День Валентина

                    — Тебе для этого надо много тренироваться — совсем ведь никакой подготовки нет. — Кажется, я вслух сказал. — У тебя это на лбу было написано, и учитывая всё сказанное тобой, несложно догадаться, что тебе тоже хочется так выглядеть. И определись, чего тебе не нравится больше: постоянно стричь волосы или когда тебя не принимают за пацана. Ты ведь тоже должен людей понять — ты со стороны вылитая девчонка, пока не открываешь рта. Комплекция, волосы длинные, мордаха смазливая. Если бы ещё следил за собой. Волосы вот грязные. Не чёсанные сколько? Неделю? Это тоже для большей мужественности? Её от этого больше не становится, просто девчонка получается страшненькая. Да и не только ведь во внешности дело. — Мне было пофиг, как я выглядел, потому что пока я был причастен к музыке, матушка всегда меня выряжала в брючные костюмы и прочую классику. Лепила образ эдакого аристократа. А у меня только проблемы из-за несоответствия аристократизма и меня. В школе в лучшем случае просто Страдивари погоняли. И после окончания музыкальной школы я так ни разу и не надел даже рубашки к джинсам — так достала эта классика и в музыке, и в одежде. Только вот стричься и вправду не хотелось.       — Я не хочу стричь волосы и как девчонка не хочу быть. Поэтому по-другому мне никак. — Тоже мне умник, будто я сам не парился над этим вопросом.       — Ну, раз ты не видишь альтернативы, тогда как ты будешь семью заводить, на работу устраиваться? Ты думаешь, что жизнь с окончанием школы вся и выйдет? Или так убеждён в своей засаленной неотразимой востребованности? — Он издевается? Мне до работы ещё..       — Просто так критиковать я тоже умею…       — Я тебя не критикую. Тебя всё устраивает или ты хотел бы что-нибудь поменять? — серьёзно спросил Джин. Я неуверенно кивнул. — Над этим желанием надо работать, а не просто хотеть. Следующая тренировка у нас послезавтра. Если не передумаешь, то жду здесь в три часа. С чистыми волосами, причёсанным и опрятно одетым. Вполне подойдёт любая удобная спортивная одежда. И ещё, если ты будешь курить — я не стану тебя тренировать. Так что выбор за тобой. Решай, надо ли тебе что-то менять в себе и для чего. — Пацаны уже давно переоделись и толпились вокруг того самого рослого атлета с митинга, иногда посматривая в нашу сторону. Он рассказывал что-то, по-видимому, смешное, эмоционально жестикулируя и гримасничая. — И чего ты весь такой сутулый, будто должен всему миру? Куча комплексов и мышцы спины слабые. За осанкой тоже начинай следить. Сокол, — это уже в смеющуюся толпу, — с тебя ещё полтинник, ты задание не выполнил. — Слава молча отделился от компании и так же, как и, кажется, вечность назад, при входе в Храм, рухнул на пол и завёл обратный отсчёт.       — А что за задание? — Мне понравился открытый Сокол. Казалось, что ему тоже интересно было со мной общаться. Когда он успел наказание заработать?       — Он должен был познакомиться и пообщаться с коммунисткой, а оказалось, что он с пареньком общался. — Подмигнул мне Джин.       — Но это ведь не его промах. Это ты ему показал на меня, Слава всё верно сказал в приветствии, а задание изначально было невыполнимым. Он и так уже сто раз отжался просто из-за того, что за мной в помещение зашёл.       — Я ему сказал тебя не терять, просто чтоб рядом был. А после кого он в Храм заходил — уже его трудности. То задание он сам провалил. А за это только из-за моей причастности и отжимается пятьдесят раз, а не больше. — Я был поражён этой несправедливостью. Из-за чьих-то прихотей Славка весь день жмёт от пола — в пол.       — Джин, но это неправильно! Он и в тот раз тоже из-за твоего же задания, получается, сто раз отжимался?       — Справедливый какой! Нет, сто раз он отжался, потому что ему так захотелось, мог бы отжаться восемьдесят, — Джин заржал. — Но ты пойми, он в этих играх всегда первый, а тридцать-сорок раз для него не нагрузка. Пусть иногда побалуется. — Видя моё удивление, Джин продолжил: — Мы часто так шуточно соревнуемся, для разогрева. Обычно максимальное необходимое количество для последнего — сто раз. Предыдущим — на десять раз меньше, каждому. Сегодня бежало семь человек. Больше семи-восьми восьми человек я никогда не задействую — десять раз совсем не интересно отжиматься. — Не интересно ему, а я чуть не умер. У меня на шестом подъёме уже были нешуточные трудности.       — Всё равно так нечестно. — В это время Славка как ни в чём не бывало уже встал с пола и вернулся в толпу.       — Ну хочешь, я после вашего ухода тоже отожмусь пятьдесят раз? — Я замотал головой. Он засмеялся и встал с лавки. — Так, народ, построились! — Все байки в стороне сразу прекратились, и перед Джином выстроился ровный ряд готовых внимать пацанов. — Спасибо за тренировку. Я был рад сегодня вас всех видеть. Следующая наша встреча будет тут же, послезавтра в три часа дня. Всем хорошего сегодня. Разошлись! — и вновь повернувшись ко мне: — И можешь меня Толиком называть или Толяном. Джин, это так, для некоторых случаев.