Appetite

Мэттью открыл глаза, разглядывая свою кровать. - Блять! Боже мой! Первое восклицание стало результатом обнаружения Кристофера, сидящего на стуле у его постели. Второе же породила дикая боль, от которой все его тело невольно дернулось, и каждое нервное окончание готово было кричать. - Какого хрена ты тут забыл? - рухнув обратно на подушку, прорычал Мэттью. Кристофер встал, обеспокоенно глядя на друга и пытаясь его успокоить: - Я твое контактное лицо при чрезвычайных ситуациях, приятель. Мэттью хотел было спросить, что он имел в виду, но окинув взглядом окружающую обстановку быстро понял, где находился. - Ты что-нибудь помнишь? Он молча кивнул, выдыхая. - Хорошо. А ты помнишь, о чем думал, когда садился на свой байк пьяным, еще и без шлема? В голубых глазах мелькнуло предупреждение, но Кристофер, казалось, не заметил этой угрозы. - Знаешь, что бы это ни было, тебе лучше придумать, что сказать Алекс – она уже приехала сюда и сейчас, наверное, говорит с медсестрами. - Это мои гребанные проблемы, - протянул Мэттью. – Ей не надо так волноваться за меня. Кристофер покачал головой: - Дружище, ты знаешь, что я люблю тебя. Но ты полный идиот, - Мэттью закатил глаза, и Кристофер наклонился ближе, чтобы приобнять его. – Хотя, я рад, что ты в порядке. Пойду, поищу доктора. - О чем, черт возьми, он вообще думал? Каким придурком надо быть, чтобы сделать это? – Александрия вошла в палату, прошипев вопросы, но ее шепот все равно был достаточно громким. - Знаешь, я уже не сплю, вообще-то. Девушка ринулась к кровати, говоря уже своим обыкновенным «ругательным» тоном: - Тогда ответь мне. Мэттью почесал голову, пальцами натыкаясь на бинты. - А можно мне зеркало? - Не думаю, что тебе захочется в него смотреть, - Алекс прищурилась и поджала губы, тем не менее протягивая ему небольшое зеркало из ванной комнаты. Мэтт поморщился от собственного отражения – у него опух один глаз и были разбиты обе губы. Лохматые волосы были криво выстрижены вокруг его левого уха – очевидно, там накладывали швы. Он потянул одну прядь вверх и увидел лишь бледную кожу головы, кровь и черные зигзагообразные полосы, соединяющие все это вместе. Бинты покрывали лишь правую часть его головы, где, по всей видимости, не было необходимости в швах. Все его лицо было опухшим, покрытым синяками и царапинами, и болело так же, как и остальные части его тела. - А что с моей ногой? – спросил Мэтт, опуская зеркало. - Сломана в двух местах, как и лодыжка, - ответил доктор, заходя в палату вместе с Кристофером. – Я понимаю, что вы бы не хотели сейчас этого слышать, мистер Беллами, но вам очень повезло, что вы остались в живых. Губы Мэтта дернулись, а глаза чуть закатились, когда мужчина глянул в сторону: - Как долго на мне будет эта штуковина? – спросил он, разглядывая хитроумное приспособление, поддерживающее его ногу в воздухе, и указывая на гипс, который был наложен с середины бедра до середины стопы и фиксировал ногу в согнутом положении. - Если хотите, можете пойти домой завтра утром. Но гипс придется носить еще в течение трех месяцев. - Чееерт, - простонал Мэттью, вытирая лицо ладонями. - Мне жаль, - искренне ответил доктор, похлопывая его по плечу. – Но имейте в виду, что вы бы могли умереть, учитывая все обстоятельства данной аварии. Мэттью пожалел их всех, не позволяя ни доктору, ни Крису с Алекс услышать, насколько сильно он на самом деле был раздражен, и вместо этого лишь мысленно пробормотал это бы не было так ужасно. Доктор выписал Мэттью обезболивающее, после чего покинул палату, перед этим попросив Кристофера и Александрию выйти с ним. - Слушайте, по всем правилам в дело должна быть вовлечена полиция. Он мог кого-то убить сегодня ночью, а не только поранить себя. Но, - он вздохнул, опуская папку, в которую смотрел все это время, - он не причинил вреда никому, кроме себя, и я надеюсь, что он выучит этот урок без того, чтобы отбыть тюремный срок. Крис и Алекс яростно замотали головами: - Он так не делает, сэр, - заверил доктора Кристофер, - просто не делает. - И мы это очень ценим, - добавила Александрия. Оставшись удовлетворенным ответом, доктор кивнул: - Хорошо. Утром он может поехать домой, но его необходимо регулярно проверять – учитывая, что совсем недавно у него уже было сотрясение, хоть и без плохих последствий, проследить за ним точно не помешает. - Спасибо вам, доктор, - они опять кивнули. - О, и еще кое-что. Мне показалось, что он хочет обследоваться в своей больнице, у своего врача? Я не уверен, но в течение всего процесса выздоровления ему нужно будет пройти по крайней мере два обследования. Я могу передать свои записи его лечащему врачу – медсестра сказала мне, что он постоянно спрашивал о каком-то докторе Доминике. Александрия заглянула в комнату – Мэттью сидел на кровати и смотрел в окно. - Спасибо, мы об этом позаботимся. Вернувшись в палату, Алекс присела на край кровати, а Кристофер пожелал им обоим спокойной ночи, прежде чем отправиться домой. Когда они остались вдвоем, девушка одарила Мэттью долгим и пытливым взглядом. - Что? Александрия… не делай так. Что? - Ты не знаешь, насколько сильно ты важен для людей. - О… - по тону его голоса, можно было сказать, что Мэттью сейчас скажет «отъебись», но Алекс прервала его: - Не надо, ладно? Сегодня ночью мы могли тебя потерять, а ты ведешь себя так, будто мы не имеем права беспокоиться. Я беспокоюсь, Мэттью, - ее голос дрогнул, и Мэттью сел прямее, протягивая руку. - Хэй… Внезапно, Алекс повернулась и уткнулась лицом в его шею, крепко цепляясь за его плечи. Слезы текли по больничному халату, в который был облачен Мэттью, пока девушка гладила его по лицу и волосам. Мэттью всего несколько раз видел, как Алекс плачет, но такого не было никогда. Он не знал, что делать, поэтому просто позволил ей выплакаться. Он попытался шептать заверения типа «все хорошо» и «я в порядке», но девушка продолжала рыдать до тех пор, пока не успокоилась сама. Вытерев нос и глаза, Александрия, наконец, отстранилась от друга и посмотрела прямо на него. - Люди любят тебя, Мэттью. И тебе придется с этим смириться. Ты не можешь и дальше идти по жизни и принимать решения так, словно они не повлияют ни на кого, кроме тебя. Мэттью не мог придумать на это никакого оправдания или опровержения; он лишь сглотнул и опустил глаза в пол. Спустя достаточно долгое время, он кивнул. - Хорошо, - Алекс всхлипнула, снова вытирая нос, и потянулась к своему мобильнику. – Сейчас я позвоню Доминику и дам ему знать, что с тобой все в порядке… - Нет! – рявкнул Мэттью, порываясь выхватить телефон из рук девушки, но не смог сдвинуться дальше, чем на пару дюймов. – Ты сказала ему о случившемся? Она прижала телефон к себе, щурясь: - Нет, он ничего не знает. Я не хотела говорить ему, пока не была уверена в твоем состоянии. Но почему ты не хочешь, чтобы я звонила? - Потому что ты права, - ответил Мэттью. – Я был эгоистом. Но это в прошлом. Что хорошего ему принесут вести о произошедшем? Доминик сказал, что не хочет быть со мной. Поэтому, если ты сейчас позвонишь ему и попросишь прийти, он навестит меня лишь из чувства жалости или вины. Алекс продолжала держать мобильный в руках, с сомнением слушая Мэттью. Он подвинулся вперед. - Я уже достаточно напортачил – как в своей жизни, так и в его. Если ты заботишься обо мне и о нем, просто позволь Доминику жить дальше. Он ясно дал понять, что это именно то, чего он хочет. *** Когда Александрия вернулась домой, было уже четыре часа утра. Доминик подождал того момента, когда дверь в ее спальню захлопнется с громким щелчком, прежде чем выскользнуть в гостиную, взять свою куртку и закрыть за собой входную дверь так тихо, как только это было возможно. Он отчаянно надеялся на то, что она не услышит рева двигателя его автомобиля, когда залез в него и повернул ключи, закрывая глаза. Доминик открыл глаза. В доме был выключен весь свет. Было безопасно. Двадцать минут спустя, он продемонстрировал молоденькой медсестре всю силу своего обаяния, вынуждая девушку пропустить его в палату после разрешенных часов посещений. Каким-то чудом, она, в конце концов, сдалась и пропустила Доминика. У него было десять минут. Заглядывая в темную палату, Доминик прокрался к кровати, после чего слегка приоткрыл шторы на окне, позволяя уличным фонарям освещать пространство комнаты. Этого света было достаточно, чтобы видеть. Тело Мэттью было полностью покрыто синяками и ссадинами. На его лице красовались темно-синие и фиолетовые кровоподтеки, а голову украшали эластичные бинты. От одного только взгляда на него Доминика начало тошнить. - Мэттью… - прошептал он с такой грустью в голосе, что был уверен, что его сердце, наконец-то, перестанет биться. Доминик солгал всем, притворяясь, что не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит. Когда ему позвонили из больницы, ссылаясь на то, что он был записан как чрезвычайный контакт Мэттью, Доминик запаниковал и буквально атаковал дежурную медсестру вопросами о состоянии мужчины. Он даже спросил, какую палату ему предоставят. Именно тогда парень понял, что, скорее всего, он был последним человеком, которого Мэттью захочет увидеть, когда очнется. Как сильно бы он ни хотел прибежать в больницу и быть рядом, Доминик понимал, что от этого всем станет только хуже. Тогда он сказал женщине по телефону, что произошла ошибка, и что он не являлся контактом Мэттью для подобных происшествий. Сомневаясь, она все же приняла номер Кристофера в качестве такового. А теперь Доминик стоял именно в том месте, куда обещал самому себе не приходить. Но это не имело значения – ведь кроме него самого об этом никто не узнает. Наконец, оценив состояние Мэттью, Доминик едва слышно пробормотал: - И все это из-за ресторана? Затем он наклонился вперед, целуя Мэттью в лоб. Доминик случайно сделал глубокий вдох, чувствуя знакомый запах, по которому он так сильно скучал, и внезапно вздрогнул всем телом. Его губы спускались ниже – Доминик пытался остановиться, но, казалось, не мог найти в себе силы. Он целовал нос Мэттью, осторожно, стараясь не задеть царапины на переносице. Он целовал его щеки, позволяя губам задержаться на мягкой коже. Он целовал линию его челюсти, утыкаясь носом в чувствительное местечко за ухом. В конце концов, Доминик нежно поцеловал его в губы, пытаясь не переволноваться от понимания того, что это будет их последний поцелуй. Мэттью зашевелился, морщась от прикосновения. - Доминик? – спросил он, не открывая глаз. Доминик застыл на месте. Он подождал, пока Мэттью снова заснет, и побрел к выходу. Прежде, чем закрыть дверь, Доминик вернулся в палату, позволяя себе взглянуть на Мэттью еще хотя бы минуту. Какое теперь это будет иметь значение? Сейчас он может сказать. - Я люблю тебя, - прошептал Доминик, закрывая дверь. Мэттью проморгался в темноте, затем ругая свой мозг за такой дурацкий и слишком реалистичный сон, после чего продолжил ждать наступления утра. *** Прошло два месяца, и Доминик на самом деле продолжил жить своей жизнью, двигаясь вперед – хотя самому парню казалось, что его нехило отбросило назад. Александрия почти сразу нашла себе новую работу – тоже официанткой, - но с Домиником все складывалось куда сложнее, так как он отказывался работать в месте, не связанном с искусством или конкретно живописью. В конце концов, он отправил резюме в рекламную компанию. Сначала его работа не будет связана с дизайном, пока он не пройдет все уровни подготовки и не наберется опыта, но, по крайней мере, это было шагом в нужном направлении. Проснувшись в день собеседования, Доминик принял душ и постарался успокоить свои нервы, надевая на лицо маску уверенности. Взяв гель и мусс для волос из своего шкафчика в ванной, Доминик посмотрел на себя в зеркало и прошептал: - Ты сможешь сделать это. Ты на это способен. И ты заслуживаешь эту работу, ведь так? Подпрыгивая на месте, дабы унять дрожь в коленях и остаться в хорошем настроении, Доминик игнорировал голос, звучащий в его голове. Он пытался двигаться дальше и сделать свою жизнь лучше, но каждый раз, когда он чувствовал себя растерянным и беспомощным, в его голове звучал строгий голос одного брюнета. В отражении зеркала на Доминика смотрела пара голубых глаз, излучающих гордость. Он тряхнул головой, идя обратно в комнату, чтобы надеть галстук. *** - Мэттью? Беллс? Томас с трудом узнавал квартиру, в которой он так много времени провел за распитием алкоголя и просто дураковалянием. В каждом ее углу валялись кучи грязной одежды, по всем горизонтальным поверхностям была раскидана посуда, на полу лежали раскрытые коробки от DVD-дисков. Он никогда не видел квартиру в таком беспорядке, и уж точно не был готов к тому, что увидел в самом ее центре. Ноги Мэттью были закинуты на подлокотник дивана, его спутанные волосы выглядели так, будто он не мыл голову неделю, а на его коленях лежала брошюра из туристического агентства. Там, где на голове раньше были швы, начали отрастать волосы, недлинными прядями прикрывая шрамы. Его взгляд был угрюмым и мрачным – ни намека на ту искру, что ранее всегда блестела в этих голубых глазах. - Блин, чувак… Что у тебя на лице? Мэттью оторвал взгляд от брошюры, уставившись на Тома. - Борода, - он с равнодушием огладил ее, пожав плечами. - Ты перестал бриться? - На кой черт мне теперь нужно бриться? - Боже, прекрати. Это смешно. Мэттью проигнорировал его, указывая на бумагу в своих руках: - Я тут подумывал о том, чтобы уйти на пенсию. Смотри, у меня есть деньги, и больше нет причин работать. Может, переехать на один из этих островов, знаешь, где один фунт стоит миллион? А потом я могу стать мастером по постройке скворечников или еще чего. Томас просто смотрел на него, находясь не в состоянии даже придумать ответа на это заявление. - Эм… А Кристофер знает, чем ты тут занимаешься? - Ты о чем? - Когда он заходил в последний раз? Мэттью вновь пожал плечами: - На прошлой неделе. - И что он думает обо всем… этом? – окидывая взглядом гостиную, Томас наткнулся на самую ужасную вещь в мире. – Боже, Беллс… Ты ешь фастфуд? - Не хотелось вчера готовить. Да и позавчера тоже. - Так, ты меня сейчас реально пугаешь, - с недоверием посмотрел на друга Том. – Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. - Если покупаешь целую коробку жареных куриных крылышек в том местечке за углом, то получаешь кукурузный хлеб бесплатно. Представляешь? Я собираюсь затариться там на ужин. - Так, с меня хватит, - Томас вырвал брошюру из рук Мэттью. – Мне плевать, как много значил для тебя Доминик – этого никто не стоит. Боже, дружище, взгляни на себя! Ты разваливаешься на глазах. Тебе нужно быстрее вернуться во внешний мир и к самому себе. Он убрал несколько журналов и пирожных с журнального столика, чтобы присесть на него и пристально посмотреть на своего друга: - Помнишь, как мы раньше ходили по клубам? К концу вечера ты всегда был самым популярным парнем. Ты никогда не упускал свой шанс. Иногда уезжал с двумя девушками сразу, а иногда – с парой девушек и парнем. А помнишь ту ночь «четыре бара – четыре траха»? И что, черт возьми, случилось с этим Мэттью? Даже не говори мне о том, что не хочешь снова быть таким. Вздохнув, Мэттью лишь покачал головой. - Я понимаю, что Доминик был… другим. Честно говоря, я думал, что между вами происходит нечто большее. Но теперь все кончено, и ты не можешь из-за этого пролежать на своем диване целую вечность. - Просто уйди, Томас. Твоя маленькая проверка прошла успешно. Я жив. Теперь вали отсюда. Проведя рукой по волосам, Томас встал и прошелся по кругу, бормоча себе под нос «черт, так и знал, что нужно взять с собой Алекс». Затем он вновь подошел к столику. - Ладно, я понял. Ты хочешь забыть его. Тогда по крайней мере вернись к делам, к ресторанному бизнесу. У меня в баре есть один постоянный клиент, который хочет продать одно помещение в центре города, там раньше была галерея современного искусства. Конечно, придется напрячься, чтобы превратить его в ресторан, но у тебя есть деньги и время. Прикусив губу, Мэттью выглядел так, будто он и правда обдумывал предложение. Затем он громко выдохнул и, взяв пульт от телевизора, включил его. - Спасибо за предложение. - Не упусти свой шанс, Беллс. Это отличная возможность. - Да, да, я ценю это. А теперь можно мне посмотреть мое шоу? Томас оставил его смотреть программу о сборке складных стульев, закрывая дверь с тихим вздохом. *** - Я получил работу! - О, щеночек, это же замечательно! – Александрия улыбнулась ему, пробегая через комнату, чтобы обнять друга. – Когда начинаешь? Нет, давай лучше поговорим об этом за обедом. Проведя Доминика к столу, Алекс встала напротив, пока парень снимал куртку. - Ну, я должен начать… - он прервался. – Погоди… а откуда у нас столько еды? - Праздничный обед по случаю получения тобой новой работы, - беспечно ответила девушка. - Но ты не знала, что меня возьмут. И вообще-то, я тебе говорил, что попасть в эту компанию довольно трудно. - Ну, я очень сильно надеялась… - … и скрывала истинные мотивы? Она фыркнула, усаживаясь на стул: - Ладно, ладно. Ты прав. Но я и правда думала, что ты получишь работу. На самом деле, я очень на это надеялась, иначе все было бы куда сложнее. - Что происходит? – он заинтересованно приподнял бровь. Алекс взяла с тарелки сэндвич, надкусывая его и даря себе еще немного времени, после чего продолжила: - Хорошо, вот в чем дело: Томас попросил меня переехать к нему. - Боже, это замечательно! Что ты сказала? - Ну, я сказала да… когда он спросил меня об этом. Месяц назад. - Я не… понимаю. - Когда Том первый раз спросил меня об этом, я ответила да, но не могла оставить тебя одного в таком состоянии. Тебе было необходимо больше времени, чтобы забыть о Мэттью, а мой переезд тогда тебе бы точно не помог. Но… сейчас прошло уже достаточно времени, и, к тому же, у тебя теперь есть работа, так что я подумала… - Александрия, прошу тебя, не стоит оправдываться. Переезжай к своему бойфренду и будь счастлива. Ты этого заслуживаешь. - Ты такой хороший друг, - ответила Алекс, поднимаясь и крепко обнимая Доминика. - Я знаю, - улыбнулся он. – Я просто лучше всех. Она рассмеялась, шагая на кухню, чтобы налить им выпить. Доминик подождал, пока она выйдет из гостиной, чтобы позволить улыбке исчезнуть со своего лица. Доминик был хорошим другом, и именно поэтому он не мог позволить Алекс узнать, как сильно она была нужна ему, и что он скучал по Мэттью все сильнее с каждым днем. Единственное, что ему удалось улучшить в своей жизни, так это умение скрывать истинные эмоции. *** Томас тепло рассмеялся, подавая выпивку одному из своих постоянных клиентов. Этим вечером он был в хорошем настроении – только что звонила Алекс и сказала, что можно начать паковать вещи. На его лице все еще красовалась легкая улыбка, когда входная дверь распахнулась, и его взору открылся деревянный костыль. Мэттью, хромая, прошел к барной стойке. Томас замолчал, заметив друга. В его глазах по-прежнему светилась грусть, но также и решимость. Его волосы теперь были коротко подстрижены, отчего Мэттью выглядел более профессионально. С его лица исчезла борода, а его одежда и в самом деле выглядела чистой. Наконец усевшись на крутящийся стул и наклонившись вперед, Мэттью посмотрел прямо в глаза Тому. - Ладно, давай поговорим о делах.