Темная сторона солнца

POV Bill - До начала осталось три минуты, - оповестил меня голос звукорежиссера из наушника. - Готов? – похоже, дядя Йост нервничает больше меня самого. - Конечно, готов, - почти рычу. Неужели нельзя запомнить, КАК я ненавижу, когда меня дергают перед выступлением? - Ваш микрофон, мистер, - младшая помощница протягивает пафосный, инкрустированный бриллиантами микрофон. - Спасибо, - рассеянно беру его и начинаю вертеть в руках. Главное, не включать его раньше времени – это правило я усвоил уже давно, ибо когда весь зал услышал, как я сморкаюсь, было не то что не очень приятно, было неэстетично. Слава богу, фанаты не поняли, ЧТО это было, а вот вся команда просто каталась за кулисами. - Одна минута, мистер. Делаю глубокий вдох. Там почти 100 тысяч человек и все ждут МЕНЯ. От этой мысли предательские начинают дрожать колени. Так, Билли, спокойно. Вдох-выдох. - Тридцать секунд... Одергиваю рубашку, поправляю укладку. - Десять... Включаю микрофон. - Начали. Раздается первый аккорд. Ребята из команды уже на сцене. Толпа встречает их радостными воплями. Боже, как громко, как сложно. Билл, ты сможешь! На моем такте выбегаю на сцену, натягивая на лицо ослепительную улыбку. Она бывает натянутой только первые секунд пять. Но потом присутствующие в зале люди просто заражают тебя, и ты принадлежишь им от первого вздоха и до последнего хрипа, от макушки и до набоек, от сияющих искр счастья в глазах и до потеков туши со слезами и потом. Только от этой игры я получаю удовольствие. Хоть каждый шаг, каждый взгляд, каждое движение просчитаны, но ты понимаешь, что эти люди видят все это в первый раз, насколько они счастливы, что ты это делаешь для них... Это просто... просто оргазм. По-другому эти пьянящие душу и тело ощущения я назвать не могу. Взгляд на третью фанатку справа во втором ряду – улыбнуться, третья слева в пятом – подмигнуть, кидаю взгляд на ложи и... пропадаю, тону в карих глазах, обдающих меня волной такой искренней радости и нежности, что на полсекунды перехватывает дыхание. Поспешно отвожу взгляд, стараясь вернуться в схему, но в животе вместо миллиона бабочек порхает целых пять. POV Tom Ложа постепенно заполнялась людьми: солидные дядьки в дорогих костюмах, дамы, переливающиеся миллионами драгоценностей и благоухающие неведомыми ароматами, пара девушек, которые дарили мне заинтересованные взгляды и глупое хихиканье, была даже одна весьма степенного вида бабуля (интересно, что она-то тут забыла? Может, бабуля Билла? Хотя... Нет, я точно уверен, что он сирота. Или это только легенда для публики?). Многие из них опасливо косились на меня. Нет, я, конечно, понимаю, что одет не из элитных бутиков, но одна дама наградила меня таким красноречивым взглядом, будто кучу г*вна увидела, а я вроде как не считаю себя похожим на это вещество. Но это все стало так не важно, когда я увидел ЕГО. Видео и интерактивные концерты не могли передать всей завораживающей, божественной красоты этого существа. Именно СУЩЕСТВА, потому что человек не может быть таким... таким идеальным. Идеально двигаться, выглядеть, улыбаться, петь, просто идеально существовать. Я представляю, как странно выглядел со стороны. Лихорадочно горящие глаза, следящие за каждым движением хрупкой фигуры на сцене, побелевшие пальцы, вцепившиеся в перила, дикая, безумная улыбка во все лицо – это не дурдом на прогулке, а Том, которого пустили посмотреть на кумира. Концерт пролетел, как три минуты. И пару раз мне показалось, ей-богу, что он смотрел на меня, что его ореховые глаза прожигали мой затуманенный взор. Но, наверное, это и правда привиделось моему воспаленному мозгу. И вот он точно последний раз за этот вечер прощается с залом, грустно улыбаясь салютует микрофоном и уходит. Сейчас мне надо пройти к какому-то там выходу за сценой, но ЧЕРТ-ЧЕРТ-ЧЕРТ! Том, ты дебил законченный!!! Цветы! Мозг начинает лихорадочно соображать. Внизу фанатки все еще стоят на местах, на что-то надеясь, и хором поют последнюю песню, которую пел Билл (может, им просто тоже попеть хочется?). В ложе все еще сидят на местах, а я как сумасшедший срываюсь под удивленными взглядами с места, проношусь мимо охраны, практически скатываюсь по ступенькам, выбегаю из парадного выхода и обвожу лихорадочным взглядом улицу. Ну не может быть, чтобы вокруг не было ни одного цветочного. Это же такое «хлебное» место, и кто-нибудь точно должен был догадаться открыть здесь магазин. Есть! Взгляд натыкается на говорящую вывеску с названием «Fleurs» по ту сторону дороги. Бегом, под визг тормозов и сигналы, бросаюсь туда. Запыхавшись, влетаю в магазин, на ходу выкрикивая: - Белые орхидеи. Одиннадцать. Букет. Срочно. Надо отдать должное продавщице: та не то что не шарахнулась от подобного (представьте, вы спокойно попиваете чай и листаете журнал, а тут в ваше личное пространство вторгается нечто сумасшедшее, огромное и шумное – я бы точно впал в ступор), но и мило улыбнулась, выдавив что-то вроде: - Здравствуйте, мистер. Минуточку. - Мне надо очень быстро, - делаю умоляющие глаза. Да-да, я засранец, и прекрасно знаю, КАК действует ТАКОЙ мой взгляд на особей женского пола любого возраста, да и не только женского. - Я постараюсь, - девушка прониклась и быстро шмыгнула в подсобку, начав чем-то шуршать. Через пять минут, осчастливленный, я уже летел на всех парах обратно, бережно храня букет от внешних воздействий. Так что там говорил мне в инструктаже менеджер? Обойти здание справа и подойти к черной двери с надписью «Запасной выход. Только для персонала»? Там будет стоять охранник, ему надо будет сказать фамилию и показать паспорт, после чего меня проводят к звезде… Так. Обхожу здание. Дверь есть. Черная. На ней табличка. Охранника нет. Что делать? Думай, Том. Думай! Ничего лучше не придумав, вежливо стучу в дверь. Раз, второй. После пятой попытки я понял, что это бесполезно, и начал атаковать дверь уже всеми конечностями – тихо, а потом все громче и громче, сопровождая этот процесс весьма нецензурными выражениями. После трех минут издевательства, дверь не выдержала и открылась. За ней маячила гориллобразная фигура: - Молодой человек, вы что-то хотели? – вежливо, как с умалишенным, начинает со мной разговор один из них. Ну парней можно понять, я всегда немного похож на умалишенного, что уж говорить о сейчас. - Меня зовут Том Трюмпер. – стараюсь как можно спокойнее и четче выговорить свою фамилию. - И что? – искренне удивляется. - Нуу... эээ... - я, кажется, уже говорил, что стрессы отрицательно влияют на мои умственные способности. - Вы должны пропустить меня. - Это еще почему? – его взгляд становится угрожающим. - Потому что я Том Трюмпер. Мдааааа. Обосновал. - И что? – у этого парня, видно, тоже «богатый» словарный запас. - Короче, - бережно, почти нежно, кладу букет на асфальт, снимаю рюкзак с плеч и, тихо матерясь, начинаю искать в нем купон. Охранник изумленно наблюдает за этой сценой, стараясь на всякий случай незаметно включить рацию, но я заметил. – Во, - наконец-то нахожу купон и со счастливой улыбкой протягиваю его громиле. Ответ просто убивает меня: - И что? - Я выиграл конкурс. Меня ждет Билл Каулитц. Это купон, который доказывает, что я выиграл конкурс. Вы меня должны пропустить, - пытаюсь как можно вежливее и понятнее объяснить ему. - Минуту подождите, - отворачивает и негромко начинает говорить в рацию, там ему в ответ что-то прогавкало и он снова повернулся ко мне: - Как вас зовут? – нет, он начинает меня нервировать. И это слабо сказано. - Т-О-М Т-Р-Ю-М-П-Е-Р, - произношу почти по буквам. - Документы предъявите. Достаю удостоверение и молча протягиваю ему. Охранник долго и мучительно его рассматривает, периодически посматривая на меня – видимо, сверяет, затем кивает чему-то своему и возвращает мне документ: - Пройдемте со мной. Я Вас провожу в гримерную мистера Каулитца. Машинально беру протянутую пластиковую карточку, а в голове вертится только одно: «В-ГРИМЕРНУЮ-МИСТЕРА-КАУЛИТЦА»! Охренеть, все-таки это правда. POV Bill Когда ухожу со сцены, мне всегда по-настоящему грустно. Будь моя воля и будь на то силы, я бы пел сутками, чтобы эти люди были счастливы, но все в нашем мире имеет привычку заканчиваться. Устало стягиваю с себя наушники, отдаю микрофон кому-то из помощников, слушаю искренние и не очень поздравления с удачным шоу, а в голове бьется только одно желание: попасть в гримерку, где заботливый дядя уже приготовил большой стакан прохладной шипящей колы в запотевшем высоком стеклянном бокале – мне нужно много сахара. И теплый душ. Кола на месте, душ тоже никуда не убежал, поэтому, выпив мелкими глоточками полстакана (если бы это увидел мой преподаватель по вокалу, то повесил бы на шнуре от микрофона), с наслаждением сбрасываю с себя пропитанную потом концертную одежду и направляюсь в душ. Хотя направляюсь – мягко сказано. Я мчусь туда огромными скачками. Теплые струи, нежно ласкающие тело, успокаивают. Мысли текут медленно. Сейчас выйду из душа, надену теплый халат и любимые тапки-тигры, потом принесут традиционный букет цветов от Джереми, а может и не принесут (пальцы невольно тянутся пощупать подбородок), потом придет Дэйв и скажет, сколько мы заработали... Потом... ЧЕРТ! ФАНАТ! Совсем забыл! Этот мальчик… Пулей выскакиваю из-под душа, быстро вытираюсь, выбегаю в комнату и судорожным взглядом ищу, что бы надеть. Вы когда-нибудь пробовали натянуть джинсы на мокрое тело? А очень узкие джинсы на очень мокрое тело? Ну ладно, это полбеды. Самым обидным было то, что когда я их натянул почти до середины бедра, то понял, точнее, почувствовал, что забыл надеть трусы. Пришлось стаскивать очень узкие джинсы с очень мокрого тела, натягивать нижнее белье и повторять «приятную» процедуру со штанами на бис. Следующий этап – поиск чистой футболки, которую, по идее, кто-то должен был привезти. Возможно, даже я сам. Когда я почти определил, где она, раздался стук в дверь. Мне осталось только напялить халат поверх джинсов, и для большего эффекта – тапки. По дороге к двери я бросил взгляд в зеркало и понял, что если парень не скончается на месте от ужаса, то ему надо поставить памятник, потому что когда тебе открывает нечто лохматое, мокрое, косматое и с тапками-тиграми 43 размера – это уже похоже на почти классический хоррор. Так, Билл, сделай улыбку и вид, что ты ему несказанно рад. Распахиваю дверь и первое, что вижу – букет белых орхидей, от одного запаха которых я схожу с ума и становлюсь абсолютно счастливым. Отхожу вглубь комнаты, чтобы дать «букету» войти. В комнату заходит парень с цветами, а за ним охрана, но я ее почти не видел. Не потому, что привык не замечать прислугу, а потому что утонул в карих глазах вошедшего «мальчика» и его чуть хрипловатом смущенном: - Здравствуй.