Обретенное и потерянное

      Иви улыбнулась, принимая в руки поднос из неопределённого металла — тёмного, с синими разводами. Здесь всё было неопределённо — и даже простынь, очень мягкая, но явно не хлопчатая. — Ты всех любовниц балуешь завтраком в постель? — спросила она, кокетливо улыбаясь. Напиток, напоминающий самый обычный чай, приятным теплом разлился внутри. — Только самых очаровательных, — азари подмигнула.       Она убрала поднос на ближайшую тумбочку, снова подошла и потянулась за поцелуем. Иви отвернулась, прикрывая рот ладонью, повела плечом, когда женщина (или что они такое?) попыталась целовать шею. — Что не так? — Мне нужно умыться, — ответила Иви, не отнимая руки. — У тебя есть ванная? У вас вообще есть ванная? — Конечно, — азари тут же указала на резную белую дверь со стеклянными вставками.       Девушка незамедлительно пошла в указанную сторону, прихватив за собою сумочку. Ванная оказалось вполне сносной и подходящей для человека: помимо инопланетянских непонятных штучек, в ней была душевая кабинка, раковина и огромное зеркало, с краю стоял унитаз. Что ж, азари очень похожи на людей, так что всё это совсем не удивительно. Достав из сумочки ванные принадлежности (правило номер один: отправляясь в приличный клуб, захвати с собой зубную щётку и чистое белье!), она принялась за гигиенические процедуры. Когда она покончила с зубами и теперь ополаскивала лицо, сзади к ней подкрались. Необычно прохладное прикосновение напугало её и она напряжённо выпрямилась, но тут же расслабилась в объятиях. Азари до дрожи интимно прижималась бёдрами. — Теперь можно целовать тебя? — и уткнулась в шею.       Азари развернула Иви к себе. Напирая, она жадно глотала поцелуи, совсем прижав её к раковине. Отстраниться не было возможности, и Иви слегка обмякла, скорее терпя эти лобзания. Что ж, у неё было много таких, не понимавших сути клубных знакомств. Наконец, инопланетянка насытилась. — Какая страсть! — девушка улыбнулась, вытерев губы тыльной стороной ладони; она веселилась, чувствуя опьянение собственным успехом — да, она определённо великолепна и ослепительна. Жаль, ей нынче ни к чему серьёзные отношения, тем более с инопланетянами.       Азари тоже улыбалась, и улыбка её полностью повторяла улыбку стоявшего перед ней человека. — Я хочу рассказать тебе… — голос азари бархатно понизился, — ты стала сегодня чем-то большим.       Тщеславие. Это грех?.. Иви ощутила вкус безоговорочной победы. Как легко пала эта крепость! Все ли азари так импульсивны и влюбчивы? Им надо показать, что мир жесток, не каждая ночь имеет будущее, а красавицы, столь податливые в ночи, по утрам имеют привычку растворяться в утреннем тумане, подобно звёздам и луне. Из ванны Иви шла, как королева. Бедная девочка! Ей придётся узнать, что она всего лишь часть длинной череды любовниц и любовников, ярких пятен страсти, но не любви.       Они прошли в просторную залу, и Иви усадили на белый кожаный диван. Рядом во внушительном горшке росло деревце, подобное яблоне, почти Эдемовской. В её руки вложили фолиант в твёрдом переплёте. — Что здесь написано? — спросила она, изучая золотую вязь неизвестных знаков. — Коллекция Джевы С’Тон. — Красивое имя, — сказала она.       Открыв первую страницу, она сразу поняла, что это фотоальбом. Левая сторона пуста, на правой три фотографии одной и той же азари в разные периоды жизни: вот младенец в материнских руках, вот смешливая девчушка в белом платьице, и вот, молодая женщина. О том, что это одно и то же существо, Иви догадалась по необычным, густо-сиреневым глазам и по совершенно чистому голубому цвету лица. — Это Литил. Я родила её совсем молодой, мне тогда едва исполнилось пятьдесят…       Иви испытала резкую смесь удивления и отвращения. Сколько же они живут? Это ведь за гранью… Она поморщилась. Как можно жить так долго? Жизнь — мгновение. — Случайная беременность? — спросила она равнодушно; право, она не понимала, к чему ей знать неабортированные ошибки любовницы на ночь? — Вовсе нет, у нас никогда не бывает случайных беременностей. Её «отец» была старше меня на полтысячилетия. Вейнора, моя первая любовь.       Иви прослушала имя и всё остальное, перелистывая страницу. Ещё несколько фотографий этой Лолы в разных возрастах, страницы две-три-четыре… Неважно. На очередном листе инопланетянка остановила её. — А это малышка Маррис.       У этой были какие-то янтарно-жёлтые глаза и зеленоватые пятна от висков к переносице; лицо же более тусклое и жесткое, но не лишённое своей особенной красоты. Фотографий же было явно меньше. — Я потеряла её. Ярость кроганов передаётся по наследству, и она погибла в… — Послушай, это звучит максимально странно. Мне нужно идти, — Иви собралась захлопнуть жуткий альбом, когда руки азари легли на разворот, останавливая. — Ты не можешь, — елейно произнесла инопланетянка, и пальцем погладила по пальцу человеческой руки. — Я просто показываю тебе альбом, ничего плохого, правда? — Нет, но… — Хорошо. Маррис погибла… Мне так горько говорить сейчас. Её «отца» звали Джерак. Ветеран войны, побитый жизнью, прекрасный во всём, что касалось его ярости и боли. Он умер прежде, чем Маррис родилась, и Маррис умерла прежде, чем стала вполне взрослой. Занималась контрабандой, дурашка.       Иви думала о том, что ей нужно сделать. История показалась грустной, требующей сочувствуя. — Мне жаль, — вдруг отозвалась она, — думаю, я не могу здесь больше находиться… — Ты останешься здесь. Понимаешь ли, это очень важно… Тебе будет до горечи обидно, если не узнаешь этого. Теперь — это моя дорогая Ламанда. Снова дитя и дева, но в ярких рыжих пятнах с глазами чёрными, как оникс. Всегда опрятна, одета вечно в форму, всё строго, фото с конференций, с аппаратами, препаратами, дипломами. — Ох, далатресса Картайн. Такой скандал! Они всегда так холодны, эти саларианцы, особенно женщины, их дети — плод расчётов и договорённостей. А Ламанда — плод страсти, понимаешь? Картайн доживала свой век, а я поразила её. Её последняя кладка случилась годы назад тогда, и тут родилась Ламанда — чудо, чудо.       На это у Иви не было ответа. Кладка? Сколько всего придётся узнать об этих новых существах сегодня? Когда случилась Война Первого Контакта она читала сводки новостей из-за своей кузины, служившей в Альянсе, а сама она тогда училась в старшей школе. Она прочла несколько безумных статей тогда, но впервые увидев инопланетян уверилась в том, что необходимо всё познавать самой — но в ней было мало этого азарта, и она не читала статей и мало сталкивалась с ними. Хотя азари были везде, как синяя россыпь космической пыли, и вот она — эта азари была второй в её жизни, с которой она разделила постель. И от неё, похоже, стоило бежать. — А это Сейра. Её «отцом» был Ланке, дрелл. У нас была семья, действительно семья, не то, что прежде было с другими моими партнёрами. Но дреллы долго не живут, мы любили друг друга и я держала его за руку, когда он умирал… — Это случилось недавно? — Четыреста лет прошло. Но у него я научилась помнить…       Иви пролистала Сейру с каре-красными глазами и зелёными линиями на скулах. Она оценила толщину предстоящих страниц, разочарованно вздохнула. Могла бы она встать и побежать? Это было бы невежливо… С другой же стороны, могло ли это быть опасным? Действительно, посмотреть альбом, даже если не хочешь этого — ничего плохого, верно? Возможно, стоило сделать так, чтобы и этой азари не хотелось его смотреть. — Это четвёртый ребёнок от разных… Эммм, от разных партнёров. Кто-то бы подумал, что ты безответственна. — Кто-то? Я бы на него посмотрела, да. Дети — это очень ответственно. — А как так получается? Кроганы, саларианцы, дреллы… Вы называете самих себя по имени других рас? — О, я всё же забыла, что люди абсолютные новички в галактическом сообществе. Азари могут рожать детей от представителей других рас, ты не знала?       Это поразило Иви. Это напугало её. Что это значит? В прямом смысле? Но эти дети, выросшие в девушек, не были похожи на гибридов, а значит азари врёт. Не хотелось слушать, но пришлось остаться, ведь ссоры ни к чему, проще дождаться конца страниц. — Мой замысел пришёл ко мне не сразу, — продолжила азари, — я была когда-то только любопытной и нашла счастье в материнстве, а влюбляясь вновь и вновь, я естественно хотела что-то для себя оставить. А это Ранна, моя дочь от кварианки, её звали Лита’Ригар, она служила в посольстве… Трагедия Утренней Войны разделила нас, когда она сказала, что все азари виновны в решении Совета не помогать кварианцам. Я помню свет её глаз и пламя гнева. Ты видишь глаза Ранны?       Сероглазая азари с бледным рисунком из прямых тонких линий вновь проживала жизнь от младенчества до женщины. На другой странице вновь иной ребёнок, замысел же хозяйки альбома стал ясен, и Иви вскочила, бросая коллекцию на пол. — Ты коллекционируешь детей?! — Они застыли лишь на фото, но каждая живёт свою жизнь, которую я подарила им. Я обогащаю вселенную и род азари. Я создавала их из собственной плоти и крови, и всё, что я хотела, чтобы они были в мире… — Ты безумна! Коллекционировать даже трупы бабочек этичнее, чем… И ты, что ты говорила обо мне? Я не хотела быть причастной! Только не говори, что ты, тварь, беременна от меня!       Вдруг Иви взмыла в воздух, окружённая синим свечением, и эта магия явно исходила от рук инопланетянки. Ужас заставил её замереть, она ожидала, что будет сброшена в окно или кинута в стену, но её отпустили и она рухнула на пол. — Ты сообразительная, но следи за языком, я не люблю оскорблений, — когда азари подала руку, то Иви испуганно отшатнулась от неё. Потом поднялась самостоятельно. — Дай мне уйти, — голос дрожал, да и вся Иви тоже.       Азари прищурилась, будто раздумывая. Она хмурилась, кривилась — непостижимый спектр чувств отражались на этом синем лице. Потом она вздохнула. — Ну что же вы, люди, такие нервные… Извини, если я напугала тебя. Всё ведь хорошо? Ты ничем не поранилась, а подняла я тебя лишь потому, что сама тебя побоялась, нехорошо так раскидывать вещи и кричать оскорбления. Ну же, давай досмотрим… — Дай. Мне. Уйти.       Инопланетянка замерла, напряжённо вглядываясь в глаза. Это длилось одно протяжённое мгновение. Потом вздохнула, отвернулась и махнула рукою. Иви тут же схватила сумку и побежала к очевидному выходу.