День Валентина

                    — Ну всё? Стас, больше ты не девочка. — Мне показалось, что Толян как-то нервно хихикнул. — Ты же этого хотел. — У меня не получилось улыбнуться на его шутку, как он рассчитывал. — Ты, это. У тебя почти не стоит даже. — Джин лежал на боку с края дивана, упираясь головой в ладонь. — Может, подрочи себе, ну я не знаю… — Он покрутил в воздухе указательным пальцем кругом моего живота.       — Зад болит, — вот теперь я протрезвел — почти. Я был счастлив, что всё закончилось: было не так больно вначале, как стыдно до жути сейчас, под пристальным взглядом Толяна. В момент, когда Джин в меня ворвался, время словно остановилось. Я помню, как его член, казалось бы, слитным, единым движением вошёл в меня почти полностью. Но по моим ощущениям, пока он погружался, я чувствовал, как он не скользит внутрь меня, а будто замедленно, бесконечно долго проходит много-много мышечных колец, цепляясь и преодолевая каждое. А потом словно и кожу моего ануса тянет за собой — в меня, из меня. И когда мой вход слегка приоткрылся, на грани лёгкой боли, я бы уже тогда кончил, не запрети мне Джин себя трогать. А сам он так и не коснулся моего члена — хреновый я гипнотизёр. Вот так он и двигался во мне, рвано проскакивая эти кольца в обе стороны, уже не глядя на меня, а закрыв глаза и скривив рот набок. К счастью, недолго двигался. Как-то жалобно проскулил короткое «а» и резко размашисто закивал почти всем корпусом надо мной. Уже не открывая рта и крепко сжав челюсти. Мне даже как-то показалось, что ему, возможно, было больно. А ещё я испугался, что он мне зарядит в лоб в очередном кивке, и отвернулся. О том, чтоб хотеть сейчас кончить, я совсем не думал. Хоть яйца и ощущались налитой болезненной тяжестью. В заднице было что-то, не знаю прям, будто он был всё ещё во мне или что-то там осталось и кольцо ануса будто перегрелось, а сейчас медленно остывало. Мать твою, стыдно-то как.       — Да, болит? Блин, а я думал, может ещё разок… Щас. — Про себя я ужаснулся перспективе ещё разка сейчас, а Толян дотянулся до своих джинсов на полу и вытряс небольшой тюбик. — Повернись-ка набок. Давай, чего я там уже не видел. О, как тут всё! — Присвистнул Джин, раздвинув мои ягодицы. Я почти сворачивал шею, чтоб тоже увидеть, как там. — Да не ссы, нормально, просто припухло. Я ж тоже первый раз смотрю такое. Дай руку. — Я протянул ему свою ладонь. Толик выдавил немного крема на мой указательный палец. Меня окутало ёлочным облаком. — Помажь. Это мой крем для рук, у меня кожа сухая: если не мазать, кентусы лопаются сильно. И в нём эфирное масло можжевельника с бактерицидным эффектом, очень удобно. Мажь, хуже не будет. — Со стыда зарывшись головой в диванную подушку, под наблюдающим взглядом Джина, я мазал свою пылающую дырку. Сдох бы во стыде так, если б крем, казавшийся прохладным на горячей коже, даря эти мгновения облегчения, не отвлекал от процесса стыдной смерти. — Ты знаешь, я совсем не ожидал, что всё так будет. Я, как вошёл в тебя, как ты меня сжал, так у меня крышу и унесло. Это словами и не передать. Ты до боли узкий! У́же девственной девочки. В жизни ещё так не кончал! Кайф на грани боли. Ну а тебе как? Я ж знаю теперь, как мне, а как тебе, не знаю. Я же видел, что тебе понравилось. Вначале.       — Жутко хотелось подрочить в процессе, а не мог, — смущаясь, признался я, не глядя на Толяна. — И очень сильно тёрло.       — Да? Блин, я совсем забыл, что надо было смазать чем-нибудь. Я слышал, что некоторые могут без рук снизу кончить, что есть там у них что-то. Вот, экспериментировал… — Толян натянул трусы и потопал в душ. — Ну тогда в следующий раз попробуем со смазкой.       — В следующий раз? — Джина развернулся к дивану, меняя траекторию.       — Ну конечно. Ну вот скажи мне, ну что это за опыт такой, когда мне понравилось до чёртиков, а ты даже не кончил. Это с этим вот не страшно умирать должно быть? Не-ет. Я хочу, чтоб тебе было хорошо, как мне. Мы потренируемся, наберёмся опыта.              — Стас, глянь, что я сделал. Посмотри. — Оказывается, я уснул, пока Джин был в душе. Открыв глаза, увидел Толяна, стоящего на коленях на полу рядом со мной. Он был гол и ещё слегка влажный, а я удивлённо таращился на его возбуждённый член у моего лица. — Смотри, какую я сделал себе стрижку. — Джин, как обычно, улыбался, и я улыбнулся ему в ответ, типа: «Да, и правда круто получилось». — Я подумал, раз тебе в попу пока нельзя и больно, может мы тогда попробуем оральный секс?              Следующим вечером на тренировке Толян объявил всем, что выбрал себе ученика, которому будет передавать свой опыт ведения боя — в полной мере и лично, а не в общей форме, как всем. Я помню, как Сокол, сверкая белыми зубами, от души жал мою руку, поздравляя с таким важным назначением. Пацаны вокруг меня восторженно гудели, а я жутко смущался, принимая их поздравления.       — Джин, но почему Стас? Он же новичок. Ты мог выбрать любого другого из нас. Почему он? — Это Генка. Он стоял там же, где и до объявления новости, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрел на Толяна.       — Во-первых, Бес, учитель я и могу сам принимать любые решения, а не только назначение преемника, вплоть до отказа от ученика. А объяснять причины и отчитываться вам я не обязан, — резко заявил ему Толян, и Генка стушевался. Это был первый случай при мне, когда кто-то из русичей поставил под сомнение решение Джина. До этого всё выполнялось и принималось беспрекословно. А после Джин одухотворённо всем впаривал, что моя неопытность уже сейчас толкает меня на поиск нестандартных решений, что на самом-то деле и является важным. Я, такой гениальный, неосознанно до этого всего дохожу. А опыт дело наживное.       Так и повелось. После тренировки все пацаны расходились по домам, и Толян драл меня в обшарпанной раздевалке или сразу в душевой. Опыт свой передавал.