Темная сторона солнца

POV Tom Три минуты просто пялюсь на бумажку. Не может быть. Не может. НЕ МОЖЕТ! Захлопываю диск и отшвыриваю его в угол. Стук. Наверняка разбился. Все-таки жаль 30 евро. ЧЕРТ! Кидаюсь в угол. Осторожно поднимаю упаковку – пластик и правда треснул. Открываю. Но бумажка никуда не пропала – там все те же 11 цифр, выведенных витиеватым почерком по золотой бумаге. Осторожно беру прямоугольник пальцами и подношу к носу – пахнет свежей бумагой… И еще какой-то едва уловимый, тонкий аромат: дорогие сигареты, немного Армани и чернила. Черт! Это твои больные фантазии, Том! Это просто бумажка с цифрами! Если на минуту чисто теоретически предположить, что Каулитц сам писал эти цифры, то с этих пор прошел целый месяц, может, даже и больше, и никакого запаха в помине не могло остаться. Но это теоретически. Практически, скорее всего, я думаю, нет, я уверен (не удивляйтесь, когда я очень много волнуюсь или слишком много думаю, то становлюсь косноязычным), что это очередной развод на бабки и Билл вообще никакого отношения к этому не имеет. Черт-черт-черт. Начинаю ходить от стены к стене (моя комната настолько велика, что получается целых 2,5 шага). А если?.. Какое сладкое слово – от него словно бабочки в животе. В конце концов, с моего счета только спишут определенную сумму денег (которые я сам, между прочим, заработал) и ничего более. Не приедут люди с биоплазмой и не расплавят меня, даже уши, как в 5 лет, никто не надерет. Так что я тут ломаюсь, как телка? Вот возьму, и позвоню! Дрожащими руками пытаюсь выудить телефон из заднего кармана штанов. Попытка номер один неудачная – пальцы вцепились в какую-то бумажку, но во второй раз повезло больше, и в руке приветливо поблескивал родной, до каждой царапины знакомый корпус. Медленно нажимаю на клавишу разблокировки, активирую клавиатуру и неторопливо, по два раза сверяя каждую цифру с бумажкой, набираю номер, проверяю еще раз и нажимаю кнопку вызова. Гудок, второй, пятый, девятый. Еще один и кладу трубку, а бумажку выкидываю в окно... Но мысли перебивает хриплый голос на другом конце провода: - Да, - этот голос я узнал бы из всех голосов мира. POV Bill О боже, за что ты посылаешь мне эту боль? Я понимаю, что пошел против природы, когда делал эту операцию, но мне кажется, что я заплатил уже достаточную цену. Очередной приступ рвоты заставил согнуться над белым другом. Когда чуть отпустило, уже не было сил даже чтобы поднять голову, поэтому просто прижимаюсь лбом к прохладному фарфору. Хорошо... Надо позвонить Джереми и сказать, что сегодня я не смогу пойти с ним на вечер. Он будет расстроен, но мне нельзя показываться в таком виде ни ему, ни публике – кто-нибудь что-нибудь обязательно заподозрит, а мне пока не нужны лишние вопросы. Черт, из комнаты раздался противный писк телефона. Наверняка Джереми. Как говорится, вспомнишь хорошего человека – он и позвонит. Надо доползти до телефона, ведь если я по какой-либо причине не возьму трубку, то через 2 минуты здесь будет половина охраны и прислуги дворца, а этого, как говорил уже, мне вовсе не надо. Осторожно встаю на четвереньки и ползу в комнату. Телефон лежал на кровати, и пока я до него добирался, стандартная мелодия успела отыграть два раза. Беру трубку. Странно, номер незнакомый. Может, у него что-то случилось с телефоном и он вынужден звонить с другого? В любом случае, вряд ли это кто-то посторонний, ибо достать мой телефон практически невозможно. Даже «почти членов императорской династии» очень хорошо защищают от вторжения в приватную жизнь. - Да, - надеюсь, это прозвучало не слишком вымученно. И тишина. Секунда, пять, десять. Черт, неужели какая-то сбрендившая фанатка все-таки добралась до моего номера мобильно? Так, еще один шанс и ложу трубку: - Аллооо... Я Вас слушаю. Говорите громче, вас не слышно, - немного повышаю голос. - Привет, - голос незнакомый, но таааакой, от него волоски по всему телу встали дыбом. Отвечаю: - Привет. Вы, собственно, кто? – что-то из меня сегодня прямо-таки хлещет оригинальность. - Я – Том. А Вы? – начинаю медленно выпадать в осадок. Это розыгрыш что ли? Или кто-то по какой-то дикой случайности ошибся номером? - Я Билл. - Значит, это все по правде? – нет, ну он что, действительно издевается, что ли??? - Ну да. Я правда Билл, а ты, наверное, правда Том. И мы даже, возможно, по правде существуем в этой реальности, - хмыкаю. - Нет, ты не понял, - ну да, я не понял. И думаю, вообще мало кто бы смог почерпнуть много ценной информации из столь «глубокомысленного» диалога. - А что я должен был понять? – добавляю в голос льда. Где-то читал, что с психами надо разговаривать холодным тоном, а то вдруг это и вправду какой-то сумасшедший. - Ну это... Я тут в общем пошел, купил и нашел цифры, - нет, ну он точно псих, пора закончить этот бред: - Так, мне все ясно. До свидани... - Нет! Стой! Черт! Я не так объяснился, я нашел купон с номером телефона и позвонил, - затараторило в трубке. - Какой ку... – и тут меня медленно озаряет: нашелся счастливчик. Я настолько был уверен, что это будет девушка, что мужской голос совершенно выбил меня из колеи, да еще и этот приступ. - Прости, я сейчас немного занят. Я тебе через часик перезвоню, хорошо? - Хорошо, - теперь пришла моя очередь вгонять невидимого собеседник в ступор. - Пока. - Пока. POV Tom - Пока, - в трубке раздаются короткие гудки... Так, Том, спокойно, вдох-выдох... ААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА! Тишину вечера разрывает мой безумно-счастливый вопль. Спокойно, Том. Все еще так неясно. Да, черт побери, это был его голос, ЕГО… - Томми, что случилось? – в комнату влетает испуганная мама, за ее спиной маячит рожица мелкого. - Мам, ты не поверишь… Почему все самые правдивые в мире истории начинаются именно так? Присаживаюсь на кровать и тру виски, чувствуя, как мама опускается справа, а братишка – слева. - Эх, рассказывай, чего ты там опять натворил? – устало вздыхает – привыкла, что от меня в этой жизни могут быть только проблемы. - Ничего смертельного или требующего финансового вмешательства. Посмотри, - протягиваю ей заветную золотую бумажку. - И что это? – вертит ее в тонких пальцах. - Купон, а на нем номер телефона Билла Каулитца, - с некоторым садистским удовольствием наблюдаю, как выражение ее лица с настороженного изменяется на крайне удивленное. - Ты шутишь... - Нет! – резко встаю. – С НИМ я не шучу никогда. - Но, Томми, это невозможно... - разум всегда пытается отрицать чудо. - Возможно... Меня прерывает радостный вопль братишки: - А наааааш Тооооом поедет к Бииииииллуууууууууу, - с гиканьем начинает скакать на кровати. – И они буду много трааааааахааааааться, - на это фразе мой перегруженный мозг просто не выдерживает и я начинаю, тихо посмеиваясь, сползать по стенке, наблюдая, как мама пытается поймать скачущего по комнате мелкого и влепить ему подзатыльник: - Джонни, откуда ты знаешь это слово? Том научил? – кидает на меня сердитый взгляд. А я что? Я ничего. Закатываю глаза. - Неееет, просто сегодня я услышал, как учительница рисования рассказывала учительнице немецкого, что ее муж настолько любит, что они тра-ха-ют-ся по три раза в день, - малыш настолько тщательно выговаривал это слово, что я не выдержал и расхохотался, за что тут же получил неодобрительный взгляд от мамы. – Значит, когда люди любят друг друга, то они много тра-ха-ют-ся. - Но мы-то не любим с Биллом друг друга, – выдавливаю сквозь смех. - Ты любишь Билла, а Билл тебя тоже полюбит. Ты ведь такой хороший. Тебя все любят и хотят тра... – мама все-таки поймала его и шлепнула по губам: - Джонни, не смей говорить это слово! Это очень-очень-очень нехорошее слово. И все дети, которые его говорят, очень-очень-очень нехорошие дети. - Но, мам.... - И если ты будешь говорить это слово, то Санта подарит тебе на рождество уголь, - умеет эта женщина быть жестокой. Малыш поднял на нее полные слез глаза: - Правда? - Правда. Но если ты сейчас пойдешь играть в свою комнату, то мы договоримся с Томом и ничего не скажем Санте, при условии, что ты больше не будешь говорить это слово. - Хорошо, мамочка, - чмокает самую дорогую для нас женщину в щеку и убегает из комнаты. О, черт, сейчас снова все внимание достанется мне. Спасибо Джонни, что хоть немного разрядил обстановку. - Том, ты же понимаешь, что... - Что что? – резко вскидываю голову. Я умею быть агрессивным. - Что это неприемлемо лететь на другую планету из-за какого-то концерта и пары часов с неизвестно кем? – сморит мне в глаза – она свято верит в то, что говорит. - А может это приемлемо: лететь за своей мечтой? - Из-за какой мечты, Томми? Подумай, это же просто... какая-то ненормальная привязанность! Ты должен уже о девушке подумать, о детях, о семье. Я внуков хочу, в конце концов! – боже, мамочка, как я не люблю, кода ты заводишь разговоры на эту тему. - Парни тоже могут иметь детей, - задумчиво тяну. - Да это даже не парень! И с чего ты взял, что ты ему нужен??? - Потому что именно мне попалась эта чертова и бумажка, и потому что он перезвонит мне через час! Потому что мне нахрен насрать на все ваши долбанные стереотипы, потому что я все равно туда поеду!!! ПОТОМУ ЧТО Я ТАК ХОЧУ, МАМА, И Я ТАК СДЕЛАЮ!!! - Тихо-тихо, - понимаю, что действительно разошелся не на шутку, когда вижу ее испуганные глаза. – Ну, допустим, ты поедешь. Но знаешь, сколько стоит билет на межзвездный корабль? Мы два года должны будем не есть, не одеваться... - Возьму кредит, - сказал, как отрезал. – Со временем расплачусь. Я все уже решил, мам. И ты знаешь, что спорить бесполезно. - Томми, это так необдуманно, - вижу, что пытается найти хоть какие-то аргументы, но она уже почти смирилась с тем, что я еду. Все знают, что если Том Трюмпер сказал, то Том Трюмпер сделал. – И опасно. - Чем, мам? На улице заканчивается двадцатый век, твой сын уже совершеннолетний и вполне способен постоять за себя. - А вдруг они что-то с тобой сделают? – в глазах блестят наигранные слезы. Нет, мамочка, хоть я и люблю тебя, но на такие дешевые трюки вестись не буду. - Мааам, тебе самой не кажется, что это глупо? - смеюсь. – Известный певец проводит разрекламированный на все три планеты конкурс, чтобы потом съесть победителя? – стараюсь сделать голос кровожадным. - Как знаешь, но я против этой дурной затеи. Вот увидишь, все это выльется в какой-нибудь ужас , - выходит из комнаты. Обиделась. Ничего страшного, через пару часов остынет и за ужином можно будет все спокойно обсудить. А пока... пока я буду ждать звонка.