Пешки в чужой игре

В процессе обучения в Полертрайской школе мастеров инструктора постарались донести до каждого, что ранения головы являются одними из самых опасных. По этой же причине они учили защищать голову особенно тщательно. Бой против проклятого сложился для меня не особенно удачно и я, помимо рассеченного лба, видимо заработал сотрясение мозга. Я смутно помнил, как меня тащили по улицам, а вокруг летали крыши домов, обломки, камни и люди. Помню, как мне привиделся белый дракон и я, вроде бы, даже на нем полетал. Забавные галлюцинации. Глаза открываться отказывались, однако слух и обоняние работали исправно. Я слышал разговоры моих спутников и чуял запах дыма от костра. Нестерпимо болела голова. Сотня других синяков, порезов и ссадин тоже давала о себе знать. Я попытался поднять руку, но чьи-то настойчивые пальцы моментально прижали ее обратно к земле. — Эла! Он приходит в себя. — женский голос. Айрис. — Я вижу. Не давай ему встать. Я сейчас подойду. — еще женский голос. Это Эланира. — Эла, все готово! — забавный детский голосок. Эльмен. Я открыл было рот, чтобы попросить воды, но вместо слов изо рта вырвался хрип. К лицу прикоснулось что-то влажное и теплое. Я инстинктивно вздрогнул и отпрянул, голова тут же услужливо подкинула новую порцию острой боли. — Киро, ты меня слышишь? Если слышишь, то кивни, только аккуратно. Киваю головой. — Сейчас будет немного больно, я зашью твой лоб. Потерпи. В нос ударяет знакомый запах. Прежде чем я понимаю, что именно так пахнет бронзовая водка, тряпица, смоченная в ней, быстро и аккуратно протирает рану на голове. Ослепительная вспышка нестерпимой боли затапливает сознание ярчайшим белым светом. Я стискиваю зубы, чтобы не заорать. Кое-как разлепляю веки. Уже стемнело и в неровном свете горящего костра я вижу Эланиру. Она держит в руках тонкую костяную иглу с прикрепленной к ней ниткой зеленого цвета. Картинка периодически теряет очертания, плывет, становится сложно сосредоточится и я снова закрываю глаза. — Шей. А что мне еще остается? Проклятье, давненько я не получал таких увечий. Сначала кусок ворот в плече, теперь вот лицо попортили. Эланира штопала быстро, аккуратными небольшими стежками стягивая края раны. Боли от иглы я не чувствовал — весь лоб уже один большой сгусток боли и на ее фоне уколы иглы были неразличимы. — Где мы? — горло пересохло и слова были больше похожи на карканье старой вороны. По счастью Айрис все поняла и через секунду у моих губ появилась чашка, наполненная прокладной водой. — Где мы? — повторил я свой вопрос уже почти нормальным голосом. — Мы в нескольких километрах от Вайткая. — ответила эльфийка, сосредоточенно накладывая стежки. — Мы прилетели на драконе, минуя все посты и дозоры инквизиции. Айрис? — Да? — голос венара странно подрагивает. — Ты не хочешь нам ничего рассказать? — Эла накладывает последний стежок, протирает шов все той же тряпицей, вымоченной в бронзовой водке, и принимается за мою щеку. Судя по всему, на ней содран приличный лоскут кожи. — Что ты хочешь узнать, Эланира? — голос Айрис был далек от спокойствия. — Откуда тут взялся дракон. Как он узнал, что ты здесь. Откуда ты знаешь этого дракона.- голос эльфийки был насквозь пропитан недоверием. — Я хочу узнать все. — Все? — как-то обреченно переспросила Айрис. — Хорошо. Я расскажу тебе все. И она рассказала. Рассказала и про чудной мир, откуда прибыла, и про драконов, про странное, непохожее на людей, существо, которое называло себя Нодом. Рассказала об обряде инициации, о том, как Нод отправил ее в город. О том, что она должна была найти меня, точнее наоборот — я должен был найти ее. Мне немедленно вспомнилась гротескная фигура в сером балахоне со странной походной. Нод? Кто он такой? Или что он такое? Айрис тем временем заканчивала рассказ, упомянув напоследок про свой родной мир, про венаров и закринов, про предводителя закринов — Зиаркниса и про его попытки захватить последнюю из венар живьем. Рассказ кончился и над поляной повисла тишина, только костерок потрескивал в ночи. Никто не спешил делиться мыслями, а у меня мыслей не было вообще — слишком уж чувствительно меня по голове приложило, поэтому обдумать всю информацию не получалось. Через несколько минут я провалился в глубокий сон. Мы провели на этой поляне несколько дней, благо никто нас не беспокоил. Я с каждым днем чувствовал себя все лучше, рана на лбу покрылась тонким слоем розовой кожи, а зеленая нитка, которой была стянуты края пореза, исчезла бесследно. Голова все еще немного побаливала, но я, несмотря на протесты Эланиры, все равно позволял себе небольшую разминку по утрам. Айрис после своего рассказа словно замкнулась в себе, а я решил не наседать на нее с вопросами. По крайней мере, теперь некоторые недостающие части мозаики встали на место. Обрело смысл знамение в виде дракона на небосводе, обрело смысл старое пророчество о том, что с приходом драконов и их предводителя настанет конец времен. Правда в том, что причиной конца времен станет Айрис, то есть предводительница драконов, я сильно сомневался. Не похожа она на ту, что принесет погибель этому миру, да и в пророчества я не очень верю. — Нужно идти в Вайткай. — я наконец решил, что сидеть на одном месте больше нет смысла, о чем и заявил за завтраком на исходе третьего дня. — Ты еще не до конца здоров. — Эланира не могла не возразить. — Эла, давай не будем спорить, я тебя очень прошу. — поморщился я. — Нас здесь могут найти в любой момент, это ведь карантинная зона по словам инквизиции. К тому же, если тут и вправду свирепствует чума, то надо как можно быстрее убираться отсюда. Мне то уже все равно, — я позволил себе усмехнуться. — а вот тебе и Айрис еще жить и жить. — Почему это тебе все равно? — заинтересованно спросила венар. Я не стал отвечать на этот вопрос, молча встал и пошел собирать вещи. Через пару мгновений ко мне подошла эльфийка. — Киро, что будем делать с Айрис? — А что нам нужно с ней делать? — удивленно спросил я. — Хочет идти с нами — пускай идет. Вы с ней вроде сдружились, вот и заберешь ее с собой, как только я тебя доведу. — А ты? — А я пойду своей дорогой. — А как же лечение? — Эла. — я поднял рюкзак и обернулся к ней. — Ты сама прекрасно знаешь, что меня не вылечить. Перестань мне об этом напоминать. Солнце перевалило за полдень, когда мы поравнялись с первыми домами в Вайткае. Деревня была брошена и похоже давно. Тут не было никаких следов жертвоприношений, но я нутром чуял, что жители не просто так встали и ушли. Империя, Хирсас ее подери… — Где был дом этой Карины Лир, ты знаешь? — вполголоса спросил я у Эланиры. — Нет, я никогда не была в этой деревне. Дверь ближайшего к нам дома резко распахнулась, ударившись о стену. Из темного дверного проема вышли трое. Все в латном доспехе с характерными знаками различия. Я обернулся к выходу из деревни, но он уже был перекрыт десятком точно таких же латников. Все с золотистыми крестами на доспехах. Я выругался. С другой стороны улицы на нас шел еще один отряд инквизиции. Мы попали в самую обычную засаду, да еще так глупо. Тем временем латники взяли нас в кольцо и все как один обнажили оружие. Сражаться было бесполезно, один я с таким количеством противников просто не справлюсь, Эланира и Айрис не в счет. Да и Эльмен не сможет сильно помочь в этом бою. Но совсем без боя я сдаваться не собирался и поудобнее перехватил боевую косу. — Киро Райник. — спокойный, какой-то совершенно безжизненный голос раздался из-за спин окруживших нас латников. Те немедленно расступились и к нам вышел человек, которого я узнал, едва взглянув на него. Узнал, но отказывался верить своим глазам. Этому человеку было около пятидесяти лет. Высокий, выше меня на десяток сантиметров, с темными волосами, окаймленными сединой. Темная удобная одежда, двуручный меч за спиной. К бедру пристегнут арбалет, на поясе второй клинок. В ярко-синих глазах — никаких эмоций. Смотрит оценивающе, словно размышляет, как удобнее нас сожрать. Как удав на кролика. Шарк. Прославленный воин, один из ценнейших инструкторов в школе мастеров. Полертраец. И враг. Все это не укладывалось в моей многострадальной голове. — Мастер Шарк. — я кивнул ему и добавил. — За сколько ты продался, шкура? — За даром. — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Я не советую тебе сопротивляться, выскочка. Мне приказано доставить вас живьем. Тебя и эльфийку. По поводу этой — он кивает на Айрис. — никаких указаний не было, поэтому я прирежу ее без зазрения совести, если мне хоть на секунду покажется, что вы задумали худое. Оружие на землю, Райник. Немедленно. Вариантов оставалось до обидного мало. Впрочем он пока не заметил Эльмена — тот сидел в рюкзаке и благоразумно помалкивал, ничем не выдавая своего присутствия. Уверен, если я начну бой, он подтянется… эх, если бы эти ублюдки нападали хотя бы с одной стороны… да и Шарка со счетов сбрасывать нельзя — мастер длинного меча и один из лучших инструкторов мечевого боя, он один стоил десятка воинов инквизиции. Я проигрывал ему три поединка из пяти. — Я сказал — немедленно! — прикрикнул Икар и латники придвинулись ближе, касаясь нас остриями мечей. Сопротивляться не было никакой возможности. На землю полетела моя коса, пистолет, следом упала сабля Айрис. Эланира бросила катану в последнюю очередь, видимо ей особенно не хотелось сдаваться в плен. Обыскивать нас не стали, чему я очень удивился. Шарк вел себя странно и довольно беспечно для профессионального воина. Мой нож так и остался за голенищем сапога, и я был уверен, что сумею им воспользоваться, случись такая возможность. К тому же если Айрис снова сумеет вспыхнуть огнем… хотя нет, лучше не надо. Слишком свежи еще воспоминания о горящих в переулке людях… Нас взяли в кольцо и повели через всю деревню, которая оказалась достаточно большой — примерно сотня добротных деревянных изб. Подойдя к выходу из деревни, весь отряд остановился и настолько резко, что я едва не врезался в спину стоящего впереди инквизитора. По рядам латников пробежал удивленно-настороженный шепот. Я попытался высунуться из-за спин воинов, узнать, что они там увидели, но ничего у меня не вышло. А затем я услышал тихий печальный плач, который подействовал на меня, словно ведро ледяной колодезной воды. Слишком хорошо я знал, кому принадлежат эти слезы. Мы все покойники. — Эй ты! — послышался откуда-то спереди окрик. — Ты кто такая? Отвечай, когда спрашивают, дура! Ну? «Мы все покойники.» Плач резко стих и на миг в воздухе повисла звенящая тишина. А затем впереди раздался тихий смешок. Так смеется ребенок, который мучает соседскую собаку и знает, что ему ничего за это не будет. — Ложись! — заорал я, и, сбив Айрис и Элу на землю, добавил. — Заткните уши! Смех перешел в чудовищный вопль, который долбанул по ушам не хуже, чем выстрел из крупнокалиберной пушки гномов. Но это было только начало. Крик не утихал, быстро переходя в невыносимый, разрывающий барабанные перепонки, визг. Мощная, вполне видимая полупрозрачная звуковая волна прошла справа, лишь чудом не задев нас. Подымая небольшие фонтаны земли, волна играючи изломала четверку замешкавшихся латников, разорвала молодую березку возле дороги в мелкую щепу и, врезавшись в дом, проделала в нем немаленьких размеров дыру. Я вскочил на ноги, выхватывая нож и оценивая обстановку. Около десятка латников валялись на земле в неестественных позах, не подавая признаков жизни. Под некоторыми растекались кровавые лужи. Шарк выжил и теперь тоже подымался с земли, остервенело тряся головой. Из его ушей тонким ручейком лилась кровь. Боеспособных латников практически не осталось — те, кто еще не погиб, судорожно срывали с себя шлемы, пытались зажать уши, чтобы хоть как-то спастись от страшного существа, на которое нам повезло нарваться. Впереди я увидел ее. Полупрозрачная, эфемерная фигура молодой девушки. Чересчур бледная кожа. Темный, словно вырезанный тупым ножом на лице, провал рта. Мерцающие даже в дневном свете красные глаза без зрачков. Банши была в бешенстве и готовила очередной вопль. Я не стал дожидаться, пока она меня похоронит, и решил действовать самостоятельно. Нож без труда вошел в зазор между стальным шлемом и нагрудником, вспорол глотку, выпуская наружу ярко-алый фонтан. Латник, переносивший наше оружие, захрипел и начал медленно заваливаться на бок. Выхватив из его ослабевших рук наше снаряжение, я буквально за шкирку поднял с земли и Айрис и Эланиру. У обеих из ушей текла кровь, а банши уже начинала разгонять свой смертоносный вопль. У нас оставались считанные секунды, и я не придумал ничего лучше, чем укрыться за одним из домов. Мы не успели совсем немного. Не хватило пары мгновений. Очередная звуковая волна — и дом, за который я хотел спрятаться, разваливается, щедро посыпая нас мелким мусором. Следом падают тяжелые бревна, дом оседает, заваливается на бок и отделяет меня и Эльмена от эльфийки и венара непролазными бревнами. Едва увернувшись от нескольких бревен, пролетающих в опасной близости от моей головы и спины, я разворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с Шарком. Двуручник в его руках уже летит к моей шее, желая развалить плоть и напиться крови. Чудом отбиваю мощный удар, делаю шаг назад и принимаю новый удар, еще сильнее предыдущего. И еще один, и еще… Уворачиваюсь, пытаюсь подрубить противнику ноги, но, несмотря на свои годы, он еще не растерял былой прыти. Вновь обмениваемся ударами. За разваленным домом слышится визг банши. «Интересно, Эланира и Айрис еще живы?» Машинально отмечаю, что рюкзак за спиной стал заметно легче — видимо Эльмен выпрыгнул оттуда, как только запахло жаренным. Шарк не дает мне продохнуть, осыпая меня градом ударов, теснит к нагромождению бревен. На миг его клинок и моя коса замирают, сцепившись словно звенья цепи. У Шарка носом идет кровь. Внезапно он бросает левую руку вниз, выхватывает короткий меч и наносит удар, целя мне в живот. В последний момент успеваю древком косы отвести его в сторону и всем весом отталкиваю предателя от себя. Бью ногой его в грудь, что есть сил, удар достигает цели, но Шарк не падает, а я уже добавляю страшный удар наискось своим любимым оружием. Коса натыкается на блок. У Шарка в глазах плещется странное бешенство и внезапно я замечаю, что его глаза меняют цвет с ярко-синего на карий. Он отбрасывает двуручник в сторону и, ухватив короткий клинок двумя руками, с силой вгоняет его себе в грудь. «Что за чертовщина?» Шарк улыбается и падает на землю. Я осторожно подхожу ближе. На его губах пузырится кровь вперемешку со светящейся синей жидкостью, которую он с ненавистью сплевывает. — Прости меня, мальчик. — с трудом хрипит он. — Я рассказал бы тебе все, если бы у меня было время. Но… — он кивает на меч, торчащий из груди. — времени у меня уже нет. Не попадайся к ним в плен, Киро. Они загонят в тебя эту тварь. — очередной плевок синим сгустком. — Но я победил. Я больше не опозорю себя и Квараназели. Больше нет… — он закрывает глаза. — Ты знаешь, что делать, мальчик. Окажи мне милость. Я молча киваю и заношу косу для удара… Банши затихла и ее крики больше не слышны. Верно говорят, что она — вестница смерти. И вестница и сама смерть в одном лице. Нужно идти искать друзей, но я не могу заставить себя сдвинуться с места. Еще один полертраец погиб. Нас и так немного, тех, кто прошел школу мастеров, и с каждым годом становится все меньше. Я подобрал двуручник старого мастера, открепил от рукояти маленькую пластинку с именем и названием подразделения Шарка, а двуручник положил ему на грудь, возложив его руки на рукоять. Покойся с миром, старый мастер. Твое имя займет свое место в зале славы. Я развернулся и, убрав пластинку в карман, двинулся вглубь разоренной деревни.

Киролай