытая тонким слоем влаги в некоторых местах, так как Мэттью не прекращал целовать стройное тело, скинув с того ненужную ткань, тяжко вздымалась от глубоких вздохов и стонов. Парень лежал неподвижно, лишь вздрагивая от того, как взгляд Мэттью блуждал по его обнаженному торсу. В реальности, это действо продлилось всего секунду, но для Доминика оно растянулось на вечность. Их губы вновь сомкнулись, но не окончательно, продолжая в каком-то странном отчаянии касаться тягучими движениями. Соединение; разрыв. Снова и снова их языки соприкасались, сплетаясь в диком танце, затем прекращая его. Когда большой палец Мэттью легко скользнул по уже затвердевшему соску Доминика, парень громко простонал в его губы. Он начал задыхаться от желания, отчаянно цепляясь руками в рубашку Мэттью, дрожащими пальцами расстегивая пуговицы. Первые две были расстегнуты еще с тех пор, как Мэттью ушел за документами в ресторан, все это время соблазняя Доминика. Пока его ладони путешествовали по гладкой груди, движения Доминика стали более настойчивыми. Он думал об идеальной коже Мэттью, о том, как сильно он хотел познать ее мягкость прикосновениями своих пальцев и губ. Он думал о сосках Мэттью и о том, с каким диким желанием его язык сейчас хотел коснуться каждого, мучительно долго посасывая набухшие горошины, пока они не станут ярко-красными. Доминик думал об изящном теле Мэттью, и его пальцы начали дрожать лишь от мысли о том, что оно может оказаться полностью в его власти. Как только Доминик расстегнул четвертую пуговицу, раздался стук в дверь. Если бы не реакция Мэттью, он бы даже не заметил постороннего шума, будучи настолько поглощенным в их нынешнее занятие. Но Мэттью, все же, услышал стук, и внезапно вскинул голову. Молодые люди резко прекратили все свои действия – за исключением неуклюжих рук Доминика, которые действовали по собственному желанию. Голубые глаза посмотрели на дверь, затем на Доминика, а затем вновь вернулись к двери. Никто ничего не говорил. Они оба, казалось, заключили молчаливый договор о том, что просто подождут, пока тот, кто стучал, уйдет. В любом случае, сейчас было слишком поздно для гостей. После нескольких секунд, Мэттью медленно, с опаской, коснулся губами местечка за ухом Доминика, начиная посасывать мягкую кожу. Не прошло и минуты, как в дверь вновь постучали. Мэттью слегка приподнял голову, даже полностью не отстраняясь от Доминика, после чего крикнул «Уходите!». Вибрации, исходящие от глубокого, наполненного похотью голоса Мэттью, прошлись по горлу Доминика, заставляя того дернуться. Мэттью ясно дал понять, что заметил это движение, настойчиво посасывая шею Доминика и шумно втягивая носом его запах, продвигаясь губами к адамову яблоку. Стук возобновился. Мэттью прорычал, вскинув голову еще раз и окидывая дверь механическим взглядом. - Отвалите уже, а? - Мэтт. От легко узнаваемого голоса Винса у Доминика буквально кровь застыла в жилах. От четвертой череды громких стуков проснулся Тайгер – пес в ту же секунду сорвался со своего места и вскочил на диван между Домиником и Мэттью. Тайгер принялся игриво пихать лапами молодых людей, очевидно полагая, что те вздумали обниматься без его ведома. Тем временем, стук не прекращался, а лишь становился громче, по ритму совпадая с бешеной пульсацией в груди Доминика. - Мэтт? Ты мне нужен, на пару слов. Открой дверь. Не говоря ни слова, Мэттью потянул Доминика с дивана, направляя того в гостевую комнату и одним взглядом умоляя не издавать лишних звуков. Он закрыл дверь, резко разворачиваясь, и, наконец, ответил Винсу: - Иду. Когда он открыл дверь, Винс уже стоял непозволительно близко. - Привет, Мэтт. Мэттью покачал головой, прищурив глаза: - Чего тебе? – выпалил он. Сейчас было не до любезностей. Шутливое выражение немедленно исчезло с лица пожилого мужчины: - Мне нужно взглянуть на бумаги, которые ты забрал. Я не знал, что ты взял их. - Ты же несерьезно, да? – Мэттью глазел на своего босса с недоверием. – Ты проследил за мной до самой квартиры, только чтобы посмотреть на какие-то чертовы бумаги? - Знаешь, это очень важно — - Важно? – Мэттью буквально разрывало от гнева, он раздраженно потянул вверх волосы на своей голове, после чего рваным и недовольным движением вскинул руку, указывая в сторону. – Это всего лишь долбанные формы на заказ продуктов. Я занимаюсь этими документами уже вечность, и я прекрасно знаю, насколько они важны. А теперь, может просветишь меня о реальной причине своего прихода в мой дом? - Во-первых, - прохрипел Винс, - я не следил за тобой. Я вернулся в ресторан и нашел твой адрес в списке контактов на случай чрезвычайной ситуации. Во-вторых, на твоем месте, я бы следил за своим тоном. И, в-третьих, я и понятия не имею, о чем ты говоришь. А теперь, будь так добр, впусти меня. Вздохнув, Мэттью приоткрыл дверь чуть шире, однако его полному начальнику было трудно влезть в образовавшийся проем. Когда, наконец, Винс оказался на пороге квартиры, его встретило низкое рычание. Тайгер навострил уши, а обыкновенно радостная морда пса была искажена злобным оскалом. - Милый песик, - ухмыльнулся Винс. Он протянул руку, чтобы погладить собаку по голове – Тайгер ответил громким клацаньем зубов и очередным рыком. Винс не понял намека и попытался усмирить пса. Мэттью едва сдержал смех, когда острые зубы Тайгера коснулись руки мистера Фуско. - Ауч! Гребанная дворняжка! – вскрикнул Винс, подаваясь вперед, чтобы ухватить собаку за ошейник. Мэттью заслонил собой Тайгера, сжимая ладонь Винса так, что можно было слышать хруст сухожилий. - Забирай свои чертовы бумаги. Стиснув зубы, Винс отпустил Тайгера, который принял это как сигнал к повторной атаке. Мэттью спокойным тоном произнес «Тайгер, нет», на что собака отреагировала незамедлительно, усаживаясь подле ног своего хозяина и недоверчивым взглядом окидывая мистера Фуско, пока тот шагал к журнальному столику. Винс не слышал, как Мэттью прошептал «Хороший пес», почесывая Тайгера за ухом. Слегка раненный Винс просматривал лежащие на столе документы в поисках одного конкретного. Найдя нужную бумагу, он взял ручку и пометил несколько вещей, затем вернул документ на стол. Мэттью взглянул на документ, как только начальник закончил делать пометки. - Две дополнительных порции бифштекса из вырезки? Это и есть твоя гребанная чрезвычайная ситуация? - Симпатичные кеды, - заметил Винс, внезапно меняя тему, когда он вновь оказался в прихожей. Он внимательно разглядывал аккуратно стоящую рядом с половым ковриком пару серебряных «конверсов». Мэттью застыл на месте. - Да, спасибо, - он попытался увильнуть от комментария. Но Винс оказался настойчив. - Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто покупает блестящую обувь. - Я… подумывал над тем… - Мэттью кашлянул, - чтобы попробовать что-то новое. - Они мне кажутся знакомыми, - продолжал Винс, носком своего ботинка отодвигая кеды друг от друга и рассматривая их. Тем временем, Доминик приоткрыл дверь гостевой спальни, сквозь щелину наблюдая за происходящим в коридоре – на мгновение у парня сбилось дыхание, когда он понял, что на выигранных им «конверсах» красовалось его имя – под самым язычком кед был пришит маленький ярлычок, на котором было написано «Доминик Ховард». Он беспомощно наблюдал за тем, как Винс снова пнул правую кеду, подходя ближе к раскрытию истины. В самый последний момент Мэттью бросился вперед, становясь перед мистером Фуско, и напялил на себя «конверсы». - Что скажешь? Мне идет? – он отошел чуть назад, поджимая пальцы ног, чтобы размер кроссовок казался подходящим. Винс с опаской взглянул на менеджера. Он прекрасно знал, кому принадлежала эта обувь. Он просто не был готов раскрыть свои подозрения без достаточных на то доказательств. - Короче, можешь забрать бумаги – я иду спать. Спокойной ночи, - поспешно произнес Мэттью, не оставляя возможности для дальнейших расспросов. - Хорошо, но— - Спокойной ночи, Винс, - повторил Мэттью без даже самого намека на мягкость в своем голосе. Выталкивая мистера Фуско за дверь, он буквально кинул стопку документов в его пухлые руки и, не дожидаясь протестов мужчины, захлопнул дверь перед его лицом. - Мэтт, у меня нет времени заниматься сегодня бумагами! - Что ж, надеюсь, ты его найдешь, потому что заказ нужно отправить завтра утром! – крикнул Мэттью в ответ. Отступающие шаги и ворчание Винса можно было слышать на протяжении его пути вниз по лестнице, прежде чем они растворились в тишине ночи. - Прости, - Мэттью, извиняясь, открыл дверь в комнату Доминика. Парень покачал головой. - Нет, я все понимаю. Не волнуйся, - его пальцы изнывали от желания вновь дотронуться до кожи Мэттью, а сам Доминик пытался подавить потребность своего тела, которое жаждало продолжить начатое, ожидая, что решит Мэттью. Его наставник кивнул, проводя рукой по волосам. - Послушай, Доминик… Тон его голоса немедленно заставил сердце Доминика болезненно сжаться. В нем слышались нотки сожаления, а взгляд Мэттью был направлен в другую сторону. Ничего хорошего это не сулило. - Да? - Я ошибался, - сказал Мэттью, с силой сжав челюсти и, по-видимому, пытаясь обдумать тяжкие мысли. – Я… я не думаю, что мы сможем продолжать делать это. Хоть что-либо вообще. У Доминика было такое чувство, что еще немного, и он начнет скулить как раненный пес. Он так сильно хотел Мэттью, но когда снова поднял глаза и увидел страдальческое выражение лица мужчины, то все мысли сексуального характера уступили место беспокойству. – Ты в порядке? Очевидно удивившись вопросу, Мэттью наклонил голову и слегка покачал головой: - Да. Да, я в порядке. Что… то есть, почему ты спрашиваешь? - Просто вся эта ситуация, кажется, сильно тебя выматывает, в эмоциональном плане. И я… знаешь, хотел убедиться, что с тобой все хорошо, - тихо ответил Доминик. - О, - этот звук стал единственным ответом, который получил Доминик. На секунду в гостиной повисла тишина, но вскоре Мэттью продолжил: - Я… просто я так близок к тому, чтобы получить то, чего так долго добивался, ради чего работал все эти годы. Я боюсь, что если мы… если мы будем вовлечены… то есть, я могу жутко напортачить. Накосячить на работе и потом получить по первое число. Я не могу себе этого позволить, Доминик, - его голос стал жестче. – Не могу. Делая шаг вперед и повинуясь приливу смелости, вызванному тревогой за душевное состояние Мэттью, Доминик положил руку на его плечо. - Я понимаю, что не можешь. Не беспокойся. Я не хочу, чтобы ты потерял работу, это было бы ужасно. Подняв глаза вверх, Мэттью уставился на парня: - Ты… понимаешь? - Конечно, - ответил Доминик. – Это очень важно для тебя. Я бы не хотел видеть, как все, ради чего ты усердно трудился все это время, разрушится на глазах. Глаза Мэттью светились чем-то, чему мужчина пока что не мог дать определения. Он прочистил горло, прежде чем сказать: - Нам, наверное, правда стоит пойти спать. Кивнув, Доминик отдернул руку, разрывая их связь, и направился в ванную комнату. *** Утыкаясь лицом в подушку, Доминик отчаянно желал, чтобы сон поскорее взял верх над его уставшим разумом и откинул бы прочь все мысли о великолепной загадке в виде брюнета, спящего по ту сторону стены. По крайней мере, Доминик думал, что Мэттью спал. Прошло два часа с тех пор, как они пожелали друг другу спокойной ночи, но тонкие стены позволяли Доминику расслышать отчетливую возню простыни и одеяла, схожие с его собственной. Вполне возможно, что Мэттью так же, как и сам Доминик не мог заснуть и ворочался в постели из-за их более близкого… взаимодействия. Размышляя над этим, парень судорожно отпихнул от себя одеяло, пытаясь найти удобную позу. Не сработало. Когда он отбросил одеяло, то подумал о губах Мэттью. Переворачиваясь, он думал о волосах Мэттью. Когда он плюхнулся на живот, то потерся пахом о мягкий матрас, вспоминая ощущения бедер Мэттью, прижимавшихся к его собственным. Улегшись на спину и раскинув руки в стороны, все, о чем мог думать Доминик, было тело Мэттью, нависающее сверху. Сегодня ночью он не заснет, если как-то не справится с этой ситуацией, но Доминик опасался возможного шума, который он может устроить, и который будет способен услышать еще вероятно не спящий Мэттью. Прикусив губу, он наконец решил принять душ. Это было немного странно в столь поздний час, но Доминик рассудил, что лучше уж он объяснит утром это, чем поток звуков определенного толка, доносящихся из его спальни. Стараясь быть как можно тише, Доминик на цыпочках подошел к двери, открывая ее и шикая на Тайгера, когда пес чуть приподнял голову и тяжко выдохнул, давая понять Доминику, что он его заметил. Парень присел рядом с ковриком, на котором спала собака, и почесал Тайгера за ухом. - Ложись спать, мальчик, - едва слышно прошептал Доминик. Подчинившись, пес улегся на коврик, а Доминик продолжил идти в ванную. В гостевой было настолько темно, что ему с трудом удавалось видеть, куда идти. Врезавшись пальцем ноги в ножку дивана, Доминик, наконец, дошел до нужной двери. Он повернул ручку, чтобы открыть ее, и был встречен приглушенным стоном. Доминик остановился как вкопанный. Когда его зрение более-менее сфокусировалось на темном помещении, Доминик смог разглядеть стройный силуэт тела, распластанного по кровати – одна рука была закинута на изголовье, другая же двигалась под тонкой тканью одеяла. Доминик, через секунду привыкания глаз к отсутствию света, смог разглядеть плечи Мэттью, взглядом спускаясь ниже и наблюдая за тем, как мужчина лихорадочно мастурбировал. Он видел, как грудь Мэттью вздымалась в едином ритме с двигающейся рукой и толкающимися навстречу бедрами. Брюнет откинул голову назад, выставляя напоказ свою шею и закрывая глаза. Доминик не смог вовремя заглушить собственный стон, и через секунду из его горла вырвался сдавленный всхлип. Все движения, имевшие место происходить на кровати, разом прекратились. Мэттью резко подался вперед, судорожно закутываясь в одеяло. - Д-Доминик? Томный и чуть хриплый голос Мэттью не мог не подействовать на возбужденного Доминика, отдаваясь тягучим ощущением в паху. Он густо покраснел, но не мог оторваться от созерцания мужчины, сидящего перед ним. Волосы Мэттью были растрепаны, его губы влажными и чуть приоткрытыми, мышцы – до предела напряженными, а глаза широко распахнутыми. - П-прости, прости! – заикаясь, выпалил Доминик, захлопывая за собой дверь и пятясь в гостиную – так быстро, как его ослабевшие колени сейчас могли передвигаться. Он упал на диван, дрожа и почти задыхаясь от желания. Его лицо было настолько красным, что Доминик мог поклясться, что слышал, как к кончикам его ушей приливает кровь. Не больше, чем через несколько минут, Доминик услышал щелчок открывающейся двери спальни Мэттью. Его голова дернулась в сторону звука, наблюдая за подходящим к нему Мэттью, который натягивал на себя старую мешковатую футболку. Ни один из них не решался заглянуть другому в глаза. Тишина, повисшая в комнате, была почти оглушающей. - Эм, прости за это, - наконец сказал Мэттью, прочистив горло. Доминик едва сдержался, чтобы не ответить «Да я тебя благодарить должен!», вместо этого проводя рукой по своим спутанным волосам. - Да нет, все в порядке. Они вновь замолчали. Мэттью включил телевизор, чтобы хоть как-то осветить гостиную. Когда он положил пульт на стол, его рука упала на диван, нечаянно касаясь бедра Доминика. Парень дернулся от этого прикосновения словно от ожога. Они прокашлялись, лишь добавляя неловкости в пропитанный ею воздух. В таком молчании прошла целая минута. - Мой бывший уехал в Канзас, - пробормотал Доминик, многозначительно глядя на грудь Мэттью. - Что? – тот одарил его озадаченным взглядом. Смутившись, Доминик кивком указал на Мэттью: - Твоя футболка. Прикольная. Мэттью опустил голову вниз, тупо смотря на надпись, украшающую его футболку – Kansas, what’s the pig deal? – после чего позволил улыбке украсить его губы. - Спасибо, но не думаю, что «прикольная» будет уместным словом. Доминик улыбнулся. - Ну, да, наверное, ты прав. Просто Канзас… мне кажется, там интересно. И вообще, в Америке. Я бы хотел поехать туда когда-нибудь. Мой бывший рассказывал, что там просто потрясно. - Почему мы разговариваем о Канзасе и о бывших? - Потому что, - Доминик удобнее устроился на диване, пытаясь не касаться Мэттью всеми возможными способами, - обе эти темы довольно непривлекательные, не так ли? Уголки рта Мэттью дернулись в полноценной улыбке, после чего наставник вытянул руки по обе стороны от себя, скользя ладоням по диванной обивке. - Что правда, то правда, - ответил он. – Значит, будем делиться историями о бывших, пока нас не начнет тошнить друг от друга? - По крайней мере, в теории это неплохой план, как считаешь? Очевидно желая достичь хоть чего-нибудь на этом поприще, Мэттью залез с ногами на диван, поворачиваясь к Доминику лицом. - Ладно. Тогда, ты первый. Доминик вздохнул, слегка морщась: - У меня все скучно, правда. Встречался с девушкой, понял, что мне нравятся парни. Встречался с парнем, узнал, что он мне изменял. Встречался с другим парнем, понял, что он использовал меня в качестве денежного мешка. С тех пор есть только я, шатающийся тут и там. - Иди ты, всего трое? – спросил Мэттью, вскинув бровь в удивлении. Доминик пожал плечами, словно не видел в этом чего-то сверхъестественного. - Ну, я был с парнем, который изменял мне, примерно… эм, шесть лет? - Шесть лет?! – воскликнул Мэттью. – Как, черт возьми, ты терпел одного и того же человека рядом с собой целых шесть лет? Доминик ошарашено взглянул на своего наставника: - А сколько длились твои самые долгие отношения? - Эм, - Мэттью застенчиво огляделся по сторонам, - а те четыре месяца, в которые я трахался с двумя парнями, чьих имен я так и не узнал, будут считаться? - Оу, - Доминик шумно сглотнул. - Да уж, - ответил Мэттью, слегка наклоняясь вперед. – То есть… пойми, я не пытаюсь сделать их короче. Однажды я пробовал завязать серьезные отношения – не вышло. - Почему? – спросил Доминик прежде, чем осознал, что, наверное, опять лезет куда не следует. Но ведь соседи по квартире могли спрашивать друг у друга подобное, правда? Мэттью пожал плечами: - Думаю, я не из тех, кто… Я не люблю, когда мне указывают, что делать. Я терпеть не могу, когда мной постоянно командуют. - Ты же понимаешь, да, что вся суть отношений не в этом? - Да знаю я, - ответил Мэттью, закатывая глаза и откидываясь на диванные подушки, невольно пиная Доминика ногой. Это заставило молодых людей рассмеяться, но никто из них толком не понимал, почему они смеются – им было слишком тепло и приятно находиться рядом, чтобы волноваться об этом. – Я имею в виду, что я не терплю рядом с собой кого-то, кто говорит мне, что нужно делать. Никогда не терпел. Такова моя натура, наверное. - Может быть тебе просто нужно найти правильного человека. Кого-то, кто бы не стал указывать тебе. Кто-то, кто бы ценил все, что ты делаешь, и не стал бы это контролировать, - тихим голосом ответил Доминик. - Да, у нас ведь просто каждый второй парень мечтает о том, чтобы встречаться со мной, - фыркнул Мэттью. Доминик собрал в кулак все оставшиеся крупицы собственной воли, чтобы не отреагировать на это заявление. Он уставился на плед, лежащий на диване. - Ну, я бы не стал так себя принижать. Голос Тима Гаана плавно разливался по комнате, на экране происходило какое-то напряженное действо. Повторяли то же шоу, которое Доминик смотрел вечером. Мэттью взглянул на телевизор, хватая пульт и прибавляя громкость. - Эй, тебе нравится это шоу, да? - Нам необязательно его смотреть, - смутившись, ответил Доминик, дотягиваясь до пульта рукой, но промахиваясь. Зевая, Мэттью закинул пульт за диван – по комнате пронесся гремящий звук от столкновения предмета с полом. - Теперь обязательно. Мэттью свернулся калачиком у подлокотника, молча потянув на себя край пледа. Доминик покачал головой, продолжая улыбаться и смотреть на своего наставника. Наконец, он расслабился и подтянул под себя ноги, погружаясь в просмотр шоу. Его грандиозный план по уменьшению взаимного притяжения, очевидно, потерпел крах, но мельком взглянув на Мэттью, заметив закрывающиеся глаза наставника и осознав, что сегодня ему удалось понять его немного лучше, Доминик не мог сказать, что был разочарован.