sju
10 апреля 2016 г., 19:53
Володя хотел было засунуть руку в карман, пока Гера не смотрит, но не тут-то было. Он поморщился от очередного щелчка по руке и, обиженно потирая руку, посмотрел на волхву.
— И тебе не надоело, а? — Гертруда с досадой вздохнула. Ей уже порядком осточертело одёргивать наследника, который каждые пять минут пытался протиснуть свою шаловливую ручонку в карман куртки, думая, что она, Герта, этого не видит. Ха, наивный!
— Но что ты туда положила? — в его голосе слышались интонации капризного ребенка, которому мамочка запретила тыкать папочку ножиком.
— А ты сам не догадываешься? Ну? — Гера встала на ступеньку эскалатора и развернулась к Володе, в чьей голове сейчас происходил самый масштабный мыслительный процесс. Его лицо медленно приобретало осмысленное выражение, а в глазах, впервые за долгое время, отразилась искорка догадки.
— Ты его украла? — Володино и без того длинное лицо вытянулось ещё сильнее. — Ты украла эту штукенцию?
— Да, — коротко подтвердила Гера. — Нам она сейчас нужнее. А потом я, может быть, её верну.
— Может быть? — забыв сделать шаг, Вова споткнулся на сходе с эскалатора. — То есть ты просто оставишь его себе?
— Зачем же себе? Тебе! — она повысила голос, перекрикивая подъезжающий поезд.
Володя замолчал, переваривая сказанное. Он-то думал, что Гера, какое-никакое — а Добро. Она сама так и сказала. А теперь вот те раз. В кармане его куртки лежит ворованный индикатор магии, который, тем более, был сворован для него. И зачем он ему нужен?
Погруженный в свои душевные сомнения Володя снова решился заговорить лишь на поверхности, когда они, короткими перебежками передвигаясь от метро к вокзалу, шхерились в толпе, пытаясь казаться максимально неподозрительными и вообще не связанными ни с какими тёмными делишками.
— А мне-то зачем нужна эта штука? — спросил Вова, еле успевая за неумолимой, как бульдозер Герой, которая живо продиралась сквозь толпу.
— Как зачем? Ты своей магией нам всю малину попортил. Теперь, раз они выследили нас один раз, значит, выследят и во второй — это вопрос времени. Лидин индикатор магии — из другого мира, а значит, что в нашем его попросту не отследить. И твои стихийные выбросы он тоже будет до поры до времени гасить. Точнее преобразовать их во что-то другое.
— И почему нельзя его трогать?
— Да потому что ты одним прикосновением разрушишь его, ты понимаешь? — она остановилась и постучала его по лбу пальцами. Володя шарахнулся. Герта развернулась на пятках и понеслась дальше. Наследнику не оставалось ничего другого кроме как горько вздохнуть и бежать дальше вслед за ней.
Володя не понимал ничего. У него просто не было времени, чтобы сесть и разобраться во всём. Водоворот событий завернул его настолько быстро, что он не успел даже булькнуть на прощание. Вместе с ним в водовороте вращались магия, династия Романовых, Гертруда и два билета в Астрахань. Вся эта безумная круговерть поочередно в разных вариациях швыряла в него события, от которых он едва успевал оправляться. Он уже скучал по старым добрым безмагическим временам, когда всё текло медленно и размеренно. Дни были прекрасно одинаковы, и восхитительно безнадёжно тусклы, а учебная рутина изредка разбавлялась походами в бар или кино. Эх, хорошо же было.
Володя на автомате хотел было сунуть руки в карманы, но снова дернулся от удара.
— Мне что, связать тебе руки за спиной?
Володя помотал головой. Ему начинало казаться, что очень хорошей идеей было бы завопить: «Помогите, меня украли». Но он отчего-то этого всё-таки не сделал. И сам потом пожалел.
— Так… Третий вагон… — бубнила Гера. — Где это вообще? Володя! — наследник вздрогнул, когда она обратилась к нему. — Ты видишь здесь хоть какой-то намек на третий вагон?
Он огляделся. Первый есть, второй есть, есть вагон-ресторан, а дальше только десятый, одиннадцатый и четвёртый.
— Тоже не вижу, — печальным осликом Иа отозвался он.
— Молодой человек! Да-да, я вам! — Герта уже привязалась к юному проводнику, стоящему у второго вагона. По его грустным печальным глазам Володя понял, что они оба родственные души. Оба оказались там, где им не очень-то и хотелось быть, оба смирились со своей судьбой и оба с одинаковой периодичностью печально вздыхали. — Молодой человек, где у вас тут третий вагон?
Проводник поднял на неё глаза и сказал:
— Здесь второй.
— Так я сама-таки поняла, что здесь второй. А третий где?
— Третий сразу за вторым, — меланхолично уронил парнишка.
Гера цокнула языком, и, топая, отошла в сторону.
— Ну, почему, почему я не могу его заколдовать, когда мне так хочется! — томно пожаловалась она Володе, но он лишь пожал плечами — ему было не понять, он лишь флегматично оглядывался по сторонам. Хвост поезда терялся где-то в конце платформы.
— А может третий вагон где-то там? — Вова кивнул куда-то вдаль. — И почему мы не могли полететь на самолете?
— Потому что гладиолус! — волхва назидательно подняла палец вверх. Вова раздражённо выдохнул: никто с ним не считается, все держат его за какого-то идиота. А может Гера действительно не Добро и мир нужно спасать от неё? Ну какое же это Добро с такими-то кулачищами?
Гера поправила рюкзак на плече, и Володя посмотрел на неё со смесью зависти и еврейской скорби. Ну да, Гертину сумку-то никто не заколдовывал и никто её не испепелял. Ну почему ему так сильно не везёт? В чём же он так провинился перед небесами?!
— Пойдем, Володя, — окликнула его Герта. — Что-то ты какой-то сегодня задумчивый.
«Ага, не станешь тут с вами задумчивым, когда тут творится такая хрень» — подумал Вова и сказал:
— Просто денёк что-то выдался тяжёлым.
Гера сочувственно покачала головой и ударила его по руке, которую он снова на автомате попытался засунуть в карман.
Третий вагон оказался предпредпоследним в связке вагонов. Притаившись прямиком между пятнадцатым и шестнадцатым, третий выглядывал из окошка хитренькой цифрой «три», будто бы насмехаясь над их попытками разыскать его в голове состава.
— РЖД, я тебя ненавижу! — возопила Гера, воздевая руки к небу. Проводница, невысокая суровая женщина, с сожженными химической завивкой волосами, одобрительно посмотрела на нее, выражая свое полное согласие. В Гертруде она почувствовала родственную душу. Володя добрым взглядом душевнобольного посмотрел на Геру. Ему уже начинала надоедать её театральщина. Пара часов с Герой это, конечно, ещё ничего, но Вова продержался уже сутки, и ещё сутки ему предстоит провести с ней в замкнутом пространстве. Есть от чего сойти с ума.
Бросив взгляд на их билеты, женщина посторонилась, пропуская Володю с Гертрудой внутрь. Гера уверенно прошагала до середины поезда, изредка сверяясь с цифрами в билетах и, наконец, остановившись, распахнула купейную дверь.
— Прошу занимать места, согласно купленным билетам! — торжественно объявила волохва, заходя в купе. Володя поморщился: теперь весь вагон знает, что они здесь — но тем не менее, зашел следом.
— Какие наши места?
— Все! — Гера скинула рюкзак на пол и плюхнулась на сиденье.
— Как все? — недоверчиво переспросил Володя.
— А вот так, — она довольно улыбалась. — Я скупила все места в этом купе. Подумала, что лучше ехать без незнакомых попутчиков, верно?
Вова согласился, что, мол, действительно верно.
— А откуда у тебя столько денег?
— Мы же маги, Володя, мы можем наколдовать столько денег, сколько нам нужно! — медленно, как будто втолковывая прописные истины идиоту, пояснила Герта.
— Но… так же нельзя!
— Где ты это прочитал? В «Гарри Поттере и Философском камне»? Нет, ну серьёзно, каждый раз, когда мы обнаруживаем кого-нибудь новенького, он начинает разводить морали на пустом месте!
— Но вы же подрываете экономику!
— И? Тебя это так волнует?
— Вообще-то не очень, — признал Володя.
— Вот и ладушки, — Гера хлопнула в ладоши. — А теперь иди сюда.
Володя подошёл.
— Ну, садись.
Володя послушно сел.
Герта потянулась к карману Володиной куртки, но он из чувства мести хлопнул её по руке. Гера сердито перехватила его за запястье и заломила руку, ткнув носом в незаправленную койку. Сопротивляться он не стал, осознавая тщетность сего действия.
Достав из его кармана кинжал, Гера отпустила Вову, он распрямился, потирая поочерёдно, то запястья, то нос. Тем временем Гера порылась за пазухой и вытащила из-под свитера кулон на длинном кожаном шнурке. Володя присмотрелся. Это была обычная висюлька-бижутерия, похожая на прозрачную каплю, без окантовки или прочих излишеств. Что-то щёлкнуло, Володя моргнул, а в следующую секунду он увидел уже, как в руке у Герты покачивается тот же самый кулон, а внутри застыл крошечный кинжальчик. Одним движением она накинула шнурок на шею Володи. Его рука было дернулась, чтобы взять украшение в руки и осмотреть, но замерла на полпути. Володя вопросительно посмотрел на Герту.
— Да можно уже, трогай, — она махнула рукой. — Прямого контакта нет, и ладно.
— А разве ты не использовала магию сейчас? — Володя зачарованно разглядывал, как маленькая стрелочка, встроенная в рукоять кинжальчика дергается между цифрами 9 и 10. — Нас не найдут?
— Индикатор же был у меня, — Гера пожала плечами. — Максимум, что можно было засечь, так это слабый всплеск чужой магии. Моего следа остаться не должно было. По идее.
— Так по идее или не должно было?
— Да забей уже, всё, — досадливо отмахнулась волхва, уклоняясь от ответа демонстративными поисками чего-то в рюкзаке.
На столе поочередно появились несколько варёных куриных яиц, копчёная колбаса в нарезке, батон белого хлеба, и, как ни странно, целая курица, завернутая в несколько слоёв фольги. Перехватив вопросительный Володин взгляд, она буркнула что-то очень нелестное про Матвея, но, тем не менее, взяла одно из яиц и, стукнув его об стол, начала очищать от скорлупы.
— Слушай, Гер, а можно один вопрос?
— Можно даже не один, — она смахнула скорлупу в пакетик. — Давай, выкладывай, что там тебя гложет. У нас есть целые сутки, чтобы поболтать. Можем даже делиться секретиками, как подружки, — Гера задорно подмигнула.
— Да сколько можно! Сколько! Можно! — Володя хлопнул по столу и даже привстал. — Почему ты так несерьёзно себя ведешь? Тебе как будто не тысяча лет, а всего лишь пять! Ты только и делаешь, что кричишь, хохочешь и устраиваешь театральные представления! Почему ты не можешь отнестись к этому ответственно? Ты вообще хоть к чему-нибудь относишься ответственно? Всё, что ты делаешь последние двадцать четыре часа — это зубоскалишь, отпускаешь свои глупые шуточки, дискредитируешь меня и отчитываешь будто я малый ребенок! Да, я многого не знаю, но это не повод таскать меня за ручку и грозно рычать, когда я ошибаюсь! Это не повод, чтобы так снисходительно со мной общаться! Слышишь?
Володя шумно вдохнул. Он хотел было продолжить, но всё внезапным образом улетучилось из головы. Так много вещей, о которых он хотел бы сейчас ещё сказать и о которых пожалел, что сказал. Вова выдохнул и стыдливо опустил голову. Его щеки налились красным. Он ждал, что Гера сейчас ответит, накричит на него в ответ или снова отшутится, но она лишь печально смотрела на Вову. И от этого ему было только хуже. Так он и стоял, потупив голову, с пурпурным от стыда лицом.
— Мне страшно, — признался Володя, наконец, присаживаясь напротив. — Мне, откровенно говоря, очень страшно, потому что я не знаю, что происходит. Как будто меня накрыла снежная лавина, а я не знаю, в какую сторону выкапываться. Где земля? Где небо?
— Это некорректный вопрос, — Гера отвернулась, рассматривая платформу.
Она молча смотрела в окно, а Володя смотрел на неё, моля, чтобы она сказала хоть что-нибудь.
— Я знаю, — наконец-то подала голос волхва. Вова знал, что Гера в любом случае ответит. — Поначалу всегда страшно. А ты ещё даже, можно сказать, и не начал. Рано или поздно это происходит — все мы начинаем. Но тебе, правда, повезло меньше нас всех.
— Почему?
— Да вот так, — она пожала плечами. — Мы жили в более спокойное время. И Матвей, и Яра и тем более я.
— А чем оно сейчас неспокойное?
Гера облизнула губы. На Володю она до сих пор не смотрела, предпочитая разглядывать платформу. Вове показалось, что в уголке её глаза собирается слеза. Но когда волхва заговорила, голос её был сух и спокоен.
— Это все из-за вас, Романовых. Из-за вас и благодаря вам. Я еще не знаю, благодарить мне твою родню или её ненавидеть.
— А за что это нас ненавидеть? — удивился Володя.
— А за что вас любить? Вы, конечно, славные ребята. Сильная династия, магически подкованная, нет, в этом плане все ок, но выживаемость у вас просто нулевая! — она развела руками, показывая полную неспособность династии Романовых выживать в конкретных условиях.
Володя ничего не понял и это, видимо, отразилась на его лице, потому что Герта вздохнула и сказала:
— Ладно, давай с самого начала?
— Давай. — Согласился Вова.
— Всё мироздание — это кольцо миров…
— А причем здесь Романовы? Причем здесь я? — перебил он.
Гера недовольно посмотрела на Володю.
— Ты хочешь, чтобы я рассказывала? Тогда слушай! Так вот… о чем это бишь я? А! Всё мироздание — это кольцо миров. Со стороны это смотрится как… ну, как браслет. Бусинки как миры и цепочка — как Мост. Только это всё ещё и вращается.
— Зачем?
— Не знаю. Это же мироздание. Оно что, отчитывается мне о том, почему оно хочет вращаться? — Гера взяла второе яйцо и стукнула его об стол, ломая скорлупу. — Иногда, когда в мире слишком много или слишком мало магии, то он замедляется или наоборот ускоряется во всей этой круговерти. И, исходя из событий, если баланс не восстановлен в течение какого-то времени, то на него наталкивается другой мир. Или он сам наталкивается на другой. Улавливаешь?
Володя кивнул.
— И тогда тот мир, который сильнее — только не спрашивай, по каким критериям это определяется, я практик, а не теоретик, с такими вопросами лучше к Матвею — начинает поглощать тот мир, который слабее.
— И получается, что наш мир сейчас поглощают, потому что он слабее и поэтому он распадается на части? — Вова был поражен внезапной догадкой. — Ты же сама говорила вчера, помнишь?
Герта поморщилась.
— Не совсем так. Мы действительно столкнулись. Это произошло так давно. Даже ещё раньше, чем появились египетские пирамиды. На этот счёт даже есть красивая легенда. Настолько же красивая, насколько и достоверная. Правда, я не очень хороший рассказчик, но… Семь самых сильных магов, семь легендарных магов из двух столкнувшихся миров: нашего и того, другого собрались вместе. И, разумеется, стали решать, что же им делать. — Гера немного запиналась и активно жестикулировала. Было видно, что она очень старается рассказать хорошо, но от излишнего старания в её речи то и дело проскакивали слова-паразиты и заикания. — Уступать никто не собирался — помирать никому не хотелось, как ни странно. И… эээ… тогда, мудрецы собрали всех магов, всех магических существ, все артефакты — в общем, всё, что обладало минимально силой — и распределили это по двум мирам. Да так, чтобы количество магической энергии оказалось тождественно равным на обеих сторонах. Я понятно объясняю?
Володя слушал, приоткрыв рот. Не дождавшись ответной реакции, Гера кивнула головой и продолжила:
— Долгие годы, даже не просто годы, а тысячелетия, все думали, что мы спасены, и… как бы это сказать… что теперь-то нам ничего не страшно. Думали, что процесс остановлен, — Гера горько усмехнулась. — Как бы не так, Володя, как бы не так. Даже мудрейшие иногда ошибаются. Силы равны, поэтому теперь мы взаиморастворяем друг друга. Наш мир и иной. Но это происходит уже больше нескольких тысяч лет, и происходило бы еще тыщу тыщ. Мы с Матвеем даже не хотели в это ввязываться, когда обнаружили. Ну, растворяется и растворяется. На наш век мира точно хватит.
Она задумчиво замолчала.
— Но…
— Ну да… «Но». Марк. Он решил, во что бы то ни стало, ускорить процесс. Чтобы сразу обезопасить свой мир. Он начал это примерно полтора века назад. Он охотился за вашей братией. Все смерти Романовых — не случайны. В том смысле, что это не банальные перевороты, убийства и расстрелы. Это тщательно спланированный план.
— И семнадцатый год тоже его рук дело?
— К сожалению, — Гера опустила глаза. — Мы тогда не успели. Опоздали буквально на несколько минут. Просто тогда мы не знали ещё, как он действует. Мы не знали, что он захочет сделать. Мы хотели предупредить Николая, но не успели…
— И сейчас все дело во мне? Почему вообще Романовы?
— Да, дело сейчас только в тебе. Ты последний потомок одного из тех семи магов. Родословная тех других шести, трёх из нашего мира, и трёх из другого, затерялась в веках. Остался лишь ты и твоя древняя первородная магия. И поэтому Марк либо убьет тебя, либо склонит на свою сторону. В любом из этих случаев — наш мир обречен.
— И каков выход?
— Спрятать тебя. Убить Марка и его последователей. Вернуть все к прежнему состоянию. Ну, и что-нибудь еще, не знаю.
— А зачем ему я на его стороне?
— Романовы принадлежат к миру, в котором находятся, что сильно укрепляет существование этого мира. Если бы ты перешел в мир Марка — это существенно укрепило бы его шансы на успех. И поэтому тебе было нельзя трогать Лидин индикатор — он нашему миру не принадлежит — ты бы его просто поглотил, как поглощаются слабые миры.
— Поня-я-ятно, — протянул Володя. И теперь ему действительно все было понятно. — А мне-то теперь что делать?
— Я же сказала. Прятаться. Посидишь в Пантеоне. Там ребята толковые, может они что подскажут. Я просто не знаю. Это решение на данный момент лучшее, что я могу принять.
— А Пантеон это что?
— Вписон для магов и магических существ. Самый старый и единственный оставшийся на континенте. Раньше было больше, почти в каждой области по несколько. А сейчас все меньше и меньше. Грустно, но кризис, сам понимаешь, магические войны. Некоторые места силы, вокруг которых и создавались подобия Пантеона, были уничтожены. Беженцы, оставшиеся без своих магических областей, были вынуждены перебраться в Астраханскую область. Пантеон рос, увеличивал могущество, пока не остался одним единственным местом силы. Надобность в других просто уже отпала. Зато там можно пережить целый конец света. Что уж нам Марк.
— Вы еще и воюете?
— А как же, — Герта усмехнулась. — Еще как воюем! С задором, с огоньком. Я даже когда в колдуны заделалась, тоже сразу на войну попала. Эх, почти тысяча лет прошло.
— А сколько тебе тогда было? Ну, когда…
— А сколько дашь? — она дернулась, желая кокетливо по-женски наклонить голову, но, вспомнив Володину бурю, ответила сама и просто. — Двадцать три. Мне было двадцать три. Я потом посчитала, относительно недавно, и получилось, что это был тысяча сорок восьмой год. Незадолго до того, как мой муж стал князем. Славненькое было время.
— И где теперь твой муж? Он умер?
Герта выпрямила спину.
— Конечно. — Отрезала она. — Как делают все, кто не владеет магией.
— Слушай, а раз я воспользовался магией, я теперь всегда буду так выглядеть? Как девятнадцатилетний шкет?
— Ну, ты, конечно, можешь сменить облик. Но даже под личиной ты останешься таким, да.
— А сколько было Яре? А Матвею? — казалось, теперь уже ничего не могло угасить его нарастающего любопытства.
— Яре было шестнадцать. Она была старшим ребенком в семье. А Матвей самым младшим.
— Сколько же их было? — Володя распахнул глаза, прикидывая в уме самые ужасающие цифры.
— Около десяти, я не считала. Когда я нашла Матвея, ему уже исполнилось двадцать пять, он был нервным магом с дергающимся правым глазом.
— А Яра?
— А что Яра? Она и сама хорошо справилась. Сбежала, как только почувствовала магию, только пятки и сверкнули. Но Матвей потом в Итоге наверстал свое старшинство. Путешествовал по мирам. В итоге, Ярославе только подгребает ко второй сотне, А ему уже далеко за шестьсот, — она задумчиво притихла. — Кажется… Кажется, ему через пару лет стукнет шесть сотен. Или я ошибаюсь…
— И я тоже столько проживу? И тоже буду путешествовать по мирам?
— По мирам? Тебе я это не советую. Романовым лучше оставаться дома, если они, конечно, не хотят по возвращении обнаружить полное его отсутствие. «Гном пришел, а дома нет».
Поезд дернулся во второй раз, и платформа плавно поплыла перед окном.
— Ну-с — вздохнула Герта. — Удачного нам пути!
