Семь маленьких воробьёв чирикают, бросая игральные кости

      Когда Володя вернулся в купе, с двумя стаканами кипятка в руках, которые он с боем отвоевывал у проводницы, недоумевающей: кому это в три часа ночи понадобился чай, Гера всё так же неподвижно сидела, закутанная в два одеяла и рассеянным взглядом глядя в стену. Пластик под ее взглядом почернел, пошел пузырями и плавился.       — Гера! — позвал Володя.       Она дёрнулась и подняла на него глаза.       — Принес кипяток? — Володя гордо поставил кружки на стол. — Спасибо.       Гера, наконец, выбралась из одеяльного кокона. Она уселась за стол, спустив босые ноги на пол. Из рюкзака волхва достала штук пять всяких мешочков и коробочек. Купе сразу наполнилось дивным ароматом лесных трав, ягод и еще чего-то знакомого. Это «что-то знакомое» щекотало Володину память, но он никак не мог вспомнить, где уже чувствовал этот запах.       Гера, не теряя времени, уже распотрошила пакетики с коробочками и, беспорядочно, как казалось Володе, засыпала эту травную мешанину в кружки.       — Ну я же волхва, — оправдывающимся тоном произнесла она, принюхиваясь к содержимому черной жестяной коробочки.       — А… а кофе есть?       — Кофя нет, — решительно ответила Гера, пододвигая одну из кружек Володе. — Пей чай.       Наследник принюхался. Пахло приятно. Земляникой и хвоей. Володя сделал глоток.       — Слушай, а вкусно! — удивленно воскликнул он.       — А ты думал, травить буду? — Гера улыбнулась.       — От тебя можно всего ожидать, — тихо пробурчал Володя, когда Гера, отвлекшись, полезла за чем-то в рюкзак.       Пыхтя и отбрасывая вещи, она вытащила свой фолиант и с хлопком шлёпнула его на стол.       — Ну что, время сказки на ночь? — Гера погладила книгу. Обложка хрустнула, раскрываясь, увлекая за собой десяток страниц. — Такс, посмотрим…       Гера задумчиво листала книгу, периодически облизывая палец, чтобы переворачивать страницы. Володя, оперевшись щекой на руку, тоже смотрел в книгу, но видел по закону жанра лишь иллюстрации и стандартную для таких ситуаций фигу. И, если иллюстрации были ему ещё хоть как-то понятны, то написанные мелким почерком буквы, прыгающие, наезжающие друг на друга как раз-то и складывались в ту самую пресловутую и всем известную фигуру.       Володя вздохнул.       — Это латынь, — не поднимая глаз от тома, пояснила Гера, правильно истолковав печальный Вовин вздох.       — От этого не легче. На латыни я знаю только Gaudeamus igitur. И то только первые две строчки.       Гера снова вернулась к беспорядочному листанию страниц. Володя не понимал, что она ищет: казалось, что волхва уже десять раз пролистала книгу во все стороны.       Наследник сделал глоток из кружки и откинулся назад на стену, подставив себе под спину подушку. Бессонная ночь и богатый событиями день давали о себе знать. Он уже начал было засыпать под шуршание страниц и напевание навязчивой мелодии гимна студентов, как вдруг…       — Нашла! — Володя разлепил глаза. — Совсем не помнила, где этот листок, представляешь? На! — она перегнулась через стол и положила Володе на живот мятый кусок желтоватой бумаги.       — Зачем это? — наследник хмуро уставился на ехидно прыгающие буквы. Это была даже не латынь. — Я не понимаю, что здесь написано, бесполезно.       Он разочарованно бросил листок на колени.       — Это написал твой предок. Один из семи колдунов, что спас миры. Это его завет. Он достался мне вместе с книгой, но я думаю, правильнее, если он будет у тебя. Твое первое физически существующее наследство. Прямо как ты и хотел: не какая-то невидимая магия, не несуществующий престол…       — …А бумажка с первым писательским опытом моего предка.       — Какой ты бука, — надулась Гера. — Не первым писательским опытом, а наставлением. Вполне дельным, между прочим.       Володя снова взял лист в руки и даже перевернул его. Ничего дельного он не увидел. Все тот же идеальный округлый каллиграфический почерк с небольшим наклоном вправо, с равным, выверенным расстоянием между буквами, с изумительно вырисованной зелеными чернилами заглавной литерой. В левом нижнем углу была посажена небольшая клякса. Володя на автомате ковырнул ее. Клякса не исчезла. Да и куда ей деваться.       — И что там написано? — недовольно спросил наследник пергаментного листа.       — Написано, что только достойнейшие из достойных и умнейшие из умнейших могут прочитать это, — волхва показала Володе язык. Вова в свою очередь закатил глаза и угрюмо уткнулся в лист. Настроения не было. — Да и как хочешь. Хочешь быть букой — не буду тебе ничего рассказывать! — обиженно нахмурилась Гера и, достав из кармана мобильник, начала кого-то демонстративно вызванивать.       После пяти минут нервного покусывания ногтя и нарочито сильного тыканья по экрану, Гера вдруг опустила телефон и посмотрела на Володю.       — Не отвечает… — полу разочарованно полу удивленно произнесла она.       — Кто не отвечает?       — Матвей. Мы договорились быть на телефоне. А он не отвечает.       — А если первое видение сбылось? — произнес Володя сиплым чужим голосом. Ему стало не по себе от того, что вещи, которые он видел, могут воплотиться в реальность.       — Значит, Марк вышел на тропу войны? Ну ладно… — Гера вдруг стала удивительно спокойной. Володя, который только что пророчил чужим голосом, подивился внезапной перемене в настроении волхвы. — Хорошо, если так. Зато могу не волноваться.       — Ты так спокойна.       — А чего мне нервничать? Если то, что ты говоришь соответствует действительности, ну, что первое пророчество наверняка сбылось, то ясен пень, Матвей сейчас у Марка. А где-то рядом с Марком обязательно обретается Эси. А она-то от Матвея без ума — прикончить она его не даст.       — Эси?       — Маркова подружка. Ведьма. Когда-то, относительно недавно, она была моей ученицей, но у нас не сложилось, как видишь. Ушла назло мне, работает с Марком назло мне. Хотя на самом деле, я думаю, что уже из собственного удовольствия, — Гера задумчиво укусила палец. — Знать бы еще, что за воробей принес тебе эти видения? Может быть, я действительно правильно думаю, и это был твой предок?       — А с чего это моему предку быть воробьём?       — Ну, а как же — легенда, ничего не поделаешь, — волхва вновь уткнулась в книгу. — «… Разочаровавшись в мире, который он спас, увидев всю его черноту и падение человеческих душ, Мудрейший <из Семи> изрёк: «Да остерегайтесь сего, будущие поколения, когда-то, что мы сделали пойдёт на спад и опасность снова нависнет над вашим домом. Остерегайтесь, что Великих не останется боле, кто сможет вам помочь. Но за сим оставляю я вам подмогу: семеро, кто правильней всех сможет распорядиться своим даром — обратятся в птиц, проходящих сквозь пространство и время. И тогда придут они в нужный час, и наставят вас на путь истинный, и помогут они вам и найдете вы в них спасение…»       Гера на возвышенной ноте замолчала. Володя, посмотрел на неё, ожидая продолжения. Он чувствовал, что история не закончена, что там должно было быть что-то ещё, а Гертруда это умалчивает.       — А дальше?       — Всё. Больше ничего.       — А почему именно воробьи? Было же сказано — «птицы»       — Единственная птица, которой подвластно время - воробей. Я это знаю. Все это знают.       — Один я идиот — не знаю, — вспылил Володя.       Мерный стук колес убаюкивал. Уже начиналось утро — едва заметная полоска у горизонта чуть посветлела и отливала розовым. Поезд покачивался. Володя лежал на боку, уткнувшись носом в стену. Хлопнула, закрываясь дверь купе — Гера вышла в коридор, а оттуда в тамбур. Только там она позволила себе, наконец, съехав по стенке зарыдать в голос.       Она отчаянно по-детски плакала, утирая слезы рукавом свитера. Плакала старательно, захлёбываясь и подвывая. Гера оплакивала судьбу своего мира, оплакивала нынешнее время, проклиная Судьбу, заведшую её на эту дефективную магическую кривую.       Дверь тамбура открылась. Гертруда подняла глаза. Два плечистых мужика, со щетинами заядлых походников таращились на неё, будто встретили русалку, сплавляясь по реке.       Осторожно, по стеночке передвинувшись в противоположный от Герты уголок и закурили, о чем-то тихо шепчась. Волхва поднялась, намереваясь найти другой тамбур, где можно было всласть дорыдать, но на выходе её остановил неуверенный мужской голос.       — Девушка, ну не расстраивайтесь вы так… Хотите пива?

***

      Володя ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть. Сон не шёл. В вагоне кто-то устроил вечер бардовской песни и теперь откуда-то из соседнего купе раздавались гитарные аккорды и пение. Иногда ему казалось, что он слышит заливистый смех Геры, но он быстро тонул за мужским гоготом.       Внезапно в полной тишине раздался высокий женский голос.       — Давайте восклицать, друг другом восхищаться, высокопарных слов не стоит опасаться...       Володя заслушался. Женщина пела грустно и с надрывом, перекрывая гитарные аккорды.       — Давайте говорить друг другу комплименты, ведь это всё любви счастливые моменты — подхватил нестройный хор мужских голосов. Володя даже отчётливо слышал чьи-то басовитые рыдания.       А они все пели и пели. Пели так душевно, что Володя понял — они не прекратят. А значит, надо присоединиться.       Он поднялся с койки и вышел в узкий коридор, прислушиваясь. Наследник шёл, прикладывая ухо к каждой двери, пока не нашел ту из-за которой были слышны смех, звон стаканов (или бутылок?) и гитара. Володя постучался и открыл дверь.       — О! Это тот самый Володя, о котором я говорила, — все присутствующие в купе разразились аплодисментами, и не успел Вова ничего понять, как его втащили внутрь и усадили между двумя мужчинами. С виду они были одинаковыми: заросшими до глаз, пахнущими костром, в одинаковых зелёных свитерах и чёрных шапках.       — Чего ты так долго? — Гера свесилась с верхней полки. Он нее ужасно пахло пивом. Володя огляделся и увидел на столе целую батарею пластиковых пивных бутылок. Полных было примерно столько же, сколько и пустых.       — Ты чего? В поезде же нельзя пить!       — А я не пью! Они — волхва ткнула пальцем поочередно в левого и правого соседей Володи, — пролили всё на меня, представляешь?       Она спустилась вниз. Володя отметил, что Гера уже успела сменить свою одежду на огромный, подобный бардовским свитер, который спускался ей аж до колен.       — А где твоя одежда?       — Сохнет — Гера махнула рукой. Володя повернулся и обомлел: за окном, вывешенные как флаги развевались Герины джинсы и свитер. Вова посмотрел куда-то в пространство. Да уж, некоторые вещи не меняются.       — Ребята, этот молодой человек, родом из великой династии! — Гера вытащила Романова на середину купе и приобняла его за плечи. «Ребята» снова зааплодировали.       — А внутрь тебя они тоже пролили пиво? — недовольно спросил Володя.       — Нет. Внутрь — я сама.       — Ты пьяна!       — Вовсе нет, — отмахнулась Гера. — Что мне будет с пары бутылок?       — Пойдём. — Володя нахмурился. Состояние волхвы ему не нравилось.       — Нет.       — Что?       — Не пойду. С тобой скучно. Ты только и делаешь, что сидишь и перетекаешь из состояния мученика в состояние страдальца. Я пыталась тебя поддержать, разрядить атмосферу, но если тебе не нравится, и ты хочешь ходить угрюмым и страдать, то я не с тобой. Иди один.       — Ах так! — взвился Володя и выскочил в коридор, хлопнув дверью купе. Несколько секунд внутри стояла тишина, а потом хохот грянул с новой силой. Гитарный бой пробивался из-под двери, а волхва затянула новую песню.       В его душе поселился самый настоящий пожар. Где-то вдалеке он еще слышал гитарный бой, и пение, но оно пробивалось будто сквозь подушку.       Володя открыл дверь своего купе и застыл на пороге. На одном из койко-мест, скрестив ноги, сидела девчонка, с увлечением поедавшая куриную ножку. Она повернула голову. Наследник ойкнув отскочил, захлопывая дверь, успев перед этим отметить странные, снежно-белые ресницы, обрамлявшие её раскосые глаза.       «Наверняка ошибся дверью» — подумал он. Но нет. Купе было тем же, в котором они ехали уже несколько часов. Володя снова открыл дверь, чтобы разобраться и предъявить за курицу, но никого внутри уже не было.       Его с каждой секундой все сильнее глодала досада. Всюду эти чертовы маги! Исчезают и появляются, когда им только вздумается, читают мысли. А он только и делает, что беспомощно болтается среди всей этой круговерти, неспособный предпринять хоть что-то. Его даже всерьёз никто не воспринимает.       Володя сел туда, где сидела девчонка. На столе валялась недоеденная куриная ножка, да и сам стол был заляпан жиром. Равно как и занавески.       Зазвонил телефон. Фирменная трель узнаваемого яблочного бренда назойливо играла раз за разом, раздражая и без того раздражённого Володю.       Телефон он обнаружил под подушкой. Не то, чтобы он как-то усиленно искал это чудо техники, нет, наоборот, просто шёл на звук.       Когда телефон оказался у него в руках, человек на другом конце «провода», так усиленно трезвонивший, устал безуспешно вызванивать Геру и прекратил все попытки. Володя провел пальцем по экрану, незапароленный телефон мигом показал ему главное меню. Надо было бы позвонить маме, рассказать, что закрыл сессию, предупредить, что на зимние «студенческие» каникулы он не приедет — «дела». Вова набрал номер. Занято. Наверняка, опять общается со своими подругами — они так могут часами. Тогда он набрал другой номер. На том конце сразу же ответили.       — Сонькаааа… — да, именно, Володя не нашёл ничего лучше, чем вспомнить свою подружку. — Ты не поверишь, что произошло!

***

      Дверь в купе с грохотом отъехала. Володя дернулся, пряча телефон под себя.       — Мужики! Сгружай! — в тесное купе завалились трое бардов. Сразу стало тесно, запахло пивом и дешёвыми сигаретами. Один держал Геру за ноги, второй удерживал под мышками, а третий же командовал этим парадом. Сама виновница кипеша спала. Бородачи сгрузили ношу на свободную полку. Волхва что-то невнятно пробубнила, отворачиваясь к стенке.       Один из бардов — самый заросший и высокий заботливо укрыл Гертруду одеялом и погладил по голове.       — Душевная девочка, — произнёс он, не подозревая, что «девочка» намного старше, чем все вместе взятые барды. — Хорошо поёт. — С этими словами он развернулся к Володе и добавил. — Разбудишь в полпятого утра. Смотри, не забудь! Стоянка всего три минуты!       Володя криво улыбнулся. Будить пьяную женщину ему не улыбалось. А уж пьяную волхву тем более.       Циферблат Володиных часов мягко светился в полутьме купе, отсчитывая время Гериному сну.       А Володя лежал и думал. Снова думал о том, как мало он знает и как много от него скрывают. Он опять достал листок с тарабарщиной своего предка, но снова не нашёл никакой разгадки. Ничего, что могло бы хоть как-то подтолкнуть его в правильном направлении. Да еще и Гера, ужасно раздражающая своим поведением, не захотела ему ничего говорить, а сейчас от неё ничего и не добьешься. Интересно, если он сойдет на ближайшей станции, его быстро обнаружат?       Словно откликаясь на его мысли, поезд начал замедляться, пока не остановился совсем. Толпа бардов с гомоном пронеслась мимо их купе, чтобы успеть покурить на платформе, невзирая на гневные вопли проводницы, не любящей, судя по всему запаха табака.       Вова снова вернулся к своим мыслям. Нет, неправильно все это. Что-то здесь явно не так? Только что? Он не знал. И даже не имел ни малейшего понятия. Только и мог, что чувствовать бессмысленную и беспричинную злобу и обиду. И под эту же злобу и обиду Володя забылся беспокойным сном, забыв о том, что он должен бдеть за временем.

***

      Володя сонно покачиваясь стоял на станции, пытаясь сохранять равновесие и не упасть назад. Тяжелый Герин рюкзак, ответственность за который он, как истинный джентльмен взял на себя, оказался намного тяжелее, чем думал Вова и теперь перевешивал его.       Гера, надо отдать ей должное, сколь подшофе бы она ни была, открыла глаза ровно в тот момент, когда поезд подъезжал к станции и, выдернув спящего Володю с койки сгрузила его вместе с вещами на станцию.       — Ак-са-райс-ка-я, — прочитал он по слогам. — но это же не Астрахань, — отчаянно зевая, посетовал наследник, рассматривая платформу из-под полузакрытых глаз.       — А нам и не нужна сама Астрахань. Отсюда быстрее, — уверенно заявила она. — Ну, пойдем, Володя! Вперед, к новым свершениям и новым открытиям! Наступает новый день!       — Новый день? — уныло отозвался он. — В пять утра? Зимой? В непроглядную темень? И куда мы такие пойдем?       Володя обернулся, чтобы продолжить возмущённый монолог, но Гертруда жестом приказала ему замолчать. Она стояла, придерживая плечом телефон у уха и одновременно прикуривая, прикрывая огонёк зажигалки от ветра.       — Не говори ничего, — Гера затянулась.       Волхва выжидательно смотрела куда-то вдаль, надеясь на ответ. Но Володя слышал короткие гудки в трубке.       — Матвей до сих пор не отвечает?       — Я не Матвею, — она выпустила дым и затянулась снова. Потом посмотрела на экран телефона и снова набрала номер.       — Я не знал, что ты куришь.       Гертруда промолчала. Она лишь раздраженно мяла в пальцах зажжённую сигарету, раз за разом слушая короткие гудки.       — Бесполезное говно эти ваши телефоны, — Гера размахнулась и кинула сотовый прямо в урну. — Когда надо не дозвонишься. Пойдем, Володь, погреемся.       — Куда погреемся? — Вова недоуменно окинул взглядом станцию — она была полностью открытой, без строений и залов ожидания.       — Южнее есть шашлычная. Я надеюсь, Ибрагим там всё ещё работает.       — Ибрагим? Тоже маг?       — Зачем маг? Просто хороший человек, который знает свое дело.       Шашлычная оказалась типичным одноэтажным строением, расположенным у шоссе и открытым круглосуточно. Гера толкнула пластиковую дверь и внутри зазвенел колокольчик. Она стремительно забежала внутрь, даже не придержав дверь Володе, чьи руки были заняты наспех собранными вещами.       Несмотря на столь ранний час, в шашлычной, помимо хозяина, уже был один посетитель. Он сидел спиной ко входу, даже не повернувшись, чтобы равнодушно окинуть взглядом новых гостей. Гера тут же направилась к хозяину, низкорослому мужчине, заросшему бородой по самые глаза. Они пожали друг другу руки и перекинулись парой ничего не значащих предложений. Закончив с хозяином, Гертруда направилась к единственному посетителю.       — Я думала, ты нас встретишь! — она грозно встала за его спиной, уперев руки в бока.       — Мы договаривались на семь утра, — меланхолично ответил гость. — Сейчас только половина шестого.       Гера упала на соседний стул, опустив голову на руки. Парень погладил ее по голове.       — Ну-ну — успокаивающе произнес он — ещё немного. Я на колесах, в полчаса сейчас домчим. Ты нашла наследника?       Не поднимая головы, Гертруда ткнула пальцем в ещё маячащего у двери Володю.       — Так это наследница? — Герин собеседник близоруко прищурился, ошибочно принимая длинные Володины волосы за женскую прическу. — А что неплохо!       Он вскочил со стула и направился к Володе, обомлевшему от того, что его приняли за девчонку.       — Кота. Волхв. — он галантно предложил руку. Вовин собеседник вблизи оказался высоким кудрявым мальчишкой, с веснушками на носу и слишком большим для его узкого лица подбородком.       Володя, прокашлялся и, сделав голос как можно ниже произнес:       — Владимир. Наследник династии Романовых — наследник пожал руку Коте.       — Охренеть! — кажется, волхв был ничуть не смущен своей досадной ошибкой, в отличии от Володи, который снова начал заводиться. — Гера, это мальчик!       — А то я не знаю, — отозвалась Гертруда, всё ещё лежа лицом в стол.       — Пойдем, Владимир, уберем вещи, — Кота энергично открыл дверь шашлычной. Володя вышел, но машины нигде не было видно. — Сюда! — позвал он.       Наследник обернулся и обомлел. На парковке стоял самый настоящий трактор, небесно-синего цвета, и, как подозревал Володя, сохранившийся ещё с советских времен.       — Ну как тебе? — он не заметил, как Кота вновь оказался рядом. — Хорош, да?       Володя подтвердил, что хорош.       — Тогда залезай, — Кота, который был значительно выше Володи, ловко запрыгнул на колесо, а оттуда в кабину водителя. — Давай вещи и лезь сюда.       Володя поднял рюкзак повыше, и волхв перехватил его, втянув в кабину вместе с Володей, зацепившимся за лямку.       — Прости, не заметил.       Наступило неловкое молчание. Володя и Кота, как это обычно бывает со впервые встретившимися людьми, не знали, о чем поговорить друг с другом.       — Как тебе с нашими? — неловко начал волхв.       — Да неплохо. Странно, но определенно неплохо.       И они снова погрузились в тишину. Володя ковырял обивку на сиденье, Кота великодушно делал вид, что этого не замечает.       — Сейчас придет Гера и мы поедем, — начал он снова.       — За ней сходить?       — Нет, зачем? Пусть перекусит. Ей и так тяжело. Двое суток без магии это тебе не хухры-мухры. Не каждый бы смог. Вот я бы точно не смог. Убил бы кого-нибудь от ломки. Я как-то пробовал — мой личный рекорд — семь часов. И то, в последние три часа я катался по полу и грыз зубами пол. Да-да, что ты так смотришь? — Кота критическим взглядом оглядел упавшую Володину челюсть. — Магия — это та же наркота: нет её — тебе плохо, много ее тоже плохо. Если уж начал, то принимай постоянно.       — О-фи-геть — по слогам произнес Володя. — Выходит, меня так плющило потому, что я не пользовался магией?       — А ты умеешь?       В ответ Володя передернул плечами и достал из-за шиворота Герину побрякушку.       — О-фи-геть — Кота аж вздрогнул, его брови полезли на лоб. — Если Гера блокировала тебя этим, то я удивляюсь, как ты не загрыз её во сне зубами. Вы стоите друг друга.       — Эта штука так опасна?       — Да нет — неуверенно произнес волхв — но на психику давит сильно. Мы такое изучали. Вещи из другого мира вообще пренеприятнейшая штука. Мало кто осмеливается с ними работать. Вот Гера… или Матвей… — Володе показалось, что в голосе Коты зазвучали благоговейные нотки.       Дверца хлопнула.       — Трогай, Кота, пока я снова на кого-нибудь не сорвалась! — На сиденье резво вспрыгнула Гера, потеснив Володю.       Кота кивнул, заводя трактор. Машина затарахтела, выбрасывая в воздух тучи выхлопа. Волхв нажал на газ и трактор, резко тронувшись с места, выехал на шоссе.