День Валентина

                    Понедельник очень длинный день. После школы сбежал в Храм, хоть и был вроде как наказан ещё в субботу. Но меня же наказали дежурством, ареста домашнего не было. Я, почти довольный собой, доковылял до Храма. После субботы ужасно болели мышцы рук и ног. Думая, что я пришёл значительно раньше, приготовился ждать на улице. Жутко не хватало сигарет, неосознанно рука весь день тянулась в карман за пачкой. Я привык, что дома не курю. Поэтому воскресенье прошло совсем спокойно в этом плане. А вот уже в школе, к большой перемене, меня начало ломать. Костя, сосед по парте на химии, первым заметил моё полное присутствие на всех переменах в классе.       — Что-то ты весь дёрганый сегодня? Сигареты кончились? — Мы практически никогда не общались. Просьбы дать учебник или что-нибудь скатать — не в счёт. Поэтому этот вопрос можно было считать очень личным, ко мне натурально обращались.       — Нет, я бросил, — мой внутренний ёж недовольно сопел. Я по привычке неловко попытался залезть пятернёй в свой ком волос на затылке — ладонь, поскользнувшись по гладко зачёсанным волосам, проехалась вниз до резинки.       — Бросил? — недоверчиво переспросил Костян.       — Ага. Я теперь спортом занимаюсь...       В ожидании назначенных трёх часов я пинал камешек о стену Храма и вспоминал сегодняшний день в школе. Курить я не бегал и поневоле, можно сказать, наблюдал жизнь класса. Да, я самый низкий и щуплый пацан из всех. Даже девчонки вытянулись, и половина их уже выше меня. Мне надо срочно что-то с собой делать. И чего я сюда так мчал? Лучше б не спеша дошёл, время потянул, всё равно ведь ещё закрыто. И курить хочется, и делать нечего. В этот момент открылась дверь Храма и на улицу, надевая на ходу куртку, вышел Джин. Увидел меня, заулыбался сразу:       — О! Привет, мужик! Чего нового нажил? — энергично пожал мне руку, придерживая края парки левой рукой. — Давай до магазина прошвырнемся, я ещё не обедал. Составишь мне компанию? — Я кивнул и посмотрел на просто прикрытую дверь за его плечо. В магазин он идти собрался, хоть бы запер. Но потом припомнил «их» всеизвестность и расслабился. И кто это вообще «они»? — Чего стоял-то, не зашёл? Или пока не решился?       — Я думал, что рано пришёл и ещё закрыто. — Толян вновь с меня смеялся.       — Думал? А проверить не судьба было? Умный какой, думающий попался, — Толик ускорился.       — Мне же к трём сказано было прийти. А я раньше… — я не опоздал, а оправдывался, будто виноват был. Мышцы бунтовали от повышения скорости.       — Молодец, что не поздно. А раньше — даже лучше. — Магазин оказался за углом дома. Продавщица, довольно молодая женщина, явно хорошо знала Джина. Заулыбалась, когда он с ней поздоровался, растеклась. Толик взял бэпэшной лапши, хлеба, пару консервов, пачку пряников и чупа-чупс. Изблагодарился при оплате, протянул ей конфету на палочке. На обратном пути заметил, что всё-таки отстаю от него. — Я так быстро хожу? Чего отстал-то?       — Ноги болят после субботы, — признался я.       — Ноги, говоришь. Ну пока на перегонки не надо бегать. А руки не болят? — Я кивнул. Усмехнувшись, Джин поправил рюкзак у меня на плече так, чтоб я на обе лямки его надел. — Так для осанки лучше, спина твоя меньше будет напрягаться. Смотрю, ты внял моему совету, причёсан сегодня. И что, не куришь теперь?       — Не курю. С субботы. — Я был доволен собой оттого, что выполнил его условия. Я определённо заслуживал похвалы.       — А почему сутулишься? Над этим надо постоянно работать.       — Пробовал, но в школе начали прикалываться…       — А ну, выпрями спину. — И я зашагал ровно, задрав подбородок. Аж кровь в голове зашумела.       — Всё, я понял. — Джин, смеясь, отворил дверь в Храм, пропустил меня первым. Скинул куртку на ближайшую лавку, не отпуская пакет с едой. — Повесь мою, пожалуйста. — Быстро разулся и вошёл в первый зал с то ли корейцем на стене, не закрывая за собой дверь. Опустив руки вдоль тела, корпусом поклонился фотографии и прошёл дальше. Я повесил наши вещи и, плотнее притворив входную дверь, поспешил за ним. За вторым залом, в котором занимались пацаны в субботу, оказалось такое же криво залитое бетоном помещение, чуть уже, и уставленное старенькими тренажёрами, штангами и гантелями. Дальше, за серой занавеской, была аналогичная этой комнате неосвещённая тёмная зала, только с необработанным дощатым полом. В его дальней стене, напротив проёма, в котором стоял я, виднелся такой же проход, заложенный кривой кладкой.       — Ну что, ты заблудился? Лапша стынет. — И Джин скрылся за небольшой дверью слева от меня.