Темная сторона солнца

POV Tom Черт-черт-черт! Добраться до Билла практически невозможно. Все-таки членов императорской семьи и их приближенных охраняют великолепно. Ни деньги, ни все мои ухищрения и многочисленные связи, хоть обретенные недавно, но все же уже очень обширные, не помогли мне добраться до НЕГО. Он как в коконе, за золотой решеткой. Он нигде не бывает один: охрана, Джереми, Йост, еще кто-то, но ни в коем случае ни один. Между ним и миром – хрустальная стена. Я уверен, что он не гуляет за пределами дворца, что выезжает всего в десяток мест... Билл-Билл, ты же не такой... Ты же любишь свободу. Почему ты себя ее лишаешь? Как мне добраться до тебя, если это невозможно? POV Bill Жизнь летит и несется вскачь. Свадьба уже через четыре дня, и все словно с ума из-за неё сошли: от Джереми и до служанки, которая заправляет мою кровать. Про Йоста я молчу. Он так затр*хал мне мозг своими советами, наставлениями и поучениями, что я вот уже второй час прячусь от него и от всего мира в гардеробной комнате, проще говоря, в большом шкафу. Странно, но замкнутые помещения без окон с детства дарят мне ощущение какого-то уюта и безопасности. Я помню, как маленький прятался в своем шкафу, когда никого не было дома и на улице бушевала гроза, а потом приходила мама, доставала меня, испуганного и бледного из шкафа, поила горячим чаем с печеньем и рассказывала смешные истории... На глаза навернулись слезы. Мамочка, если бы ты была рядом... Все было бы в сто раз лучше, нет, в сто миллионов раз. Ты бы сейчас пришла с чашкой чая, сначала шутливо поругала бы меня за то, что я такой трусишка, а потом бы нашла в сумке самую вкусную конфету, обняла и сказала, что все будет хорошо, а я поверил бы и улыбался... Я обвел взглядом комнату, но дверь не открылась и мама не пришла. Она никогда больше не придет, Билл. Взгляд остановился на моем свадебном наряде: черный с искрой костюм и темно-фиолетовая рубашка: натуральный шелк, расшитый вручную и украшенный платиной с мелкими бриллиантами – шикарный наряд, но это совсем не то, о чем я мечтал. Мне казалось, что хоть один из супругов должен быть в белом, но Джереми и Йост решили, что будет лучше, если мы оденемся в одинаковые цвета – полная гармония и равноправие. А мне все равно не нравится, но я оказался в меньшинстве. - Билл, - раздался из комнаты голос Джереми. - Где ты? Точно, Джереми о чем-то хотел поговорить. - Я здесь, - вытираю щеки от слез и иду к нему в комнату. - Здравствуй. Ты плакал? – скрыть слезы не удалось. - Да, - опускаю глаза. Не могу смотреть на этого человека прямо. Мне кажется, что его льдисто-голубые глаза пронизывают меня, как рентген. - Почему? - Просто вспомнил родителей... - стараюсь говорить как можно спокойнее. - Ясно. Билл, нам надо серьезно поговорить. Тебе лучше сесть, - меня пугает этот тон. Я слышал, как Джереми так говорил только один раз, и этот раз окончился для собеседника весьма плачевно. - Я постою, - не хочу, чтобы он смотрел на меня сверху вниз. - Как хочешь. У меня к тебе только один вопрос: чей это ребенок, Билл? – от этой фразы внутри все переворачивается. - Я ничего не могу тебе сказать, Джереми. Скорее всего, если ты спрашиваешь, то уже знаешь всю правду. - Билл, когда я тебя спрашиваю, ты должен ответить! Или ты не расслышал вопрос? Так я повторю. Чей. Это. Ребенок? - Мой, - поднимаю глаза. - Билл, я не придурок и понимаю, что он твой! Кто второй отец?! – я представляю, как темнеют от злости его глаза... Джереми, тебе не кажется, что этот разговор напоминает дешевый фарс одного актера? Ты сам играешь, только непонятно вот, для кого. - Не молчи! – подходит ко мне и рывком поднимает мою голову, чтобы видеть глаза. – Это не мой ребенок?! – скорее утверждает, чем спрашивает. - Нет... - это была скорее мысль, чем ответ, настолько тихо прошелестел мой голос. - Мразь! – он со всей силы оттолкнул меня от себя. Я, не удержав равновесия, упал, ударившись головой о ножку кровати. На лице Джереми было какое-то злорадно-удовлетворенное выражение, словно он получал удовольствие от той сцены. – Пока я заливаю всем о нашей неземной любви, ты тр*хаешься с кем попало, как последняя шлюха! - Я не тр... - Молчи, мразь, - подходит ближе. – Ты – шлюха. Самая натуральная. Ты подставляешь свою очаровательную упругую задницу всем, кто попросит. - Я все объясню, - пытаюсь встать. - Сиди, - толкает меня в грудь, и я больно ударяюсь спиной о все ту же кровать. Джереми садится передо мной на корточки, я поджимаю ноги, чтобы не прикасаться к нему. – Мне не нужны твои объяснения. Я все знаю. Императорская служба безопасности хорошо работает. Понравилось тебе спать с тем мальчиком? Хорош он в постели? Горячий девственник – такого редко встретишь. А что если мне взять его на замену тебе? М? - Джереми... - Что, Джереми? – больно хватает меня пальцами за подбородок. – Ты надеялся, что все прокатит и я буду растить чужого ублюдка? А ты будешь ехидно смеяться у меня за спиной? - Не… - Заткнись, тварь, - он размахивается и влепляет мне со всей силы пощечину. - Да что ты делаешь?.. - Что я делаю, Билл? ЧТО Я ДЕЛАЮ? – начинает нервно смеяться. – Я еще ничего не сделал, Билли, но сделаю. Твой кошмар начнется прямо сейчас. Что происходило дальше, я помню плохо: после третьего удара по виску я уже даже защищаться не мог, а Джереми все не успокаивался. Страшная, наверное, была картина: моя скрючившаяся фигура на полу комнаты и беснующийся Джереми, который бьет меня, куда только можно, и изрыгает при этом какие-то нечеловеческие торжествующие вопли, как в шаманском ритуальном танце над жертвой. У меня в голове бьется только одна мысль: «Живот – надо его защитить». Главное, чтобы с малышом ничего не случилось, потому что я этого не переживу. Меня вернул в сознание резкий рывок под руки. Это охрана. Слава богу, этого психа хоть кто-то остановит. Но тут я увидел напротив себя Джереми, который со счастливой улыбкой и искрящимися глазами сообщил мне: - Знаешь, Билли, после всего, что произошло, между нами ничего не может быть. Помолвка разрывается. Но я очень злопамятный и мстительный, а ты, Билли, сделал мне очень больно. Поэтому я превращу твою жизнь в ад. Никто в этой стране, слышишь, НИКТО не сможет помочь тебе. Ты будешь жить со своим выродком на самом дне и никогда оттуда не вылезешь. Ты будешь мыть чужую блевотину и мочу, попрошайничать, но ничего более достойного. Я тебе организую этот приятный подарок к расторжению нашей помолвки. А твой возлюбленный и папаша твоего выродка согреет мою постель, а когда он мне наскучит, я тоже найду ему пару мест для мытья, но на другой планете. Ты никогда его не увидишь. Ни-ког-да, понимаешь, Билли? - он испытующе уставился мне в глаза, но там ничего не было. Я ничего не чувствовал, абсолютно ничего. - Какая же ты тварь, Билли. Красивая, но тварь. Мне так хочется напоследок отыметь тебя пару раз, но я как-то брезгую. Мало ли с кем ты трахался и что ты там мог подцепить, - его взгляд из безмятежно-счастливого снова стал злобным. – А я ведь любил тебя, - размахивается и изо всей силы впечатывает кулак мне в живот. От этого удара я с криком сгибаюсь пополам, а перед глазами плавают цветные круги. Джереми с видимым удовольствием наблюдает за мной, потом коротко и безразлично бросает охране: - Унесите это отсюда и вызовите прислугу, чтобы убрала комнату и выкинула весь хлам, –показывает рукой на мои вещи на кровати. А мне было все равно. Уже все равно на то, что нас с малышом на глазах у всего дворца полуодетых, измазанных в крови, соплях и слезах волочет охрана к выходу, закидывают в машину и везут неизвестно куда, что нас вышвырнули на улицу, как безродных шавок, что у нас нет ни настоящего, ни прошлого, ни будущего. Джереми – очень мстительный и влиятельный, и он всегда держит обещание. Но мне все равно, знаете? Даже все равно на то, что я лежу, свернувшись калачиком, посреди какого-то переулка на окраине какого-то города, ощущаю щекой холодный шершавый асфальт. Я не хочу жить, просто не хочу. Я ведь и правда шлюха, мразь и тварь. Я же предал тебя, Том... И теперь я не имею права на нормальную жизнь. Не имею права с тех пор, как разыграл весь этот спектакль в отеле для тебя...