Appetite

Доминик распахнул глаза, резко выдыхая в подушку. Пальцы задели прикроватную тумбочку, шаря по деревянной поверхности в поисках телефона. 6:16 утра. Что ж, в этот раз почти час. Его не должно было быть здесь. Разум спорил с телом, и Доминик откинулся обратно на подушку, приказывая одному убедить другого в том, что это было неправдой. Постепенно, его окутанный дымкой сна мозг сконцентрировался на проверке температуры разных частей тела. Ступни: ледяные, как и всегда. Одеяла были плотно обернуты вокруг нижней половины тела Мэттью, так как он постоянно ворочался и дергался в течение ночи. Ноги: та, что лежала под одетыми в носки ногами Мэттью была вроде как теплой, а вот другая? Немного прохладной. Бедра: неестественно холодные. По крайней мере два раза за ночь тонкие пальцы Мэттью замерзали и, по всей видимости, пытались согреться между бедер Доминика. Живот: теплый. Один стройный брюнет, неважно, сколько времени оставалось на сон, проводил большую его часть лежа на животе своей второй половины. Грудь: холодная. В то время как задница и почти все тело Мэттью занимали личное пространство Доминика, его голове была нужна настоящая подушка. Это, в сочетании с постоянным шевелением, означало неприкрытую грудь Доминика — за исключением синяков от одного острого локтя. И, наконец, плечи: они находились в тепле и уюте, как обычно. Независимо от того, что случалось ночью, Мэттью постоянно удавалось накрывать уголком одеяла свою голову и плечо Доминика, в качестве этакой расплаты за то, что стянул остальное. Все температуры были в порядке. Тело говорило Доминику о том, что он был дома. Вновь заснуть было проще простого, но Доминик фыркнул, понимая, что не сможет этого сделать. Сейчас он должен был находиться в другой стране и заключать с галерей контракт, которого он добивался несколько месяцев. Он не должен был сейчас находиться в объятиях любимого человека, и его надоедливый мозг так просто этого не оставит. И не важно, что на носу Рождество. Это бизнес. — Мне плевать, что скоро Рождество, Доминик. Это бизнес. — Я в курсе, — прошипел Доминик, закрывая дверь спальни и шлепая босыми ногами на кухню. — Прости, я должен был предупредить тебя. В трубке раздался вздох, достаточно длинный для того, чтобы заставить Доминика беспокойно разглядывать комнату. — Но ты не предупредил, потому что понимал, что если бы я узнала, то заперла бы тебя в номере отеля, — Доминик усмехнулся, ничего не отвечая. — Слушай, мы никак не можем перенести эту встречу. Если хочешь вернуться — у тебя есть девять часов, я найду тебе рейс. Закусив губу, Доминик достал из шкафчика чайный пакетик и положил его на стол. Он уставился на него, словно ответ мог прийти в его голову в любой момент. — Я… Доминик затих, вспоминая еще один разговор, который случился этой ночью. — Кстати, мы едем на Арубу. Доминик выгнул спину, чувствуя касания умелых пальцев на своих бедрах. Он повернул голову и ощутил губы на своей шее — Мэттью даже не преминул прерывать поцелуи, чтобы поговорить должным образом. — Аруба? Это, что, остров? — Ммм, — по кадыку Доминика прошли вибрации от мычания Мэттью. Он прикрыл глаза, посасывая кожу и отстраняясь только за тем, чтобы продолжить целовать покрывшуюся мурашками шею своего бойфренда и одновременно говорить: — Я хочу свозить тебя… на одну из этих фиговин… с круизом… Движения их бедер замедлились, Доминик сбился с ритма и глянул на Мэттью. Тот шумно втянул воздух носом, отрываясь от шеи Доминика и удивленно моргая, а после скользнул рукой вниз, обхватывая член парня, и неспешно толкнулся в гибкое тело. Довольно простонав, Доминик вернулся с небес на землю и вновь вопрошающе посмотрел на Мэттью. — Круиз? Стой, прям… круиз? Мэттью рассмеялся от его недоуменного вида, поражаясь отсутствию различия между выражением удивления и близости оргазма на лице Доминика. А может, он и вовсе не был удивлен. Затем Доминик заговорил вновь, давая понять, что дело было не в этом. — Настоящий круиз, на корабле? Это же замечательно! Как ты вообще… о, да, не останавливайся… да, глубже… как ты вообще до этого додумался? — Эмм, это, вроде как, подарок. От… друга. В общем, это была не моя идея, на самом деле, — он быстро снял с себя всю ответственность. Как бы ему ни была противна мысль о том, что Александрия была права, Мэттью не хотел, чтобы Доминик думал, что он настолько сильно хотел провести с ним время, что заплатил бы за дорогущий круиз только затем, чтобы увезти его подальше от вечно отвлекающей работы. Не зависимо от того, как правдиво было это утверждение, Мэттью не хотел быть столь очевидным. К счастью, на данный момент Доминика, казалось, это не очень интересовало, так как он был занят кое-чем другим. — О боже, да… да, вот так… — …Не думаю, что у меня получится. Его помощница молчала. Доминик отвел мобильный от уха, чтобы проверить, не повесила ли она трубку. Наконец, послышался тяжкий вздох: — Я думаю, ты не понимаешь, о чем я говорю, Доминик. Я месяцами выстраивала эти отношения, поддерживала и нахваливала тебя, пытаясь просунуть в нужные круги… — И я ездил с тобой все это время. Я знаю, было нелегко. Я там был. Но это мои картины и, в конце концов, решение тоже принимать мне. Одним из преимуществ их отношений с Мэттью стало то, что Доминик научился требовать от остальных того, чтобы его воспринимали более серьезно. Он «включил» свой самый серьезный голос, говоря твердо и уверенно, и придержал телефон плечом, наливая кипяток в чашки и вытаскивая чайные пакетики. — Я понимаю, насколько это важно, но мне кажется, что мы сделали уже достаточно, чтобы позволить себе отменить пару встреч. Это не конец света. — Но небольшого предупреждения… — …не помешало бы, знаю. Я все улажу, обещаю. В его голосе прозвенела нотка искренности. И если есть что-то, чему, в свою очередь, Доминик научил Мэттью за эти несколько лет, так это тому, что доброта и любезность действительно могут помочь тебе достичь желаемого. Хотя, все это работало куда идеальнее в комплекте с блондинистыми волосами, доверчивыми глазами и глубоким, излучающим доброту голосом. — Ох, Доминик. И что мне с тобой делать? Когда она положила трубку, Доминик даже не удосужился отключить телефон — он просто кинул его на ковер, толкая бедром дверь спальни. Он улыбнулся при виде тонких запястий, больших ступней и громадной кучи одеял на их постели. — Чай готов, — прошептал Доминик, ставя поднос на тумбочку возле кровати и откидывая с лица Мэттью одеяла, чтобы поцеловать тонкие губы. Тот лишь сглотнул, отворачиваясь. — Я, конечно, дико извиняюсь, — Доминик протиснулся к краю постели, медленно вытягивая Мэттью из теплого кокона, — но я сказал, что чай готов. — Ага… — протянул Мэттью в ответ, явно не собираясь возвращаться в настоящую действительность. — Мэттью, — Доминик обвил руками теплое тело, притягивая своего бойфренда на прохладную сторону кровати. — Вставай уже. Он нахмурился и облизнул губы, вскоре поворачиваясь лицом к Доминику и устремляя на него взгляд прищуренных голубых глаз: — Эм… ты что, не помнишь прошлую ночь? Почему ты вообще разговариваешь? Спи. *** Позже утром Мэттью вытащил багаж из автомобиля, в то время как его вторая блондинистая половина плелась следом, вовлеченная в очень долгий телефонный разговор. — Нет, у меня сейчас с собой нет компьютера. Да, я посмотрю, как только мы сядем на борт… Мэттью опустил глаза вниз, дергая губами от раздражения. Пока что все проходило совсем не так, как он ожидал. — Доминик? — Я поговорю с ней вечером, как только у меня появится минутка… — Доминик? — Не знаю, у тебя есть номер? — Доминик! — Да? - серые глаза настороженно посмотрели на Мэтта. Мэттью вскарабкался наверх, пытаясь вспомнить причину, по которой он требовал внимания Доминика. А она вообще была? — Я просто… подумал, что ты захочешь осмотреться, когда мы поднимемся на корабль, — он кивнул головой в сторону трапа и молодого юнги, забирающего их чемоданы. — Оу. Эмм, да… Я тебе перезвоню. Мэттью стоял на верхушке трапа, проводя рукой по волосам и оглядываясь, пока не почувствовал теплое касание к другой своей ладони — пальцы Доминика переплелись с его собственными, и парень наконец ему улыбнулся. — Тут красиво. Мэттью прочистил горло, рассматривая округу: — Да, довольно… фешенебельно. — Я рад, что мы поехали, — после кивка ответил Доминик. — Ты заслужил отдых. Мэттью хотел было ответить «как и ты», но их прервала помощница одного из начальников компании (по крайней мере, так было указано на ее бейджике). Девушка атаковала их вежливыми любезностями и продолжала до тех пор, пока не проводила молодых людей в их каюту — Мэттью, в самой вежливой манере, захлопнул дверь перед самым ее носом. Хихикая в ладонь, Доминик, наконец, разразился смехом: — Слава богу. Если так пройдет вся поездка, то я бы предпочел остаться в нашем номере до ее окончания. Мэттью повернулся к нему, укладывая обе руки на тонкую талию парня. — Насколько я помню, это наш отпуск, и мы можем себе это позволить. Они улыбнулись в поцелуй; Доминик отстранился, и Мэттью впечатался губами в его подбородок. Парень замер, довольным мычанием отмечая действия Мэттью — тот принялся целовать его шею, подводя их к кровати и падая на нее. Левая рука Мэттью скользнула вниз, лаская Доминика сквозь ткань брюк. Тихие стоны поощрения срывались с губ Доминика, пока Мэттью не удалось расстегнуть ширинку и пуговицу на его брюках и не почувствовать «награду» под своими пальцами. Они перевернулись, и Доминик скользнул ладонями в открытый вырез почти до конца расстегнутой рубашки Мэттью, в то время как их губы встречались в мимолетных поцелуях. Вскоре Мэттью вжал Доминика в мягкий матрас, поглаживая ключицу, и углубил поцелуй, жадно толкаясь в теплый рот своего бойфренда языком. Он посасывал его покрасневшие губы, дразня и мучая Доминика, пробуя его на вкус. Парень простонал, скользя большими пальцами под пояс брюк Мэттью и легко проводя по тазовым косточкам. Вдоволь полапав любимое тело под ним, как озабоченный подросток, Мэттью постепенно замедлил свои движения и остановился, просто глядя на Доминика, улыбаясь мягкой, беззастенчивой улыбкой — такой он улыбался только ему. Доминик улыбнулся в ответ: — Я скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучал. — Скучал по твоим губам. По твоим рукам. Блять, как же я скучал по тебе, — Мэттью провел языком по его шее, слушая Доминика и утыкаясь носом в чувствительное местечко за ухом, после целуя его. — Боже, иногда все, о чем я могу думать, это ты. Особенно в одиночестве, по ночам. Думаю о твоей идеальной заднице. О том, как сильно я хочу коснуться тебя. Отсосать тебе. Мэттью, в брюках которого вмиг стало невыносимо тесно, простонал и потерся своим стояком о бедро Доминика. Он вновь поцеловал парня за ухом, после чего промямлил его имя, прикусив губу. Тело под ним напряглось от касаний умелых пальцев по чувствительным соскам. — Ммм? — отозвался Доминик. — А ты когда-нибудь думаешь обо мне… не в этом… смысле? — То есть? — Ну, скучаешь ли ты по мне во время обеда, например? — Конечно, — Доминик выгнул спину, сильнее прижимаясь грудью к пальцам Мэттью. — Как я и сказал, я думаю о тебе постоянно. Мне жутко не хватает наших быстрых перепихов в обеденный перерыв. Совсем меня избаловал, построив мою студию так близко к твоему рабочему месту. — Оу, — Мэттью замер на достаточно долгое время для того, чтобы Доминик заметил, но уже через секунды натянул на губы соблазнительную ухмылку. — Эй, ты в порядке? — Да, все просто прекрасно, — тряхнул головой Мэттью. — А ты? Доминик прищурил глаза, протягивая «да, все отлично», и наклонил голову, внимательно разглядывая своего парня. Тот, в свою очередь, принялся оглаживать его задницу, и все разумные мысли вылетели из головы Доминика. Мэттью приподнялся над ним: — Я пойду, тогда, переоденусь. Доминик подложил под голову подушку, озорно улыбаясь. — Тогда я просто подожду тебя здесь. Серые глаза проследили за удаляющейся фигурой Мэттью, и Доминик начал ласкать себя, ожидая небольшого стриптиза. Вместо этого, его бойфренд захлопнул за собой дверь, и шоу проходило уже на другой стороне. Оказавшись в ванной комнате, Мэттью выждал пару секунд, прежде чем начать ходить взад-вперед по белому кафелю. Да что с ним такое творится? Он знал, что Доминик любит его. Так в чем была проблема? Он никогда не принадлежал к тому типу слезливо-сопливых бойфрендов, что пишут любовные письма и раскидывают лепестки роз по постели. Так почему ему вдруг так приспичило услышать те заветные три слова? Мэттью присел на край джакузи, качая головой и думая, что его раздражало больше: сама ситуация или его собственное поведение. После пары минут размышлений мужчина заключил, что последний вариант был единственно верным. Он шумно выдохнул, кладя ладони на колени и поднимаясь на ноги. Мэттью переоделся в свои плавательные шорты, закатал рукава своей белой рубашки и вытащил пару солнцезащитных очков из сумки. Повернувшись к двери, Мэттью мысленно решил, что положит конец своему дурацкому поведению прямо здесь и сейчас. Дверь открылась с негромким щелчком, и Мэттью мельком взглянул на свое отражение, чтобы убедиться, что он, как и всегда, выглядел сексуально (так оно и было). Он посмотрел на Доминика — парень все еще сидел на кровати, только теперь на самом ее краю и повернувшись к Мэттью спиной. Мэттью улыбнулся. Они были совсем одни в этой комнате, и Доминик принадлежал только ему, безраздельно. И у них есть целая неделя, чтобы побыть друг с другом. Все было не так уж и плохо, ему просто нужно было избавиться от этого странного ощущения. Мэттью заполз на кровать, продолжая улыбаться, и ждал, пока Доминик не почувствует его присутствие. Он скрестил ноги и, опершись на подушки, тихо произнес: — Я ведь люблю тебя, знаешь. — Ага, — Доминик не повернулся, продолжая пялиться на ковер. — Эм… хорошо. Не хочешь объяснить как-то получше, потому что… черт, что я хотел сказать… — запинаясь, бубнил Мэттью, но вскоре, прочистив горло, повторил: — Доминик, я сказал, что люблю тебя. — Нет, я так не думаю… — Что? — Мэттью перекатился на бок и положил руку на плечо Доминика, отчего парень дернулся и развернулся к нему лицом. — А! Ты уже переоделся? Ладно, дай мне пару минут — я закончу звонок, — он указал на гарнитуру в ухе, которая была скрыта светлыми прядями волос, — и встречу тебя на палубе. Несколько секунд Мэттью тупо смотрел на Доминика, не мигая, а затем встал с постели. — Да, хорошо. Увидимся на палубе.