Ложный рассвет (Это называется Зодиакальный Свет, Стайлз)

Папа придержал для Стайлза дверь в дом его детства. Сам Стайлз чувствовал себя прекрасно, и не было никакой необходимости с ним нянчиться, но отец этого, кажется, не понимал. Когда его мягко опустили на диван и укутали в шерстяной плед, Стайлз окончательно потерял терпение. – Проклятье! Просто расскажи мне, что, черт возьми, происходит? – спросил Стайлз. – Это не так сложно. Просто объясни мне, как я из Сакраменто очутился в своей грёбаной морозилке, с тремя днями, полностью выпавшими из памяти. – Я не знаю подробностей, Стайлз. Дерек не рассказал мне всего, - попытался утихомирить Стайлза отец, укладывая его на диван. Но Стайлз не был намерен это терпеть. Он скинул с себя покрывало и встал, уставившись на своего отца. – Тогда я должен быть рядом с ним, а не здесь с тобой, раз уж только он может мне объяснить, какого хрена вообще происходит, – сказав это, Стайлз тут же направился в сторону входной двери. Папа резко подался вперёд, хватая его за руку: – Нет! Ты не можешь туда вернуться! Стайлз обернулся, но увидел лишь беспокойство, ужасно омрачающее лицо отца. Он спросил: – Тогда расскажи мне, пожалуйста. Объясни, почему мой любимый человек даже взглянуть на меня не может. – Дело не в тебе, Стайлз… – папа отпустил его руку и растерянно потёр лоб. – Ага, в нём, – Стайлз закатил глаза и вновь упал на диван. Папа встал. Он с дрожащими руками переминался с ноги на ногу, пока Стайлз смотрел на него с надеждой, ожидая ответ на свой вопрос. – В это будет сложно поверить, – начал было отец, но тут же замолк, начал ходить из угла в угол. – Пап, остановись. Просто расскажи мне. При данных обстоятельствах, я поверю во что угодно. – По сравнению с этим, оборотни – детский лепет, – он критически посмотрел на Стайлза. – Позволь мне самому судить. Папа, наконец, прекратил мерить шагами комнату и глубоко вздохнул: – Когда тебе было восемь, тебя сбила машина. – Не было такого, - хмурясь, перебил его Стайлз. – Если бы меня когда-нибудь сбила машина, я бы точно запомнил. – Заткнись, Стайлз, и дай мне продолжить, - вздрогнул отец. Стайлз устроил целую пантомиму, защёлкивая рот на замок. Папа устроился в своём любимом кресле, прежде чем продолжить рассказ: – Клаудия нашла тебя посреди дороги. Водитель просто скрылся, оставив тебя истекать кровью. Она была в такой панике, что не могла мыслить здраво. Там было так много крови, Стайлз. Она не сообразила проверить твой пульс или вызвать скорую помощь. Я вышел, когда услышал её крики и плач. Она склонилась над твоим телом прямо посреди дороги и рвала на себе волосы. Я проверил пульс, но твоё сердце уже не билось. Мы уже были бессильны. Клаудия была убита горем, она корила себя за то, что не смогла за тобой уследить. Я должен был сделать хоть что-нибудь, чтобы её успокоить. Её панические атаки всегда проходили в разы хуже, чем твои. Мы уложили твоё тело в машину и повезли в больницу. Клаудия настояла… Я пытался её убедить, что уже слишком поздно, но она настаивала, и мне пришлось уступить. Она укачивала тебя на коленях, а мне было так невыносимо больно видеть, как твоя кровь впитывается в её одежду. Мы довезли тебя до больницы, и врач объявил тебя мёртвым по прибытии. Но вдруг ты закашлял и вдохнул. Доктор был озадачен. Он подумал, что должно быть твоё сердце остановилось, когда мы приехали в больницу, и ему просто удалось его перезапустить. Я не стал говорить ему, что ты уже полчаса как мёртв, да он бы мне всё равно не поверил. Ты пролежал в коме больше двух дней, а когда очнулся, то не помнил последние две недели до этого происшествия. Воспоминания просто исчезли, как и все твои раны. Только Клаудия и я знали об этом, и мы не посчитали нужным кому-то ещё рассказывать. Особенно когда заметили, что все твои старые шрамы исчезли. Ты был неуклюжим ребёнком, и у тебя их было много, но внезапно они просто испарились. А что ещё хуже, у тебя вновь выросли миндалины. Мы не замечали этого до тех пор, пока ты снова не заболел тонзиллитом. Нам даже пришлось ехать в другой город, чтобы твой лечащий врач не задавал лишних вопросов, как такое вообще могло произойти. Папа со вздохом откинулся на спинку кресла: – Похоже, что твоё тело полностью восстанавливается каждый раз, когда ты умираешь. Стайлз был ошарашен. – Охренеть, папа. Ты вообще себя слышал? Это долбаное безумие! Я что теперь – Клэр Беннет*? Это тебе не какой-то там чёртов сериал. – Он не хотел верить ни единому слову, но сомнение засело внутри, говоря, что это вполне может быть правдой. Миндалины просто так по волшебству снова не вырастают. – Пожалуйста, Стайлз, поверь мне. Просто посмотри на свои шрамы. – Блять. – Стайлз провёл рукой по боку, задрал рубашку и посмотрел вниз туда, где у него шрам от аппендицита. Ну, или туда, где он когда-то был. Косметическая хирургия явно не справилась бы с этим за три дня. – Блять, – повторил он. – Сынок, мне очень жаль. Стайлз поднял взгляд от своего тела, злобно глядя на своего отца: – Какого чёрта ты раньше мне не сказал, что я не могу умереть? Разве ты не думаешь, что такой любопытный факт моей биографии мог бы быть для меня полезен? – Я боялся, что ты начнёшь ещё больше рисковать собой. Я не хочу причинить тебе боль, Стайлз. Никогда не хотел. – Я бы не стал лишний раз рисковать, – пробормотал Стайлз, скрещивая руки на груди. – Не говори ерунды, сын. Я прекрасно тебя знаю, знаю, что ты рано или поздно обязательно совершил бы какую-нибудь глупость просто потому, что тебя нельзя убить. – А теперь я все похерил, потому что ты мне вовремя об этом не рассказал, – с угрюмым видом произнёс Стайлз. Папа вздрогнул. – Только знаешь что? Это всё никак не объясняет того, что я проснулся в собственной морозилке. Стайлз увидел, как глаза отца вновь застилал гнев: – Ублюдок Хейл. – Да ты шутишь, – усмехнулся Стайлз. – Даже если бы Дерек и нашёл меня где-нибудь мёртвым, последнее, что бы он сделал – это запихнул меня в морозилку, рядом с моим haagen-dazs. – А я и не говорил никогда, что он тебя нашёл, – пробубнил отец. – Я не должен был доверять ему. Он хороший заместитель, но если он сотворил с тобой такое, просто выйдя из себя… Стайлз оборвал отцовские разглагольствования: – Подожди-ка чёртову минутку. Ты пытаешься сказать, что Дерек – причина, по которой я умер? – Не просто «причина». Он тот, кто тебя убил. – Я не верю тебе, - засмеялся Стайлз. – Дерек никогда бы этого не сделал. – Стайлз… – Нет. Не-а. Да, блять, нет же! – Стайлз. – Послушай себя. Ты обвиняешь парня, с которым я прожил четыре счастливых года, в том, что он меня убил! – Он сам в этом признался. И вся стая может это подтвердить, потому что они при этом присутствовали и, кстати, абсолютно ничего не предприняли. – Ты обалдел!? – выдал Стайлз. – И какого же чёрта он так со мной поступил!? – Никто так и не рассказал мне подробностей. И как только я удостоверюсь, что с тобой всё в порядке, я собираюсь вернуться туда и арестовать этого сукиного сына. – Мир сошёл с ума? Тебе же нравится Дерек. Чёрт, да ты сам взял его на работу. – Он причинил тебе боль, Стайлз. Дело тут не в моём личном мнении. Он убийца. – Я жив! – Он не рассчитывал, что так будет. Прежде чем Стайлз успел на это ответить, раздался звонок в дверь. – Вашу мать, – папа провёл рукой по волосам. – Иду! – крикнул он, прежде чем вновь обратиться к Стайлзу: – Мы поговорим об этом позже, - и ушёл открывать дверь, оставляя Стайлза наедине со своими мыслями. Стайлз услышал, как папа разговаривает с одним из заместителей: – Хиггс? Разве ты не должен быть на дежурстве? Стайлз знал Хиггса. Он не был женат, его родители уехали и ныне проживали в Южной Калифорнии. Отец частенько приглашал его на ужин, чтобы разделить с ним своё одиночество. Стайлз перестал обращать внимание на приглушённый разговор, доносящийся от двери. Пока не услышал ужасный грохот. Стайлз поднял голову только для того, чтобы увидеть, как отец пролетел в воздухе, врезаясь в стену и с отчётливым треском ударяясь об неё головой. – Блять! Папа! – Стайлз вскочил на ноги и сломя голову бросился к лежащему ничком телу отца. Вся его голова была в крови, ручьём стекающей из раны чуть выше глаза. Стайлз быстро сорвал с себя рубашку, прижимая комок ткани к ране и пытаясь остановить сильное кровотечение. Он посмотрел наверх в поисках Хиггса и увидел, как тот с хлопком закрыл дверь, направляясь к Стайлзу и его отцу. – Хиггс, какого хера ты творишь? – Он уставился на человека, который раньше трепал его по волосам и угощал печеньем каждый раз, как Стайлз, будучи ещё ребёнком, приходил в участок. Но всё, что он видел – это наглая ухмылка и полный ненависти взгляд. Стайлз посмотрел в его глаза. У настоящего Хиггса глаза были тёмные, почти чёрные, но у этой фальшивки глаза были голубые, как лёд, а брови презрительно опущены. «Не Хиггс» остановился примерно в футе от них, глядя сверху вниз: – Ну, это все объясняет. Ты аномалия, парень, - фыркнуло Оно. – Представь моё удивление, когда я встал на следующее утро после того, как сломал тебе шею, и попытался в тебя превратиться. Я убил пару Альфа-оборотня. Я собирался скопировать его тело. Но вдруг понимаю, что не могу этого сделать, потому что ты каким-то образом остался в живых, - существо хмуро глянуло на Стайлза, будто тот был виноват в том, что не умер. Стайлз, не прерывая зрительный контакт с существом, медленно и осторожно потянулся к табельному оружию отца. Ему почти удалось его отстегнуть, прежде чем его руку придавила к полу чужая нога. – Не-не-не, – Оно погрозило Стайлзу пальцем. – Даже не думай, – существо наступило тяжёлыми подошвами ботинок на пальцы Стайлза, и у того вырвался чудовищный вопль, после чего Оно пнуло Стайлза в грудь. Он прилетел обратно в гостиную, врезаясь телом в камин, и упал, словно тряпичная кукла, приземляясь прямо на очаг. – Скинуолкер**, – простонал он, пытаясь откашляться. Стайлз почувствовал, как сломанное ребро упёрлось прямо в лёгкое. Он баюкал сломанные пальцы, прижимая их к груди. Всё тело болело до одури. Ему было настолько больно, что он чувствовал, что в любой момент может просто отключиться. – Вообще-то Йи Наалдлошии*** – прошипело это существо, а глаза ярко вспыхнули белым. – Предпочитаю держаться своих корней. – Кто ходит на четырёх конечностях. Ты ведьмак, - сощурился на него Стайлз. – О! Прекрасно, ты говоришь на языке Навахо. Жаль только, что в скором времени тебе это больше не понадобится. – Оно ухмыльнулось, когда Стайлз в очередной раз застонал от боли. – Видишь ли, парень, заняв место пары Альфы, я смогу подобраться к нему максимально близко, и когда он потеряет бдительность, я перережу ему глотку и ОПА! Я смогу принять форму Альфа-оборотня со всеми сопутствующими привилегиями, – существо залезло рукой в карман куртки и достало оттуда изогнутый и ржавый нож. – Исцеление, сила, скорость… Я так взволнован. Стайлз, как краб, отполз назад, пока его спина не упёрлась в решётку камина, отрезавшую ему дальнейший путь к отступлению. Ведьмак приближался к нему, водя пальцем по лезвию ножа. Похоже на то, что он очень любил играть со своими жертвами. Стайлзу стало грустно при мысли о мучительной смерти Хиггса. Вдруг краем глаза он заметил набор для камина, и до кочерги вполне можно было дотянуться рукой. Одну вещь о скинуолкерах он знал точно: убить их намного сложнее, чем обычных оборотней. Но, с другой стороны, ведьмаки - это люди. И у них есть слабые места, как и у всех остальных людей. Стайлз вскарабкался на колени, едва избежав ножа, устремлённого в его сердце. Вместо этого нож проткнул его бедро и Стайлз испустил душераздирающий вопль, когда почувствовал, как зазубренное лезвие вонзилось в плоть аж до самой кости. Стайлз быстро извернулся и потянулся, пытаясь схватить кочергу из набора. Ведьмак уловил смысл его намерений и попытался преградить ему путь, но Стайлз успел первым, мёртвой хваткой сжимая в руках ручку. Он использовал всю свою силу, чтобы размахнуться. Кочерга прилетела ведьмаку прямо в висок, и существо с грохотом завалилось на пол. Ведьмак с яростным криком схватился за нож в бедре Стайлза и провернул его, разрывая кожу и ткани, отчего начала хлестать кровь, забрызгивая собою весь очаг. Стайлза едва хватило на то, чтобы ударить ведьмака ещё раз. Мучительная боль пронизывала всё тело, но он сделал это снова. Он нанёс удар, используя всю силу обеих рук, и проткнул кочергой левую глазницу существа. Оно выпустило из рук нож, прежде чем рухнуть на пол, слабо содрогаясь в конвульсиях, и окончательно обмякнуть. Стайлз упал буквально через секунду после того, как ведьмак превратился из формы Хиггса в какого-то молодого парня с растянутой и полупрозрачной от частых изменений кожей. Стайлз увидел, что совсем недалеко от него лежит отец с вяло стекающей по лицу кровью. Он мог бы попытаться доползти к нему, но он знал, что вот-вот отключится, учитывая то, сколько крови он потерял. Его голова уже стала тяжёлой, а зрение - размытым и затуманенным. - Блять, - простонал он, не чувствуя в себе сил зажать рану на ноге. Стайлз пытался через связь дотянуться до стаи, пытался связаться с Дереком, чтобы сообщить, что он в беде. Он знал, что с людьми это работало слабо, но не мог позволить отцу так просто умереть. И уж тем более, он не хотел снова умирать сам. Стайлз закрыл глаза, но прежде чем отключиться, ощутил чью-то тёплую и успокаивающую руку на своём лице.