День Валентина

                    Коньяк закусывали лимоном, а рюмки наливали полные да поднимали часто, так что напился я быстро. В разговоре, кроме дачи коротких ответов, не участвовал. Сидел хмурый, по команде рюмку поднимал. Старался не смотреть в сторону Джина. Хоть и пожалел даже в этот момент, что на табурет уселся — на диване падать было бы некуда. А я сейчас очень даже мог и не усидеть.       — Сойка, дай воды, — попросил я, пытаясь разлепить казавшееся сухим горло.       — Сам дятел, — огрызнулась она и удобней положила локоть на плечо Толяна, упёрлась подбородком на свой кулачок, надув губы. Константиныч с Джином засмеялись, Зойка фыркнула, но тоже улыбалась. Я встал со стула и, покачиваясь, вывалился на свежий воздух. Меня мутило. Почти следом вышел шеф.       — Нет, я сейчас занят. Долго. Сегодня не приеду. Ложись спать. Хорошо. Спокойной. — Он прохаживался передо мной, прижав плечом мобильник к уху и пытаясь прикурить сигарету. Прикурил, захлопнул крышку Motorolы StarTAC, сунул его в карман брюк. У нас в классе только у Женьки Мальцова, местного мажора, был мобильник Siemens. Сейчас мобильников стало намного больше, но я уже полгода упрашивал родителей купить мне компьютер, и всё никак, не мог убедить в его необходимости, так что мобильный телефон для меня до сих пор был чудом техники.       — Сойка и меня бесит уже давно, но зачем же так грубо? — посмеивался Олег Константинович. А я не мог понять, чего я сказал такого, чтоб звучало иначе, чем шеф недавно говорил.       — Почему Сойка-то у меня грубо? Вы её так же... точно называли. — Шеф потешался с моей реакции.       — Не назову же я её открыто курицей? А так и с именем созвучно, и птица. И даже вроде как «Птичка моя», — он ржал. И вдруг, резко став серьёзным, продолжил, стрельнув окурком в сторону: — Гнать её уже надо, оборзела девка. Кроткую мне надо, дисциплинированную, — объяснял он мне. — Вот хоть Толику в отряд ваш «Русичей» претендентку отдавай на предварительное воспитание. Чтоб слушалась беспрекословно, как, например, ты Джина. — Я настороженно замер, очень уж мне не понравились ни моя принадлежность к Толяну в его словах, ни одновременное скрытое сравнение меня с девушкой. — Был бы ты тёлка — цены бы тебе не было. — Во мне нарастала паника, в висках молотило, будто молотками: «Бах! Бах! Бах!». Я быстро, как мне казалось, пытался прикинуть, к чему всё идёт, и варианты, как в случае чего выкрутиться. — Тебя бы я точно не обижал. Как можно обидеть кого-то, когда тебе демонстрируют такое уважение и подчинение? Прекрасно понимаю Джина, почему он взял тебя в преемники. Я б тоже взял… — сальный взгляд прошёлся по моей мандражирующей тушке. — Знаешь ведь, как сильно ты на девочку похож? Не можешь ведь не знать? — Константиныч медленно двигался в мою сторону, вынуждая меня пятиться к стене, пока я в неё и не упёрся. — Не боись, пацаны сделают так, как я скажу. Даже пикать в твою сторону не будут. И с Джином мы сумеем порешать всё. Да ты так не дёргайся, — уговаривал меня шеф, стоя уже прям передо мной. Его двойной подбородок четверился у меня перед глазами. Глядя на длинные усы с чем-то мокрым на концах, я начинал весь чесаться, стараясь не блевануть. Но, вспомнив своё первое приключение по пьянке в Храме и предупреждая его повторение, поспешно выпалил, выставляя руки перед собой:       — Я против таких отношений. Олег Константиныч, у меня девушка есть, Лилька. Мы жениться будем. Вы меня не…       — Да расслабься, малец, — лицо шефа мгновенно поменялось. Засмеявшись, он хлопнул меня по плечу и направился внутрь. — Пойдём ещё ёбнем, а то я что-то протрезвел. — А я чуть не свалился, где стоял.              — Останови тут, у парка, мы пройдёмся. Надо ему чуток протрезветь, — сказал Джин водителю. Вечеринку закруглили, когда я совсем стал сползать со своего табурета. Как и было обещано, меня везли домой, но я совсем плохо помнил дорогу.       — А обратно как? Не собираешься? — спросил шеф с переднего сидения. — Мы можем подождать.       — Не надо. Я сегодня у жены останусь. Тут недалеко. — Толян пожал руку Константинычу, потом водиле. — Можете меня завтра с утра забрать, если будет желание. Пока, Зой, — шлёпнул её по колену, отлепляя от себя. И, обойдя машину, вынул меня через вторую дверь. — Пойдём, пьянь, — это мне. — До завтра. — Хлопнув по кузову ладонью, потащил меня в сторону. В городе, казалось, будто бы теплее. Я пытался стянуть шапку, Толян натягивал её на меня обратно. — Что за стриптиз? Не май месяц на улице, ещё простынешь.       А я брёл, спотыкаясь, но спеша за ним, будто был прикован к руке Джина, крутя в голове сегодняшний вечер. Толян — это моя личная батарея. Он так давно ко мне не прикасался, пусть даже так, сквозь толстую одежду, за плечо, но всё же. И вдруг я понял, что готов на него обидеться. Первый раз за всё это время, начиная с самых первых встреч.       — Неужели тебе есть дело до того, что я простыну? — Я был чертовски пьян и смел. А Джин шёл рядом, можно было высказаться, вдруг такой возможности ещё долго не будет. Толян чуть-чуть сменил маршрут по парку, сойдя с главной аллеи в сторону. — Я так по тебе соскучился, а тебе будто всё равно совсем. Ты даже не подумал, что мне, может, неприятно наблюдать, как на тебе висит эта… Сойка.       — Ну и что? Что с того, что она на мне висела? А? Или мне тебя надо было на себя повесить? Ты так думаешь? — Толян тоже был сильно пьян, и чувствовалось, что его наш разговор не радует совсем. Мы запетляли по тёмным дорожкам.