Темная сторона солнца

POV Bill Медленно выныриваю из тяжелого, вязкого забытия. Открываю глаза и вижу белый потолок. Первая лихорадочная мысль: где я? Болезненный поток захлестывают воспоминания. Чувствую, что сейчас захлебнусь в них, утону, сойду с ума. Цепляюсь сознанием за какие-то фрагменты: улица; асфальт; холод, пробирающий до мозга костей; люди, которые, стараясь меня не замечать, проходят мимо; женский голос, спрашивающий меня о чем-то; вой сирены; легкое покалывание; тепло и сон. Где я? Пытаюсь приподняться, но сил не хватает, вдобавок что-то начинает мерзко пищать над ухом. Недовольно поморщившись, опускаюсь обратно на подушку. Когда же кончится этот мерзкий писк? Слышу щелчок, похожий на щелчок двери, и быстрые шаги. Надо мной появляется женское лицо: - Мистер, Вы пришли в себя! Как это хорошо! – лицо женщины, нет, скорее девушки, озаряется улыбкой. - Где я? – из пересохшего горла выдавливается только хрип. - Вы в больнице-приюте Святого Георгия, мистер. Как Вы себя чувствуете? – ее лицо просто лучилось доброжелательностью и заботой, но я больше не верю лицам. - Нормально, - ложь. Как можно себя чувствовать после всего, что произошло со мной? – Сколько я здесь? - Двое суток, мистер. С Вами хотел бы поговорить наш врач, когда Вы будете чувствовать себя получше, а пока отдыхайте. Через час Вам принесут обед. Если что-то понадобится, можете вызвать меня кнопкой – она находится рядом с Вами на стене, достаточно поднять правую руку. А мне пора идти. Отдыхайте, мистер. Она тихонько выходит, а я, даже не успев поблагодарить ее, проваливаюсь в очередную трясину забытья. *** Я провел в больнице уже четверо суток. Мне даже разрешили вставать и ходить по палате, принять душ… Только зеркало не давали. Неужели все так плохо? Судя по тому, что чувствовали пальцы, под повязками были достаточно глубокие раны – все-таки фамильные императорские перстни с камнями очень острые и тяжелые штуки, практически кастеты. Руки, ребра, живот и ноги я видел лишь при перевязках: синяки, ссадины, но ничего смертельного. Я уже тысячу раз возносил Богу благодарность за то, что малыш не пострадал. Мне чудовищно повезло по словам врачей, что на улице я пробыл всего несколько часов и не успел промерзнуть, иначе ребенка ни за что бы не спасли, да и моя жизнь была бы под сомнением. Но иногда мне кажется, что лучше бы мы умерли уже там, потому что я абсолютно не знаю, что мне делать и как быть дальше. Я вымолил у сестры один телефонный звонок и набрал единственный номер, по которому мне могли помочь – Дэвид, но его «Билл, какой Билл?» убили во мне последнюю надежду. Дэйв меня, конечно, любил, но только до того момента, пока эта любовь не угрожала его статусу и семье, а чуть что – и он с легкостью отрекся от меня. Кому хочется портить отношения с правящим домом? В какой-то мере я его понимаю, но от осознания того, что меня предал последний родной в этом мире человек, из сердца пропало последнее тепло... Вот-вот должен прийти инспектор по делам беспризорных. Вообще-то бомжи – достаточно редкое явление, но если такие люди и случаются, то их быстро отлавливают в приюты, восстанавливают документы либо создают новые. Вот теперь в такой роли и я. Джереми выкинул меня без документов, так что теперь я условно бомж, пока не идентифицируют мою личность и не восстановят удостоверение, но это просто, так как в базе данных конгломерата есть досье на каждого жителя, оно содержит стандартный набор информации: ФИО, дата рождения, возраст, группа крови/резус фактор, считка сетчатки глаза, отпечатки пальцев, образец ДНК, фото (обновляется раз в пять лет), последний адрес места проживания, есть ли судимости/общественные нарушения. В этой базе есть все, кто сейчас живет в конгломерате: от младенцев, которым всего минута от роду, и до древних стариков, помнящих еще доядерную жизнь. - Здравствуйте, мистер, - в палату без стука заходит высокий, сухопарый мужчина лет сорока с ноутбуком. - Меня зовут мистер Хоффман, я инспектор по идентификации личности и помощи людям, попавшим в трудные жизненные ситуации, - подходит к кровати и протягивает мне руку. - Здравствуйте, - легонько сжимаю его руку и тут же отпускаю. - Итак, - он садится на стул рядом с кроватью и открывает компьютер. - Мы с Вами сейчас установим Вашу личность и, если все будет хорошо, уже вечером Вы получите полностью восстановленный пакет документов. Назовите свое имя и фамилию. - Билл Каулитц. - Сейчас, - он начинает стучать по клавишам и что-то просматривать. - Повторите еще раз по буквам фамилию, мистер. - К-а-у-л-и-т-ц, - стараюсь проговаривать как можно отчетливее. Я вижу, как его глаза бегают по монитору, а губы почти безслышно бормочут: - Странно-странно. А возраст? – уже громче спрашивает. В желудке поселяется комок нехороших предчувствий, но я все равно отвечаю: -21. После долгой паузы он захлопывает крышку компьютера и испытующе смотрит на меня: - Извините, мистер, но Вас в базе нет. Очевидно, после сильного стресса в вашем сознании что-то сместилось, - скажи проще, что ты думаешь, что я псих. - Но мы все равно узнаем, кто вы, - дружелюбно улыбается. - Всего лишь возьмем образец Вашего ДНК из амбулаторной карты и все будет хорошо. Не волнуйтесь, волноваться вредно в Вашем положении... Но меня не покидает чувство, что меня не найдут в базе. И я даже догадываюсь, почему... Что ж, поздравляю, Билл Каулитц, тебя не существует в этой стране... *** Как и нашептывало мое предчувствие, в базе моих ДНК и отпечатков пальцев не оказалось. Инспектор лишь непонимающе пожал плечами и официально записал меня в бездомные. На меня завели дело, в ходе которого восстановили имя, фамилию, собрали необходимые данные, выдали удостоверение, необходимую на первое время одежду и предметы личной гигиены – я теперь был на полном государственном содержании. Пока шли все эти процедуры, я почти поправился, и завтра меня должны будут выписать. По нашим законам, государство устраивает судьбу своих граждан, и поэтому сразу после выписки меня отправляют на Землю, а затем, если не ошибаюсь, в какой-то рабочий поселок деревенского типа на полевые работы. Билл Каулитц, звезда мирового масштаба и бывший жених наследного принца, будет копать картошку и полоть сорняк, или что там еще делают в деревне... От этих мыслей из моих губ вырывается истерический смешок. Зашибись. Но это лучше, чем бомжевать – все равно рано или поздно поймают и отправят куда-нибудь. Мне еще повезло, что в поселок, а не на какой-нибудь завод, где я рано или поздно загнусь. А так свежий воздух, натуральные продукты – даже полезно, особенно для малыша. Мда, самовнушение, конечно, спасет мир… Но в моей душе затеплился еще один огонек, когда я услышал, как зовут женщину-инспектора, которая будет встречать меня на Земле и провожать до моего нового ПМЖ – Симона Трюмпер. «Трюмпер-трюмпер-трюмпер» – набатом стучит в голове. Это не такая уж и распространенная фамилия. А что если это ЕГО родственница? Я знаю, как мерзко поступил с НИМ, но мне кажется, что Том (как же больно называть это имя) сможет помочь. Что он поможет. Он же не такой, как я, он же другой, волшебный... Лишь бы только это женщина знала его...