Хроники империи

      Нагретый полуденным солнцем подоконник превратился в отличный наблюдательный пункт для двух малышей, отрезанных от мира, с одной стороны горячим стеклом, с другой — лёгкой занавесью штор. — Где же они? Что-то подозрительно тихо, — в голосе вошедшей в комнату женщины звучало лёгкое беспокойство. — Ваше высочество, они здесь, — заметив малышей, выдал их второй женский голос. Дети переглянулись и неохотно сползли на пол — старший придерживал младшего. — Я ведь говорила — отец приедет после обеда, — вздохнув, покачала головой первая женщина, одной рукой придерживая по низу круглый, обтянутый шёлком платья, живот. — А вдруг раньше? — возразил старший ребёнок. — Он писал, что попробует освободиться раньше. — Виллис, — строго обратилась к сыну беременная женщина. — Это не повод весь день сидеть у окна. Ты уже сделал уроки? — Сделал, — с вызовом кивнул Виллис. — А Кардиил? — женщина перевела строгий взгляд на второго сына. Мальчик потупился. — Значит так, молодые люди, — решительно заявила мать. — Заканчивайте с этим безобразием. Виллис, помоги брату с уроками. Помоги, а не делай за него. Потом обед и прогулка. И никаких возражений! — Есть, мадам! — почти хором вытянулись дети и рассмеялись.       Принцесса вздохнула и, ничего больше не сказав, ушла вместе со своей компаньонкой, а Виллис снова метнулся к подоконнику. В груди тягуче разливалось трепетное ожидание. Отчего-то он был уверен, что отец непременно приедет раньше. — Давай подвинем стол к окну? — предложил он младшему брату, не желая оставлять свой пункт наблюдения, откуда хорошо просматривались ворота и подъездная дорога к усадьбе. Почти сразу за воротами дорога скрывалась в тени деревьев густого хвойного леса, всё-таки поместье принца Зейрона, их отца, находилось довольно далеко от города. Мать, быстро уставая от столицы, предпочитала тишину загородной усадьбы, да и врачи говорили, что сырой и тяжёлый воздух Юлазиана вреден детям и беременным женщинам. Поэтому почти всё время они жили в графстве Элиор, что находилось к востоку от Юлазиана, в загородной усадьбе кронпринца, и лишь изредка, во время праздников и приёмов в императорском дворце, переезжали в императорский дворец. Правда в последнее время отец всё чаще брал с собой Виллиса в столицу, чтобы наследник привыкал ко двору.       Наблюдательный пункт стал шире. Виллис раздвинул занавески и с помощью братишки оттащил стол к окну, чтобы Кардиилу было удобно заниматься. Пока второй принц решал задачки по математике, Виллис, прислонившись к раме, сидел на подоконнике с учебником, зачитывая условия задач, которые сам он давно легко решал в уме. Время от времени приходилось отвлекаться от наблюдения, чтобы объяснить младшему брату способы решения или для того чтобы одёрнуть Кардиила, когда тот, забывшись, начинал грызть карандаш. К счастью, летом учителя задавали меньше уроков, поэтому со всеми заданиями Кардиила они управились меньше чем за два часа. Теперь, по высочайшему распоряжению её высочества — их матери — им предстояла обязательная прогулка. Родители настаивали, чтобы дети проводили больше времени на свежем воздухе. Но Виллис не любил жару. Да и играть одному было скучно — для большинства игр Кардиил был слишком мал. Второму принцу недавно исполнилось только пять лет, тогда как Виллису ещё зимой стукнуло целых восемь. Совсем скоро у них появится ещё один братик. Или сестрёнка. Кардиил хотел братишку, Виллис сестричку. Чтобы у них в семье появилась маленькая принцесса, такая же красивая, как матушка.       В детскую вошёл учитель, мужчина почтенного возраста, носивший костюмы исключительно бордового цвета, из-за чего его лицо порой приобретало нездоровый вид. Учитель заглянул в тетради принцев, вздохнул над помарками в тетради Кардиила, похвалил обоих мальчиков и посоветовал им отвлечься от занятий игрой на улице. Этот учитель был хорошим, по мнению Виллиса, видавшим и других, одним из лучших. Он всегда терпеливо объяснял непонятное, впрочем, Виллису редко требовалось что-то объяснять, это с Кардиилом учителю приходилось несколько уроков проходить одну и ту же тему. Ещё наставник много разговаривал с принцами, особенно с Виллисом. Виллису он даже немного напоминал отца, хотя отец, конечно же, был в сто, нет, в тысячу раз лучше.       Появление учителя отвлекло Виллиса от наблюдения, поэтому, когда принц снова посмотрел в окно, он чуть не свалился с подоконника от неожиданности. Спустя столько часов ожидания Виллис наконец увидел въезжающий в ворота знакомый экипаж, запряжённый четвёркой белоснежных лошадей. — Отец! — радостно завопил принц и, не разбирая дороги, вылетел из детской.       Когда он на предельной для своего возраста скорости, преодолев коридор, лестницу и холл, выскочил на улицу через парадный вход, карета уже остановилась. Из экипажа вышел высокий молодой человек в белом мундире с золотыми эполетами. Его длинные угольно-чёрные волосы были заплетены в низкую косу до середины спины, передние пряди аккуратно очерчивали приятное лицо. Заметив мальчика, мужчина улыбнулся и присел, раскинув руки. Виллис с распирающим грудь восторгом бросился к отцу на шею. — Отец! — Больше слов, несмотря на кучу прочитанных книжек, не находилось. Или все они превращались в какой-то нечленораздельный писк. Зейрон крепко обнял сына — Виллис подумал, что ещё чуть-чуть и он лопнет от радости. — Отец! А я тебя всё утро ждал! Прямо там! Самый первый увидел! — Нужно было столько всего рассказать, прямо сейчас, сию минуту. Так много всего, что Виллис проглатывал слова, перескакивая с одного рассказа на другой, стремясь одновременно покрепче обнять отца, посильнее прижаться к нему, рассказать всё на свете и не забыть похвастаться успехами в учёбе. — Сколько от тебя шума, Виллис, — недовольно скривился вышедший следом за кронпринцем юноша.       Виллис вздрогнул, смущённо отошёл от отца и церемонно поклонился: — Здраствуйте, дядя Арон.       Высокомерный юноша раздражённо цокнул языком, едва удостоив племянника взглядом. — Кто здесь кому ещё должен кланяться, — вставая, вздохнул Зейрон. — Ты-то ещё не император, чтобы я твоим детям кланялся, — фыркнул Арон и, не дожидаясь брата, пошёл в сторону усадьбы, откуда уже высыпали встречающие молодых господ слуги. — Отец, ты надолго? Насовсем? — протягивая ладошку к руке отца, с надеждой спросил Виллис. — Насовсем никак не получится, малыш, — взяв сына за руку, улыбнулся кронпринц и неторопливо пошёл к дому. — Но надолго? — почти с отчаянием спросил Виллис, чуть дёргая отца за ладонь. — На пару дней. Потом придётся вернуться в Юлазиан. Скоро твой дядя Аврелий отправится в Астеллу. Я, как старший брат, должен проводить его хотя бы до Кризы. Но наверное всё-таки придётся плыть с ним до Аккада — Аврелий ведь тоже ещё ребёнок, — вздохнул Зейрон и задумчиво добавил: — Хотя я в его возрасте уже женился. — Никакой он не ребёнок, — горячо возразил Виллис. — Он большой, как дядя Арон. — Арон был бы рад услышать это хоть от кого-нибудь, — тихо рассмеялся Зейрон. — А зачем он приехал? — не удержался от вопроса Виллис, сверля спину дяди недовольным взглядом. Арона он не любил от слова совсем. Дядя был насмешливым и холодным, почти не обращал на детей внимания, а если и обращал, то только для того, чтобы сделать замечание. Увы, он был самым частым гостем в их поместье. Не то что дядя Аврелий. Второго дядю Виллис почти не знал и относился к нему совершенно равнодушно. Принц Аврелий последние три года учился заграницей, кажется, в Руне, и Виллис его совсем не видел, да и раньше, когда Виллис был как Кардиил сейчас, дядя Аврелий приезжал к ним всего пару раз. — Это я пригласил Арона, — с извиняющейся улыбкой ответил Зейрон. — Твой дядя умудрился поссориться с одним весьма влиятельным человеком, отчего отец им очень недоволен. Поэтому я решил забрать Арона к себе, пока все немного не остынут, — объяснил кронпринц. — Только это секрет, договорились? — Зейрон подмигнул сыну. — Мгм. — Я и Аврелия хотел привезти, но он занят сборами. Жаль. Когда ещё представится случай? — А зачем ему в Астеллу? — Дипломатическая миссия. — Ну вот, а ты говоришь, что он ребёнок. Меня бы на миссию не отправили, — с умным видом подметил Виллис. — Но он только на семь лет старше тебя, — мягко возразил Зейрон. Слова отца Виллиса ничуть не убедили. Семь лет! Это почти столько же, сколько было самому Виллису! — А зачем эта миссия? — решил сменить тему маленький принц. — Чтобы укрепить отношения между нашими странами. — Здорово! А что потом будет? Когда отношения укрепятся. Мы все сможем ездить друг к другу в гости? А ты уже был в Астелле? А когда мне можно будет туда поехать? А правда, что там всегда-всегда лето? — Ой-ой-ой, Виллис, — Зейрон зажмурился. — Давай-ка не всё сразу, я же ничего не понял. Нельзя так тараторить, если хочешь, чтобы люди тебя понимали. — Ой, прости, — прижав ладошку ко рту, хихикнул принц. — Позволь мне немного отдохнуть с дороги, а потом я тебе всё расскажу, договорились?       Виллис торжественно кивнул, вместе с отцом поднимаясь по ступенькам к парадному входу, где их уже ждала мать Виллиса и взволнованный Кардиил. — Папа! — так же радостно, как Виллис до этого, запищал второй принц. — Эдди! — подхватив младшего сына на руки, воскликнул Зейрон.

***

      За обеденным столом собралась вся семья: мать, отец, дядя, двое маленьких принцев, учитель и компаньонка принцессы. За трапезой обменялись только основными новостями, отложив обстоятельные беседы на чай. Виллис и Кардиил сидели по обе стороны от отца, жадно впитывая его присутствие, следя за каждым его движением и полностью игнорируя недовольные замечания дяди об отсутствии этикета. Наконец, слуги унесли опустевшие тарелки и подали чай с десертом. Виллис с неослабевающим интересом ожидал традиционной сцены за столом. Вот отец кладёт в чай ложку сахара, вторую, третью, четвёртую. Вот матушка, как всегда, упрекает его в том, что он подаёт детям плохой пример — хотя Виллис при всей своей любви к сладкому не смог бы заставить себя пить настолько приторный чай, как и Кардиил, который к сладкому и вовсе относился с несвойственным его возрасту равнодушием, поэтому пример был отнюдь не заразительным. А вот дядя разнообразил сцену, заметив, что у Зейрона скоро слипнется одно место, которое приличные люди за столом не называют, а дядя назвал. Кронпринц попросил брата не выражаться хотя бы при детях и, пристыженный женой и братом, как-то обиженно посмотрел на свой чай, но всё равно подвинул сливочное пирожное поближе. Дед Виллиса нередко говорил, что его старший сын — принц Зейрон — с детства отличался ненормальной тягой к сладкому. Обычно детям трудно представить взрослых такими же детьми — Виллис, например, никак не мог представить маленькую маму, дядю, учителя или, тем более, дедушку-императора. Не получалось, как он ни старался. А вот отца Виллис с лёгкостью представлял своим ровесником, и он не сомневался, что будь они действительно одного возраста, они бы непременно стали лучшими друзьями. Они и так были лучшими друзьями, но отец был взрослым, и ему часто приходилось уезжать из дома. Иногда надолго. Уезжать и заниматься своими взрослыми делами. Виллис постоянно скучал по нему. У него были мать, Кардиил, учитель и няня, но они всё равно не ощущались настолько родными, как отец. Виллис не задумывался об определениях своим чувствам, просто с отцом было лучше, теплее, надёжнее. Как на защищённой старыми яблонями садовой лужайке под тёплым и ласковым весенним солнцем. Или как в мягком кресле под пледом у камина зимним вечером, когда стёкла окон дрожат от порывов ветра, вьюга воет в саду, а ты сидишь в тепле и под убаюкивающий треск дров пьёшь тёплое молоко и макаешь в него сухое печенье. Помимо отца на свете был только один человек, к которому Виллис испытывал похожие чувства, несмотря на редкие встречи. Винс. Только из-за слабого здоровья Винсу приходилось жить не дома, а в закрытом пансионе, где он и жил, и учился, и лечился. Болезнь Винса была очень непостоянной и часто внезапной. Когда полтора года назад Винс вроде бы поправился, и врачи разрешили родителям забрать его на месяц домой, болезнь вернулась через пару дней после приезда. Виллис никогда не забудет леденящий страх при виде харкающего кровью и закатывающего глаза ребёнка. Даже лучшие целители империи ничего не могли сделать — болезнь отступала и снова возвращалась. Мать сильно плакала в тот день. Прежде Виллис никогда не видел её плачущей. И видеть это тоже было страшно и больно. Эдди был ещё совсем маленьким и плакал больше от непонимания происходящего. А отец был очень-очень печальным, Виллис почти не узнавал его без привычной улыбки и хитринки в глазах. Тот день запомнился Виллису, как самый страшный день в его жизни. Как только приступ Винса закончился, кронпринц организовал портал до пансиона — никому бы и в голову не пришло мучить Винса дорогой. С тех пор Виллис брата не видел. Родители часто ездили к Винсу, несколько раз за сезон, а отец и того чаще, но он обычно перемещался, тратя кучу энергии — как объяснял Виллису учитель — и возвращаясь вусмерть уставшим, но с новостями о Винсе и приветами от него.       Дождавшись чая, когда разговоры за столом не воспрещались, Виллис, повернувшись к отцу, спросил: — А ты уже навещал Винса?       Зейрон чуть свёл брови, не то задумавшись, не то нахмурившись, и ответил, чуть помедлив: — На самом деле, я не успел, так что теперь отправлюсь к нему только по возвращению из Астеллы. А знаешь, я могу взять тебя с собой? Хочешь? — В Астеллу? — не понял Виллис. — Нет, к Винсу, — с улыбкой поправил отец. — Конечно! — Значит, договорились. — А ты успеешь? — вклинился что-то прикинувший Арон. — Думаю, да, — легкомысленно пожал плечами кронпринц. Виллис не знал, о чём говорили взрослые, но предположил про себя, что это связано с поездкой в Астеллу. — Тебе обязательно ехать с дядей Аврелием? — чуть дёрнув отца за рукав, привлекая внимание, спросил принц. — У меня будет своя миссия. Тоже дипломатическая. Нас, конечно, встретят в Кризе, но, возможно, потребуется встретиться с его величеством Эриилем. Даже… было бы желательно переговорить с ним лично. К слову, его величество Эрииль очень сильный целитель, возможно, он может помочь Винсу. — Винс выздоровеет? — радостно ахнул Виллис. — Если мы договоримся с его величеством, то очень может быть, — мягко улыбнулся Зейрон. — Не обнадёживай его, — фыркнул Арон. — Эрииль скряга и самодур, каких поискать. — Папа, возьми меня с собой, — испуганно округлив глаза, попросил Виллис. — Я обязательно упрошу его величество, чтобы он помог Винсу. — В следующий раз, хорошо? — потрепав сына по голове, пообещал Зейрон. — Сначала нужно с ним породниться, потом будет легче договориться. — А когда мы с ним породнимся? И как? — Если всё пройдёт хорошо, то где-то через год, — прикинул кронпринц, не став акцентировать внимание на второй части вопроса. — Целый год, — расстроенно протянул Виллис. — Вот увидишь, он пролетит незаметно. Как только вернусь из Астеллы, вместе навестим Винса и всё ему расскажем.

***

      За окном кареты мелькали верхушки сосен. Виллис лежал на мягком сиденье, положив голову на колено отца и бездумно рассматривал проплывающие в квадрате окна зелёные макушки деревьев и редкие облака. Это было его самое длинное путешествие в жизни. Они ехали уже больше недели, и это при том, что отец переместил их двоих в Багодат, во дворец губернатора, где им одолжили экипаж. Из Багодата они поехали на юго-западное побережье, в горы, где находился оздоровительный пансион, в котором пока что жил Винс. И хотя дорога была очень долгой, Виллис не скучал. Это было определённо лучшее путешествие в его жизни. Целую неделю с отцом, которому не приходилось разрываться между семьёй и обязанностями. Жаль, что Кардиила пришлось оставить с матерью, которая тоже не смогла поехать, потому что недавно родила ещё одного братика Виллиса, но и вдвоём с отцом было замечательно, потому что с ним просто не могло быть скучно. — Видишь те холмы? — спросил отец почти неделю назад, когда карета проезжала по петлистой дороге графства Филикрос. Виллис прильнул к окну и кивнул. — Когда-то среди этих холмов жили феи, — продолжил отец. — Фей не существует, — скептично изогнув бровь, возразил Виллис. Отец улыбнулся. — Сейчас, может, и нет, но раньше они были, и вполне себе жили здесь.       Виллис недоверчиво уставился на отца, затем снова посмотрел на зелёные холмы, на которых теперь паслись коровы и овцы, а в низинах между холмами ютились фермерские дома с соломенными крышами. — И что они тут делали? — всё-таки спросил Виллис. Зейрон немного подумал и ответил: — Жили в цветах, собирали нектар, пели песни и радовались жизни. — Бесполезные, — фыркнул Виллис. — Хорошо, что их больше нет. Только занимали место, которое лучше отдать под поля и пастбища. — И тебе их совсем не жалко? — удивился отец. — Нисколечко, — скрестив руки на груди, подтвердил маленький принц. — А знаешь, феи могли исполнить любое желание, — с напускной задумчивостью заметил Зейрон. — Прямо любое? — мальчик оживился. — Абсолютно. — Ну и куда они тогда делись? — Когда пришли люди, феям пришлось убраться отсюда. Должно быть теперь они живут где-то далеко на севере, в лесах, где не ступала нога человека. Если конечно не повздорили с теми феями, что жили там раньше. Правда, на севере фей называют лесными духами, что сути, впрочем, не меняет. — Значит, эти феи не захотели выполнять желания людей? — Наверное… Никаких фей бы не хватило, чтобы выполнить все людские желания, — печально улыбнулся Зейрон. — А феи могли бы вылечить Винса? — поинтересовался Виллис. — Думаю, да. — А может тут всё-таки осталась какая-нибудь фея, ну, не знаю, какая-нибудь фея-старушка, которая никуда не захотела уходить? — с надеждой спросил Виллис. — Духи не стареют, — тихо рассмеялся Зейрон. — Но знаешь, есть одна легенда о том, куда пропали феи. Хочешь послушать? — Конечно! — Говорят, феи не могут покинуть места, где они родились, иначе само это место исчезнет вслед за ними. Но когда в эти края пришли люди, феям стало негде жить, и тогда они приняли непростое решение — отказаться от своей бессмертной сущности и стать людьми, чтобы продолжать жить здесь. Быть может, прямо в этих домах, — Зейрон кивнул на фермерские домики, — живут потомки фей. — А они умеют исполнять желания? — Конечно, — с лукавой улыбкой ответил Зейрон. — Они постоянно исполняют два важных человеческих желания: быть сытыми и одетыми. — А? Неужели кто-то тратит на это желания? — удивился Виллис. — Тебе это трудно представить, потому что у тебя всегда была еда и одежда. И у тебя, и у тысяч других мальчиков и девочек по всей империи, а всё потому что здешние потомки фей и множество других людей постоянно трудятся: выращивают пшеницу, рожь, кукурузу, овощи и фрукты, а ещё лён и хлопок; пасут скот, стригут овец, разводят кур и свиней. Ты знал, что всего лишь два графства — Филикрос и Суффолк — обеспечивают целых сорок процентов производства шерсти в нашей стране? Ты ведь уже проходил проценты? — Проходил, — кивнул Виллис. — А где остальные шестьдесят? — По другим графствам и герцогствам. Но здесь производят больше всего. — Это из-за того, что её делают потомки фей? — Скорее всего, — улыбнулся Зейрон. — Здесь живут очень трудолюбивые люди, которые работают на благо всей нашей империи. В будущем, когда они станут твоими подданными, тебе нужно будет хорошо заботиться о них. И не только о них, о всех своих подданных. — Ну… они же сами всё умеют, что я им могу дать, — неуверенно почесал затылок Виллис. — А чем, по-твоему, занимается его величество император, твой дедушка? — спросил Зейрон. — Он правит людьми, — уверенно ответил Виллис. — А разве они сами не могут собой управлять? Это ведь совсем нетрудно, — заметил отец. Виллис задумался. — Ну им… им наверное некогда, они же постоянно работают, — неуверенно ответил принц. Зейрон рассмеялся, а Виллис подумал, что и дедушка, и отец тоже постоянно заняты и это всегда связано с тем, что дедушка император и ему нужно править. И это только подтверждало его предположение, ведь если для одного только правления нужно столько времени, то как бы этим занимались люди, которым нужно еще и заниматься хозяйством. Им бы пришлось не спать и не кушать, чтобы всё успеть. — Отчасти ты прав, — со смехом ответил кронпринц. — Но я говорил немного о другом. Как будущий правитель, ты должен, прежде всего, любить своих людей, служить своему народу. Тогда и люди будут любить тебя и служить тебе. — Я же их не знаю. Как любить тех, кого даже не знаешь? — Это очень правильный вопрос, Вил, — мягко улыбнулся Зейрон. — Конечно же, нужно знать, кто твои подданные, чем они живут, чем занимаются, что им необходимо для жизни и труда и что они ждут от тебя. — Кронпринц вздохнул и, чуть помедлив, тихо добавил: — Жаль, отец мало задаётся подобными вопросами.       Виллис притих, ожидая, что отец скажет что-то ещё. Он редко говорил о дедушке, как об отце. Чаще всего, если речь заходила об императоре, отец Виллиса называл его так же, как и любой другой подданный императора — «его величество». — Вы поссорились? — осторожно поинтересовался Виллис, внимательно глядя на отца. — Нет, конечно, — снова улыбнулся Виллис. — Просто мы не всегда сходимся во мнениях, и из-за этого нам стало немного сложно работать вместе в последнее время. Но я уверен, мы это преодолеем, поэтому не забивай голову, — Зейрон потрепал сына по голове. — Давай-ка я лучше расскажу тебе о твоих будущих подданных? Тех, что живут здесь. — Давай!       И отец почти всю дорогу рассказывал истории и легенды этого края, о том, какие известные люди родом из этих мест, что здесь происходило сто, двести и даже триста лет назад, и какую пользу приносит каждое графство, что они проезжали. Виллис мог слушать отца бесконечно, жаль, что отец иногда уставал и, как теперь, засыпал. Виллис знал, что отец всегда быстро засыпает в экипажах, потому что с малых лет много времени проводил в дороге. И тем не менее, кронпринц старался не поддаваться сну. Даже во время остановок на ночь он не меньше часа проводил с сыном и сам укладывал его спать, прежде чем уйти к хозяевам дворца или особняка, в зависимости от того, у кого из знакомых кронпринца они останавливались. Прежде Виллис и представить не мог, что у его отца столько друзей. Впрочем, если подумать, в этом не было ничего удивительного. Виллис прекрасно понимал, что у такого замечательного человека, как его отец, должно быть очень-очень много хороших друзей, ведь все-все вокруг любили кронпринца Зейрона. Два дня назад они останавливались в особняке графа Эштфильда, и хозяин дома, принимая гостей, назвал отца Виллиса надеждой всея империи. Скорее всего поэтому граф Эштфильд и его семья сразу Виллису понравились, не говоря уже о том, что он познакомился с их младшей дочерью, очаровательной Алисой, которая была всего на полгода младше Виллиса. Девочка была удивительно похожа на воображаемую сестричку Виллиса, возможно, потому что Эштфильды приходились дальними родственниками Астордам. В поместье графа кронпринц с сыном приехали ранним вечером, и у Виллиса было время поиграть с Алисой в саду, пока взрослые пили чай в мраморной беседке. Сад Виллису тоже понравился. Он был даже больше, чем в поместье их отца, где они жили. Особенно Виллису понравились бесчисленные тайные уголки, где можно было спрятаться от взрослых и с весельем наблюдать, как обеспокоенные слуги и наставницы Алисы бегают по саду в поисках детей. Алиса оказалась не только умной и весёлой, но ещё и очень красивой. Чёрные волосы девочка заплетала в длинные косы и украшала их ярко-синими, как её глаза, бантиками. Бело-голубое платье и голубые башмачки делали её похожей на изящную куклу. А ещё она звонко смеялась, мило улыбалась и играла на маленьких клавикордах после ужина. Виллис бы хотел поиграть с ней подольше, но их ждал Винс. В конце концов, можно ведь попросить матушку пригласить Алису и её родителей на именины Виллиса. — Не спишь? — послышался сверху голос отца. — Нет. Думаю, — глядя на улыбающегося отца снизу вверх, ответил Виллис. — О чём, если не секрет? — Об Алисе.       Зейрон, взъерошив сыну волосы, со смехом спросил: — А тебе не рано? — Что «рано»? — Об Алисе думать? — Почему? — Да… знаешь… Ну и что же ты о ней думаешь? — Думаю, что хотел бы такую же сестрёнку как Алиса. Я надеялся, что мама родит сестрёнку, а она опять братика, — Виллис обиженно надул губы. — Мама же в этом не виновата, — тихо рассмеялся Зейрон. — А кто за это отвечает? — приподнявшись на локтях, серьёзно спросил Виллис. Зейрон задумчиво потёр подбородок. — Природа и, наверное, боги. — А если помолиться богам, они сделают так, чтобы родилась сестрёнка? — Может быть, — пожав плечами, ответил отец. — Ненадёжный план, да? — вздохнул принц. — Ну и ладно. Тогда я буду дружить с Алисой, и она станет мне названой сестрой. И мне, и Винсу, и Эдди, и новенькому. — Его зовут Карлен, Вил, — мягко напомнил Зейрон. — Это не отменяет того, что он новенький. У меня теперь три брата и всё ещё ни одной сестрёнки, — Виллис тяжело вздохнул. — Обещаю, мы с мамой это как-нибудь исправим, — рассмеявшись, Зейрон снова потрепал сына по волосам.

***

      Дорога к пансиону пролегала через горы. Экипаж медленно полз вверх, петляя меж отвесными скалами и крутыми обрывами. Виллис, перебарывая страх, выглядывал в окно и с замиранием сердца смотрел на простирающиеся далеко внизу зелёные луга и, казавшиеся игрушечными, деревенские домики. Вне поле зрения остались грабовые и дубовые рощи в низовьях хребта, из растительности вдоль дороги росли лишь кусты горного шиповника. Впрочем, отец рассказывал Виллису, что пансион, где жил Винс, окружён буково-еловым лесом. Сам Зейрон всю дорогу дремал, прислонившись к обитой бархатом стенке экипажа и подложив под голову маленькую каретную подушку. Прошлую ночь они провели в усадьбе маркиза Олдена Редмонда, одного из богатейших людей юго-западной части Крастской империи. Поскольку усадьба маркиза находилась недалеко от пансиона Винса, не было нужды выезжать рано утром, и Виллису отец разрешил лечь позже обычного. Однако, наигравшись с детьми маркиза, маленький принц, весь вечер пробывший в саду на улице, лёг даже раньше, чем привык. А вот отец, похоже, отдохнуть не успел. К ужину в усадьбу съехалось немало гостей, многих из которых Виллис знал только на слух и из уроков по геральдике. Вилмары, Элгары, Роланы и другие известные фамилии юго-западной части империи съезжались в усадьбу для встречи с кронпринцем. Глядя на то, как двор заполняют экипажи, Виллис и его новые друзья, Ивонн и Рауль, ожидали праздника, но скоро заметили, что почти все гости приехали без жён, а те немногие супруги гостей, что всё-таки прибыли в поместье, были одеты совсем не празднично. Чем занимались взрослые допоздна, если не было бала и банкета, Виллис не представлял, но решил дождаться, когда отец выспится, прежде чем приставать с вопросами. Впрочем, по мере приближения экипажа к пансиону, где жил и учился Винс, все посторонние мысли выветривались из головы маленького принца, вытесняясь предвкушением долгожданной встречи.       Наконец, экипаж выехал на ровную местность и вскоре остановился у арочных ворот пансиона. «Дом милосердия для страждущих», — прочёл Виллис на табличке возле ворот, пока пожилой привратник открывал кованые ворота. Как только карета вновь остановилась, Виллис первым выскочил наружу. Перед ним возвышалось внушительных размеров трёхэтажное здание с цветными витражными окнами в центре. Внешний двор окаймлял аккуратный парк со скамейками. Ожидавший увидеть толпу детей, Виллис даже опешил от тишины и безлюдности школы. — А где… все? — обернувшись к вышедшему из кареты отцу, спросил Виллис. — На уроках, — улыбнулся Зейрон. — Идём, сходим сначала к директору, а там, глядишь, и занятия закончатся.       Виллис подбежал ближе к отцу, взял его за руку и, оглядываясь, засеменил рядом. Это место ему совершенно не нравилось. Пустынное и какое-то равнодушное, оно пугало своей тишиной, отличной от тишины его родного поместья.       Их шаги по старому истёртому паркету сопровождались гулким эхом. Коридор оказался очень длинным. По левую сторону были окна, по правую — двери в классы, между которыми на стенах висели картины с выцветшими пейзажами. — Почему здесь всё такое старое? — тихо спросил Виллис. — Ты всего не видел, чтобы так говорить, — мягко упрекнул отец. — Если на то пошло, то из старого здесь теперь, пожалуй, только этот коридор, несколько кабинетов и храм. Всё остальное очень новое, могу поручиться, — улыбнулся Зейрон. — Всё равно мне здесь не нравится. — Почему? — Не знаю. Здесь как-то… печально, — задержав взгляд на обшарпанном подоконнике, подобрал слово маленький принц. — Хм, тут я, пожалуй, соглашусь с тобой, — вздохнул Зейрон. — Но мне кажется, во всех подобных заведениях печально. — А почему нас никто не встретил? — стараясь говорить тише, чтобы не вызывать эхо, продолжил расспросы Виллис. На самом деле, это было почти первое, на что он обратил внимание. Во многом, этим и объяснялось ощущение, словно чего-то не хватает. Конечно, не хватает. Виллис не помнил ни одного случая, чтобы их не встречали, куда бы они ни приехали. — Я не предупреждал о своём визите, — ответил отец. — На самом деле я никогда не предупреждаю, когда приезжаю сюда и… в некоторые другие места. — Почему? — Ну… во-первых, не хочу, чтобы передо мной устраивали спектакль. Лучше я сам увижу проблемы, если они есть, и помогу их решить, чем буду оставаться в неведении. А во-вторых, не хочу, чтобы из-за меня беспокоили детей. — Зейрон улыбнулся. — Ну, мы пришли. Сам постучишься?       Они остановились у массивной двери из тёмного дерева. Справа от неё висела латунная табличка, на которой Виллис прочёл: «Директор Ансельм Рикерт». Виллис уверенно постучал. — Войдите! — гаркнул приглушённый дверью басистый голос из кабинета. Виллис вздрогнул, а Зейрон, положив ладонь сыну на плечо, открыл дверь. — Прошу прощения за беспокойство, — улыбнулся кронпринц.       В светлом кабинете за массивным столом сидел грузный мужчина с пышными бакенбардами. «Должно быть, это и есть господин Рикерт», — подумал Виллис, рассматривая директора, одетого в тёмно-коричневый костюм с накинутым сверху медицинским халатом. Стол директора был завален бумагами, а позади огромного кожаного кресла до самого потолка высились стеллажи с книгами и папками. Директор начинял трубку табаком, когда к нему зашли посетители. Оторвавшись от занятия и увидев вошедших, мужчина неуклюже подскочил, поправил очки и суетливо попытался спрятать трубку. — Ох… А… Ваша светлость! Как всегда неожиданно! — повысившимся от волнения голосом воскликнул мужчина. Затем перевёл взгляд на Виллиса: — О, а это с вами, должно быть, брат Винсента? Его высочество Виллис, верно? Добро пожаловать… эм… прошу, проходите, располагайтесь. — Неудобно вас беспокоить, — улыбнулся Зейрон, закрывая за собой дверь. — Мы не отнимем у вас много времени. Если позволите, мы на пару слов. Винсент на занятиях? — Да, ваша светлость, конечно же. Кажется, у его класса сейчас история, — заглянув в один из журналов на столе, ответил директор. — У Винсента прекрасная успеваемость, об этом можете не беспокоиться. — Да, я знаю, — мягко улыбнулся Зейрон. — Меня больше волнует его самочувствие. Весной были осложнения, как он сейчас? — О, теперь намного лучше, ваша светлость. Но проходите же, присаживайтесь. Велите подать чай? — Вил, будешь чай? — занимая предложенное место напротив директора и усаживая Виллиса себе на колени, поинтересовался Зейрон. — Нет, спасибо, — обращаясь к директору, ответил принц. — Расскажите о здоровье Винса.       Усадив гостей, директор, наконец, перестал суетиться и сам вернулся на своё место. — В целом после весеннего обострения состояние стабильное. На прошлой неделе был небольшой жар, пришлось на пару дней освободить его от занятий, но обошлось без приступов. В общем-то с весны приступов, хвала богам, не было. В сравнении с прошлым летом ощущается значительный прогресс. А уж если сравнить состояние Винсента с тем, каким он попал сюда три года назад, то сами можете увидеть, просто небо и земля. Динамика, определённо, положительная. — Винс выздоравливает? — обрадовался Виллис. — Мы пока не спешим делать прогнозы, ваше высочество, однако, как я уже и сказал, прогресс очевиден. Всё-таки горный воздух, правильное питание, процедуры и лечебная вода понемногу делают своё дело. По самым скромным прикидкам, к концу обучения Винсент сможет перейти на сезонное лечение. То есть, будет жить у нас только весной и осенью, как и многие старшие ученики. А зиму и лето проводить дома, с семьёй. — Здорово! — воскликнул принц. — Я бы хотел взглянуть на его личное дело, если позволите, — попросил Зейрон. — Да-да, конечно, ваша светлость. Сию минуту, — директор тут же зарылся в выдвижной ящик стола и, немного покопавшись, достал толстую папку.       Пока кронпринц внимательно читал последние записи, директор перевёл разговор в другое русло. Виллис, пытавшийся поначалу разобраться в непонятных терминах и цифрах в личном деле брата, оставил эту затею, решив потом расспросить отца, и переключил внимание на господина Рикерта. — Что касается субсидий от вашего фонда, ваша светлость, мы уже на завершающем этапе строительства нового корпуса. В нём оборудованы шесть классов, процедурные помещения и комнаты отдыха. Также по вашему желанию был заложен закрытый бассейн с подогревом. Вы ведь ещё не были в том корпусе? — Нет, заеду в следующий раз, — рассеянно ответил Зейрон, читая отметки врачей. — Возможно, нам немного не хватит денег на обустройство пляжа, — протирая платком лоб, осторожно заметил директор. — Не переживайте, я уже подписал бумаги на дополнительные субсидии. Кроме того, дорога от пансиона до корпуса на побережье оставляет желать лучшего. Нужно нанять больше рабочих. И ещё вы забыли указать в смете дилижансы, лошадей и реконструкцию конюшни. Не собирались же вы отправлять детей к тому корпусу пешком? — Нет, конечно, нет, что вы, помилуйте, ваша светлость! — всполошился директор. — Ничего страшного, просто будьте внимательней в следующий раз, — улыбнулся Зейрон. — Не очень удобно отслеживать финансирование, если его дробят на небольшие части. — Я лишь беспокоился, не будут ли эти расходы вам в тягость. Ничего такого, ваша светлость. У нас ведь есть и другие благотворители… — О, что вы? Это не более в тягость, чем покупка девяти картин из Кашлитской галереи, — с медовой улыбкой заметил кронпринц. — Смею надеяться, что увижу их сегодня здесь. Вы ведь, несомненно, приобрели их ради того, чтобы дети имели возможность приобщиться к прекрасному прямо здесь, не покидая пансиона и не рискуя своим здоровьем?       Виллис с любопытством уставился на побледневшего директора. — К…конечно, ваша светлость. Разумеется, эти картины для пансиона. Их… их ещё не доставили, но будьте уверены, что в следующий ваш визит, они будут здесь. — Не сомневаюсь, — снова улыбнулся Зейрон и вернулся к документам. — А о расходах не переживайте. Деньги в фонд поступают не из казны, а из моих личных средств, поэтому вам незачем утруждать себя подсчётом моих денег. С этим прекрасно справляется мой камердинер. А я лишь хочу быть уверенным, что дети получают всё необходимое, — дочитав последние отметки и закрыв папку, вздохнул кронпринц. И не успел директор ему ответить, как тишину пансиона пронзил звон колокола. Виллис чуть не подскочил от неожиданности. Звон доносился откуда-то с улицы. — Что это? — Виллис обернулся к отцу. — Это сигнал о том, что урок закончен и началась перемена, — услужливо ответил директор вместо Зейрона и, обращаясь уже к нему, спросил: — Велите позвать Винсента? — Не нужно. Кажется, сейчас у них должен быть обед? — Да, верно. — Тогда мы сами его найдём, да Вил? — спуская сына с колен, ответил кронпринц и, вставая, улыбнулся: — Не смею больше отнимать ваше время. Всего доброго.       Вновь оказавшись в коридоре, Виллис, наконец, увидел учеников пансиона. Из открытых теперь дверей коридор наполнила толпа детей и подростков, движущихся в сторону холла. Среди одетых в одинаковую чёрно-серую форму детей выделялись только взрослые — учителя, как догадался Виллис, — поэтому разглядеть кого-то определённого, тем более со спины, оказалось сложно. — Давай подождём немного во дворе? — предложил отец. — Пусть все спокойно займут свои места в столовой. Наше появление может вызвать небольшой переполох. Как считаешь? Ещё не слишком проголодался? Потерпишь немного? — Потерплю, — кивнул Виллис. — Хорошо. Где-то тут был чёрный вход, — Зейрон огляделся и, пройдя чуть дальше по коридору, нашёл тупиковый поворот с железной дверью.       Внутренний двор пансиона был таким же пустынным, как и внешний. Под ногами хрустела щебёнка. Солнце жарко припекало. Высохший истоптанный газон с лысыми проплешинами добавлял двору унылости. Вдоль насыпных дорожек стояли свежевыкрашенные скамейки, одну из которых заняли отец с сыном. — Скучно, — заметил Виллис, кисло оглядывая площадки для игр. Те, хоть и выглядели новыми, желания поиграть принцу не внушали. До кучи к плохому настроению забурчало в животе. — Большая часть средств уходит на лечение детей, — вздохнул Зейрон. — Или поддержание их жизни, — добавил он тише. — Казна обеспечивает пансионат лекарствами и выделяет средства на лечение, но все остальные расходы, включая питание, отопление, одежду, лежат на родителях и благотворительных фондах. Многие из живущих здесь детей не могут даже выйти на улицу без посторонней помощи. Большинству нельзя бегать. Поэтому и скамеек здесь больше, чем места для игр. Разумнее обустроить места, где дети смогли бы дышать свежим воздухом.       Виллис вздохнул. Он и не подозревал, в каком месте приходится жить его брату из-за своей болезни. — Там дальше есть парк, где можно гулять. Там и растительности побольше. А здесь в основном малыши играют. — А сколько человек тут живёт? — Около трёхсот на постоянной основе, и ещё почти две сотни тех, кто приезжает лечиться весной и осенью. И здесь совсем не так скучно, как ты думаешь, — улыбнулся Зейрон. — Всё равно, лучше бы Винс жил дома. — Не спорю. Я бы тоже хотел, чтобы Винс жил дома. Была бы столица на юге, мы бы могли жить где-нибудь неподалёку отсюда, или даже построить дом в горах. Тогда бы Винс жил с нами, — с печальной улыбкой ответил Зейрон. Виллис оживился. — Когда ты станешь императором, ты ведь сможешь перенести столицу? — К тому времени Винс вырастет и, надеюсь, выздоровеет, — неловко рассмеялся Зейрон. — А нельзя тебе как-нибудь побыстрее стать императором? — Боги, Вил… Я надеюсь отец ещё долго будет оставаться в добром здравии. — Нет, я не это имел в виду, — Виллис покачал головой для убедительности. — А дедушка не может отказаться от трона в твою пользу, как прадедушка? — Может, — пожал плечами Зейрон. — Но мой дед отказался от трона в пользу твоего деда, потому что стал слишком стар и не мог выполнять свои обязанности. А его величество ещё достаточно молод, к тому же совсем недавно занял трон. У него нет нужды отказываться от престола. Тем более, что юридически я ещё несовершеннолетний и не смог бы пока что править без опеки. — А после дня рождения ты смог бы стать императором? — Смог бы, но не хотел бы. — Почему? — Это большая ответственность, а мне ещё многому нужно научиться. Его величество стал императором в пятьдесят один год. Дедушка долго правил, поэтому у отца была возможность всему научиться, прежде чем настала его очередь. Я бы хотел также. Кроме того, отец действительно долго ждал, было бы несправедливо и совершенно непочтительно с моей стороны желать занять его место. Куда мне торопиться? — Столицу может перенести только император, — напомнил Виллис. — Боюсь, одного желания здесь недостаточно, малыш. Нужно учитывать и экономические преимущества и защищённость столицы. На севере её проще защищать. А ещё в Юлазиане сходятся крупные дороги со всей империи, там обустроен порт, туда ведут прямые дороги из многих королевств, с которыми мы ведём торговлю.       Виллис снова вздохнул. — Наверное, уже можно идти, — прислушавшись, сменил тему Зейрон.       Перед столовой была небольшая комната с умывальниками, где кронпринц остановился, напомнив сыну помыть руки перед обедом. Сама столовая представляла собой просторное помещение с длинными столами, вдоль которых стояли скамейки. Одна стена была почти полностью стеклянной, за ней открывался вид на внутренний двор и часть парка. У противоположной стены были выставлены столы со снедью, за которыми стояли кухарки в серых фартуках и чепчиках. Зейрон взял металлический поднос и прошёл к раздаче. — Что будешь? — спросил он у Виллиса. Принц без энтузиазма оглядел полупустые кастрюли с супами, перловкой, гречкой и пшёнкой. Есть расхотелось. — Я наверное не голоден, — поморщился Виллис. — Считай это заданием, — Зейрон потрепал сына по голове. — Нам нужно продегустировать, как здесь кормят Винса. — А ты сам не можешь? — Но ведь тогда мнение будет необъективным, разве нет? Тут определённо нужна твоя помощь, Вил. Тем более, что у взрослых и детей разные вкусы. — Ладно, — вздохнул Виллис. — Я буду то же, что и ты.       Одна из кухарок, накладывающая обед подошедшим учителям, заметила кронпринца. — Ва… ваша светлость! — ахнула женщина. — Здравствуйте, — улыбнулся Зейрон. — Нам, пожалуйста, два супа и две порции гречки с подливой, будьте так любезны.       После восклицания кухарки внимание всей столовой, ожидаемо, обратилось к неожиданным гостям. Дети загалдели, кто-то показывал пальцем в сторону кронпринца, учителя, засуетившись и не зная, куда деть свои подносы, пытались одновременно поприветствовать кронпринца должным образом, куда-нибудь пристроить еду и угомонить детей. — Прошу вас, не обращайте на нас внимания, занимайтесь своими делами, — с улыбкой обратился к застывшим преподавателям Зейрон. По всей видимости многие из них успели привыкнуть к внезапным визитам кронпринца, поэтому быстро взяли себя в руки и вернулись к обычному распорядку. Тем временем кухарка за раздачей продолжала суетиться. — Может, вам приготовить отдельно? Есть отличная телятина. Наши возможности скромны, но мы могли бы приготовить что-нибудь приемлемое для вас, — пришла ей на помощь вторая кухарка. — Мне бы хотелось знать, что здесь всегда для детей готовят так, чтобы это было приемлемо для принца, — серьёзно заметил Зейрон. — Не нужно ничего готовить. Подайте, пожалуйста, два овощных супа и две порции гречки с подливой, — с прохладной вежливой улыбкой повторил кронпринц. — Да, сейчас, конечно, ваша светлость, — смутившись, засуетились женщины. — Быть может, вы пока присядете. Мы вам вынесем. — Не хочу утруждать вас, — отказался Зейрон и обернулся к сыну: — Поищи нам место.              Виллис всё это время выглядывающий в рядах за столами брата, наконец, увидел машущего им мальчика у окна. — Нашёл! — дёрнув отца за рукав, воскликнул Виллис. Наверху что-то звякнуло. Зейрон вздохнул. — Не делай так больше, пожалуйста. Я чуть не облил тебя супом, Вил. — Ой, — Виллис хихикнул в ладошку и тут же забыл о просьбе отца. Всё его внимание сосредоточилось на Винсе, который вместе со своими соседями по столу освободил два места рядом с собой и уже встал, чтобы встретить отца с братом. Будучи не в силах больше терпеть, Виллис побежал. — Винс!       Винс, раскинув руки, шагнул навстречу и, спустя мгновение, Виллис, чуть не сбив брата с ног, крепко обнимал его. — Ой, на нас теперь все смотрят, — заметил Винс, отпуская брата. — Садись быстрее. Отец уже идёт.       Виллис послушно позволил себя усадить, попутно оглядываясь на остальных детей, с любопытством рассматривавших его. — Здравствуйте, ваше высочество! — Ваше высочество! — Ваше высочество, здравствуйте!       Со всех сторон посыпались разноголосые приветствия, Виллис не успевал всем кивать в ответ. К столу подошёл отец. Многие дети встали, чтобы поприветствовать кронпринца. — Пожалуйста, не вставайте, — попросил Зейрон. — Мы просто пообедаем с вами.       Дети перестали так явно обращать на него внимание, гораздо легче взрослых опуская формальности. Неожиданные визиты кронпринца давно стали привычными. Тем более в этот раз появился кое-кто поинтереснее. — Они такие одинаковые, — шептались за соседним столом. — Наш Винс симпатичнее, — заметил девчачий голос. — А мне наоборот второй больше нравится, — возразил второй. — Ну и дуры, они же близнецы.       Виллис прислушивался к разговорам, пока отец расставлял тарелки с подноса. — Не обращай внимания, Вил, — шепнул отец, сев за стол.       Винс оказался посередине между отцом и братом. — Ты уже поел? — поинтересовался Зейрон. — Да, почти. Вилли, ты чего не ешь? Остынет ведь, — слегка толкнув брата в бок, напомнил Винсент. Он говорил с братом так непринуждённо, словно они расстались только вчера, а не полтора года назад. Вздохнув, Виллис нехотя взялся за ложку. Разговоры за столом не поощрялись, а значит все вопросы следует отложить на потом.       Вскоре учителя утихомирили своих воспитанников, но несмотря на тишину, Виллис всё равно чувствовал на себе чужие взгляды. И как отцу удавалось оставаться таким невозмутимым? — Немного остыл, — заметил Зейрон, попробовав суп. — Вил, тебе подогреть? — Да, — Виллис подвинул тарелку в сторону отца. Суп и правда оказался едва тёплым. Зейрон коснулся края жестяной тарелки и от супа пошёл пар. — Спасибо. — На здоровье. — А я тоже так умею, — похвастался Винсент. — Смотри, Вил, — с этими словами мальчик коснулся второй тарелки Виллиса, той, что была занята гречкой. Винсент чуть прищурился, сосредотачиваясь. — Ой… — отдёрнул руку Винс. Гречка задымилась. — Прости, Вил.       Виллис пару мгновений смотрел на почерневшую кашу и весело улыбнулся: — Зато не придётся это есть. — Я принесу новую! — вызвался Винс и потянулся к тарелке. — Осторожно, — Зейрон едва успел поймать сына за руку. — Она же горячая. — Ох… тогда потом унесу, — решил Винсент и, перешагнув через скамью, вылез в проход между столами. Зейрон вздохнул. — Мне бы столько энергии. — А ты меня научишь так делать? — кивнув на подогретый суп, спросил Виллис. — Боюсь, тебе ещё рано, Вил. — Но Винс же почти умеет, — возмутился принц. — А не должен, — спокойно ответил Зейрон. — Поговорим об этом позже, хорошо?       Насупившись, Виллис вернулся к супу. Тарелка почти опустела, когда вернулся Винс с новым подносом. — Я попросил сделать вам горячий шоколад, — выставляя на стол тарелку с новой кашей и два стакана с шоколадом, деловито сказал принц и, хитро взглянув на отца, добавил: — Сладкий. Очень сладкий. — Ты мой спаситель, — улыбнулся Зейрон. — Я даже не скажу дяде, — усаживаясь обратно, усмехнулся Винсент. — Арон приезжал? — удивился отец. — Да. Когда ты был в Астелле. Привёз книги, которые я ему заказывал, и гостинцы из Кризы. — Дядя Арон тебя навещает? — чуть не подавившись от изумления, ахнул Виллис. Чтобы дядя Арон, который ненавидит, кажется, всех детей, навещал Винса? И добровольно? Ничего абсурднее Виллис в жизни не слышал. — Навещает, — кивнул Винс. — Не так часто, как отец, конечно. Но тоже без предупреждения, — Винсент понизил голос и хихикнул: — Директор Рикерт после его приездов пьёт настои валерьяны. — Бедный господин Рикерт, — сочувственно улыбнулся Зейрон. — Зато теперь нам дают не только чай, компоты и молоко, но и сок, и горячий шоколад, и морс. И в гостевом доме недавно появились императорские покои. Дядя Арон тут пару раз оставался на ночь. В первый раз ему не понравилось и он велел обустроить комнаты. А вы останетесь сегодня? — Останемся, — улыбнулся Зейрон. — А ещё дядя Арон присылает сюда игрушки. Один раз приехало целых два дилижанса! Сто-о-олько игрушек, вы бы видели! Всем младшим классам хватило.       Виллис недоверчиво покосился на брата. У него возникло ощущение, что они знают разных дядей Аронов. Но истории о подарках и игрушках от дяди оказались ещё не самыми удивительными. После обеда у Винса и его одноклассников в этот день не было занятий, поэтому Винс повёл гостей в свою комнату на третьем этаже. — Комнаты ведь недавно ремонтировали, — заметил Зейрон, зайдя в спальню. — А мою ещё раз отремонтировали. Это дядя в последний раз приехал с магами-архитекторами, — рассказал Винс. — Они целый день тут возились, а я ночевал с дядей Ароном в гостевом доме.       Виллис дёрнул отца за рукав. — Папа, а у тебя случайно нет ещё одного брата Арона? Мне кажется, Винс про кого-то другого говорит. — Нет, Арон у меня один, — засмеялся Зейрон. — Ты уверен? — с сомнением уточнил Виллис. — Уверен, — мягко ответил отец.       Виллис оглядел комнату. Спальня Винса заметно выделялась в сравнении с остальным пансионом и даже кабинетом директора. Если в помещениях, что успел увидеть Виллис, стены были белёные или крашеные, то в комнате Винса они были обиты дорогими тканевыми обоями по верху и панелями из тёмного дерева по низу. Весь пол укрывал мягкий ковёр, и прямо поверх него возле дубовой кровати лежал ещё один коврик из чёрного меха. Вместо лёгких занавесок окна закрывали тяжёлые парчовые портьеры. Вдоль стен теснились шкаф, этажерка под книги, ореховый комод для вещей. Напротив кровати расположился массивный письменный стол с тетрадями и золотым глобусом. — Смотри, какую штуку мне дядя Арон подарил, — Винс подбежал к брату, держа в руках матово-белый шар на подставке. — Что это? — Это фонарь. Смотри, — Винс дважды коснулся шара и тот засветился, затем коснулся ещё два раза, и свет погас. — Там внутри контур, который зажигает и поддерживает магические шарики. Нужно только чтобы кто-нибудь из взрослых иногда заряжал контур энергией.       Пока дети играли с фонарём, Зейрон подошёл к стене. Коснувшись обоев, тихо усмехнулся. — Да, Арон тут всё по своему вкусу устроил. Тебе нравится? — обратился он к сыну. — Вполне, — кивнул Винс. — Только теперь эта комната на меня одного. Немного непривычно. — И правда, вторая кровать пропала. Неужели Арон выселил твоего соседа? — изумился отец. — Нет. Он сам выселился. — Что-то случилось? — чуть нахмурился Зейрон. — Киана забрали родители? — Можно и так сказать, — вздохнул Винсент. — Он умер. — Боги… — Зейрон опустился на колено рядом с сыном. — Как ты? — Не я же умер, — пожал плечами Винсент. — Тебе, наверное, было тяжело… — Нет. Он во сне умер, я ничего не слышал. Утром, когда собирался на занятия, увидел, что Киан не встаёт. Подошёл разбудить его, а он холодный. Я сказал учителю. Его убрали, пока я был на занятиях. И вещи его тоже к моему возвращению унесли. Так что никаких проблем он мне не доставил. Если кому и было тяжело, так это Алоису. У него ещё зимой сосед по комнате умер. Алоис рассказывал, что Олден — так его соседа звали, — всю ночь кашлял, задыхался и плакал. И врачи постоянно бегали. Алоис совсем не выспался тогда, и потом его ещё долго кошмары мучали. Поэтому мне с соседом повезло, — серьёзно ответил Винсент. — Правда, потом было немного неприятно тут жить. Господин Рикерт предложил мне другую комнату, но мне нравится эта. А потом я рассказал об этом дяде, когда он приехал с магами-архитекторами. Они приехали сделать ремонт в гостевом доме, и дядя велел им сделать заодно и у меня. И вышло, что это вроде бы и та же комната, и в то же время другая. — Тебе не скучно одному? — немного помолчав, поинтересовался Зейрон. — Непривычно, но думаю, так тоже неплохо. Киана, конечно, жалко, — Винсент вздохнул, — но зато его родителям больше не придётся думать, где взять деньги, чтобы заплатить за его содержание. Киан сильно переживал из-за этого. Как раз за день до его смерти его мачеха приезжала. Киан ушёл с уроков, потому что после её приезда ему стало плохо. А вечером наша воспитательница принесла ему успокоительное и заставила выпить, — рассказывал принц. Виллису рассказ брата совсем не нравился, что-то внутри скребло, но мысль никак не могла оформиться. Отцу, судя по чуть сдвинутым бровям, тоже не нравилось. Винсент, наконец, заметил, что тема для разговора выбрана неудачная. Погладив отца по плечу, мальчик улыбнулся: — Не переживай, мы все когда-нибудь умрём. Ой, совсем забыл! Поздравляю тебя с новой должностью! — Спасибо, — немного опешив от внезапной смены темы, слабо улыбнулся Зейрон. — Новой должностью? — переспросил Виллис. — Отец стал министром иностранных дел. Ты что не знал? — снисходительно вздёрнул бровь Винсент. — А ты откуда знаешь? — В газете прочёл.       Виллис обернулся к отцу. — А раньше ты кем был? — Он был заместителем министра финансов, а ещё раньше инспектором при этом же министерстве, — ответил вместо отца Винс. — Все думали он займёт место господина Лабберта, который был министром финансов, а его величество решил перевести нашего отца в другое министерство. Вот все удивились. — Я тоже… — неловко улыбнулся Зейрон. — А ещё в одной газете была большая статья про это. Там писали, что его величество так решил, потому что отец на своём прошлом посту стал много на себя брать. Писали ещё про реформы и законы, которые отец продвинул в правительстве, правда, я не очень понял, что эти реформы делают. А ещё из-за отца чуть не посадили герцога Эсслинга и был большой скандал, и… — Ну всё-всё, достаточно, — похлопав сына по плечу, попросил Зейрон. — Почему он знает про тебя больше меня? — скрестив руки на груди, надулся Виллис. — Боюсь, он знает про меня и больше меня, — рассмеялся Зейрон и обратился ко второму сыну: — Не подскажешь, где ты эти газеты достал? — У меня свои связи, — деловито заметил Винсент. — Нет, это не дядя. Дядя только книги привозит. — Покажешь? — спросил Зейрон. Винсент подошёл к этажерке, достал несколько явно новых книг и протянул отцу. Кронпринц удивлённо вскинул брови. — И ты всё это понимаешь? — Не всё, — признался Винсент. — Если что-то не понимаю, ищу в других книгах и справочниках. Или спрашиваю у учителей. Правда они, оказывается, тоже не всё знают. — Бедные учителя, — сочувственно улыбнулся Зейрон, перебирая книги. Виллис подошёл ближе. Названия на обложках ему ни о чём не говорили. «Финансовый анализ в схемах», «Теория образования государства», «Теоретические проблемы правосудия по гражданским делам», «История финансового права», «Теоретико-методологические основы экономико-правового анализа финансовой деятельности». Последняя книга была за авторством З.Р.Д. Асторда. — Отец, это же твои инициалы! — указав на обложку, воскликнул Виллис. — Это папина выпускная работа, — снова ответил за отца Винсент. — У меня ещё есть книга с его эссе. Ну, там не только его эссе, но и его тоже есть. — Я тоже хочу почитать! — загорелся Виллис. — Боюсь, вам пока будет сложно это осилить, — покачал головой Зейрон. — Ну-ка, а здесь у нас что? — мужчина прошёл к этажерке и выудил из стопки толстую книгу. — «Высшая магия. Теория и практика», — кронпринц вздохнул. — Прости, малыш, мне придётся её на время конфисковать, иначе скоро дело не обойдётся одной сожжённой кашей. — Я только читаю, правда. У меня всё равно уровень магии слишком низкий для формул из этой книги. — Тем не менее, — Зейрон остался непреклонен. Книга в его руках исчезла. — Так нечестно, — обиделся Винсент. — Тебе есть, что читать, малыш, — потрепав волосы сына, улыбнулся Зейрон. — Я тут вспомнил, что хотел ещё кое о чём поговорить с директором. Подождёте меня здесь? — Хорошо! — хором ответили близнецы и, посмотрев друг на друга, рассмеялись.       Стоило отцу выйти из комнаты, Виллис потащил брата к столу и, усадив его на стул, потребовал: — Рассказывай. — Что? — Всё, что знаешь об отце, — Виллис скрестил руки на груди. — Я не знаю, что из того, что знаю я, не знаешь ты. Ну, давай начнём сначала. Ты знаешь, как его зовут? — хихикнул Винсент. Виллис закатил глаза. — Конечно, знаю. Я не об этом. — И как? — Зейрон Асторд. Не держи меня за дурака. — А полностью? — Зейрон Р.Д. Асторд, — серьёзно ответил Виллис. — Что ещё за «эр дэ»? — рассмеялся брат. — Не знаю, везде так написано. — Дурак. Его зовут Зейрон Редмунд Джереми Асторд. «Зейрон» в честь его дедушки, императора Зейрона I, «Редмунд» в честь его второго дедушки, Редмунда Ниитилла, императора Дегроуэля, а «Джереми» в честь его дяди, Джереми Дженоса. Его-то ты знаешь? — Знаю, — насупился Виллис. — У него двое сыновей, это наши дяди и кузены отца. — Верно, — подтвердил Винсент. — Но мне с твоими пробелами не хватит времени рассказать про отца. — Тогда расскажи, что сейчас происходит во дворце, чем он занимается? Отец ничего не рассказывает, матушка тоже, а газеты нам нельзя читать, — вздохнул Виллис. — Ты совсем-совсем ничего не знаешь? — сочувственно уточнил брат. — Иначе бы не спрашивал, — проворчал Виллис. — Тогда попробую коротко. Четыре года назад отец закончил факультет экономики и права в императорском университете, и поэтому его величество определил его в министерство финансов. Я раздобыл почти все старые газеты, где что-нибудь про отца упоминалось. Сейчас покажу, — Винсент подошёл к кровати и, опустившись на колени, достал из-под неё коробку с подшивками газет. — А где ты их всё-таки достаёшь? — шёпотом спросил Виллис. — Отцу не скажешь? — Не скажу. — Я со старшими дружу. Обычно они мне достают через учителей, сторожей или родителей. Взрослые же ездят в Ронс. Некоторых старших тоже отпускают. Так что некоторые новые выпуски мне покупают те, кому можно отсюда выходить. Дядя Арон мне оставляет деньги, так что я всегда могу попросить кого-нибудь из своих друзей купить или выписать мне любую газету. А что касается старых выпусков… В пансионе есть те, кто не живут здесь постоянно, а приезжают время от времени полечиться. Среди них у меня тоже есть двое взрослых друзей из Юлазиана, они находят то, что трудно достать, — объяснил Винсент. Сказать, что Виллис был поражён — ничего не сказать. Оказывается его брат не терял зря времени. — Вот, нашёл, — порывшись в подшивках, продолжил Винсент. — «Кронпринц Зейрон Асторд получил должность генерального инспектора в министерстве финансов». Тут в статье про то, где отец учился, и про его выпускную работу тоже есть. Та книга, которую ты видел, это последнее издание. Отец её, свою работу то есть, потом дополнял и дорабатывал. Так, на чём я остановился? Ах да, инспектор. На этой должности отец был полтора года. За это время он раскрыл много мошеннических схем и два монопольных заговора. Это были самые крупные скандалы, потому что там фигурировал герцог Варагат, а он давний друг его величества и метил на место канцлера империи на смену герцогу Дженосу, который хочет уйти в отставку. — И что стало с герцогом Варагатом? — Ничего. В какой-то момент во всех газетах прекратили об этом писать. Я у дяди Арона спросил, он сказал, что герцог Варагат продал часть своих фабрик друзьям и по совету его величества залёг на дно. Только недавно снова появился в свете. Была заметка пару месяцев назад, что он получил должность главы Совета министров. — Подожди, — Виллис нахмурился, вспоминая всё, что он знает об устройстве правительства. — То есть он теперь выше по должности, чем отец? — Мгм, — вздохнул Винс. — Есть мнение, что именно с его подачи отца перевели в другое министерство, и теперь отец много времени будет проводить за границей и редко появляться во дворце. — Вот гад этот герцог! — гневно сжал кулачки Виллис. — Не только он! Как я уже говорил, отец на должности инспектора провёл полтора года, после чего получил повышение до заместителя министра финансов. И тогда он развернул полноценную кампанию с реформами и… как же там было… — принц закопался в газеты, — о, вот, нашёл! «Беспрецедентное преследование финансовых махинаторов!» И ещё… где же оно… вот! «Война кронпринца с внутренними врагами империи!» В этот период было много статей про отца. Я не про все преступления понял, но отец их просто целую кучу раскрыл. И продвинул ужесточающие законы, чтобы не было новых преступлений. А самое последнее дело было против герцога Эсслинга. — Его я знаю, — припомнил Виллис. — Он на всех приёмах и балах рядом с его величеством. — Это друг детства его величества. Дядя Арон сказал, что герцог Эсслинг пару раз сильно выручал нашего деда, поэтому тот его так любит, и поэтому герцог Эсслинг может делать всё, что ему вздумается. Вернее, он так делал, пока отец за него не взялся. Герцог Эсслинг владеет самым большим месторождением угля, крупным банком, несколькими фабриками и сетью пошивочных. И это не считая поместий. Но он скрывал свои доходы и платил налогов почти вполовину меньше, чем положено. При этом ещё получал дотации от министерства финансов, представляешь? — Он вор, — заключил Виллис. — Мало что вор! Он ещё и негодяй! Люди, которые работают у него на шахтах, были в ужасных условиях. И на фабриках тоже. Отец ездил с инспекциями и нашёл уйму нарушений. Он выписал штрафы и приказал остановить производство, пока все правила не будут соблюдены. И ещё велел выплатить рабочим компенсации. Из-за этого тоже был большой скандал. В газетах писали, что отца вызвали к его величеству, а потом появилась статья о ссоре дяди Арона с герцогом Эсслингом. Представляешь?! В «Светских хрониках» писали, что дядя Арон угрожал герцогу Эсслингу. — Когда это было? — полюбопытствовал Виллис, припоминая последний визит дяди в их поместье. — Прямо перед тем как отца назначили министром иностранных дел и отправили в Астеллу с дипломатической миссией. Дядю теперь называют «бешеным псом кронпринца», — хихикнул брат. — А когда дядя приезжает к нам, он постоянно говорит гадости. И отцу тоже, — пожаловался Виллис. — Ну да, дядя Арон обычно ведёт себя грубо. Он и меня постоянно называет то «головастиком», то «его наглейшеством», — рассмеялся Винсент. — Но на самом деле он хороший. И папу любит. Правда-правда. Ты же знаешь, что дядя скоро закончит кадетскую академию? Так вот, раньше он собирался пойти после академии в императорскую гвардию, а теперь хочет в «Тайный Патруль». Говорит, что посадит за решётку всех папиных врагов.       Что ж, если слова близнеца про дядю были правдой, то Виллис был готов простить дяде почти все обиды. — А дядя Хартуэлл скорее всего возглавит императорскую гвардию. Он, кстати, тоже иногда ко мне приезжает. Вместе с дядей Деймоном. — Лучше бы дядя Хартуэлл приезжал к нам так же часто, как дядя Арон, — вздохнул Виллис, с тоской вспоминая своего самого любимого дядю из кузенов отца. Хартуэлл и Деймон были сыновьями герцога Дженоса, младшего брата их дедушки. Вообще, у деда-императора было двое младших братьев — Джереми и Кайл. У деда Джереми было двое сыновей, у деда Кайла — двое сыновей и две дочери. Все шестеро кузенов и кузин отца были желанными, но, увы, нечастыми гостями в их поместье. Весёлый дядя Хартуэлл служил в императорской гвардии, поэтому ему не хватало свободного времени. Кроме того, он женился не так давно, и выходные проводил с беременной женой. Грозный дядя Деймон был почти таким же пугающим, как дядя Арон, но хотя бы не грубил и не смотрел на Виллиса свысока. Дядя Деймон в прошлом году закончил учёбу в академии и теперь служил на флоте, отчего крайне редко бывал в столице, а в поместье кронпринца и того реже. А вот до пансиона Винса ему от места службы было гораздо ближе, поэтому совсем неудивительно, что он иногда заезжал к племяннику. Тем более, что здесь он мог встретиться и с самим кронпринцем. Дядя Адриан, сын герцога Кайла Уиллига, был, насколько знал Виллис, достаточно известным молодым композитором, поэтому часто разъезжал со своим оркестром по империи и за её пределами. Дядя Эмиль работал в университете, писал свои научные труды и собирался стать учёным. Тётя Аделин пару лет назад вышла замуж и редко появлялась в свете. Виллис плохо помнил её, но по рассказам родителей знал, что тётя занимается реставрацией старых храмов и постоянно делает щедрые пожертвования действующим храмам. А ещё она основала несколько приютов и школ для крестьянских детей. Бывшая принцесса Асторд и герцогиня Уиллиг теперь звалась герцогиней Аделин Галои и была любимицей простолюдин. А вот её младшая сестра, маркиза Мэри Эгберт была, в свою очередь, любимицей светского общества. Красавица Мэри вышла замуж за маркиза Эгберта в прошлом году и с тех пор началась её головокружительная и блистательная жизнь в столице. О тётушке Мэри всегда было много слухов — Виллис знал это, потому что его мать часто со своей компаньонкой обсуждала Мэри. «Эта Мэри снова разбивает сердца», «Бедный Рауль, с такой легкомысленной женой он скоро поседеет», «Мэри можно понять, она ещё так юна и любопытна, но всё-таки следует держать себя в руках», «Удивительно, как Аделин и Мэри непохожи». Несмотря на то, что матушка относилась к тётушке Мэри с некоторой холодностью, Виллису она нравилась. Весёлая и общительная, она немного напоминала отца Виллиса. А ещё она была очень красивой, Виллис даже затруднялся сказать, кто красивее: тётушка Мэри или его матушка.       Винс, тем временем, продолжил: — Когда мы вырастем и переедем во дворец, дядя Хартуэлл всё время будет с нами, не переживай, — подбодрил брат. — Мгм, — вздохнул Виллис, перебирая газеты. — Так вот, на чём я остановился? — вспоминая, нахмурился Винс. — На ссоре дяди Арона с герцогом Эсслингом. — Да, верно. Этому герцогу Эсслингу в конечном итоге ничего не сделали. Пока был шум в газетах, он вроде как выплачивал рабочим компенсации, и на его предприятиях какие-то реконструкции были, но новые инспекции туда не ездили, а отец теперь этим не занимается. И вот недавно, как раз когда отец был в отъезде, этот герцог Эсслинг купил типографию, и под его руководством появилась новая политическая еженедельная газета. Всего четыре выпуска было, но они столько гадостей про отца написали. И про меня тоже писали. Имя не указывали, но я понял, что про меня. Написали, что один из сыновей кронпринца Зейрона урод, калека и вообще бастард, поэтому его прячут. Это было во втором выпуске. После этого его величество велел прекратить печатать порочащие императорскую семью газеты, и почти весь тираж второго выпуска был уничтожен. Очень трудно было это достать, — Винс извлёк из стопки тонкую газету. — А что сказал отец? — мрачно спросил Виллис, пробежавшись по статье взглядом. — Ничего. Он не знает. Или знает, но его величество запретил ему что-либо предпринимать. В последних выпусках гадостей было меньше, но газету всё равно запретили. — Ну и хорошо, — выдохнул Виллис. — Смотри, — Винс показал самую верхнюю в стопке газету и, развернув её, указал на небольшую статью. — Эту я вчера получил. Вышла несколько дней назад.       Виллис взял газету и принялся читать. «Чёрная тень белого принца» гласил заголовок. В статье «Столичного вестника», одной из самых влиятельных газет империи, разбирались статьи из той жалкой газетёнки герцога Эсслинга. Особое внимание уделялось реакции императорской семьи. По всему выходило, что императорская семья, запрещая новую газету, просто пыталась замолчать неудобную правду, вместо того чтобы развенчать клевету, а значит в тех газетах была вовсе не клевета. И поскольку Астордам оказалось нечего противопоставить обвинениям в адрес наследника, они решили просто уничтожить разоблачающую его газету и подвергнуть преследованиям авторов статей и редакторов газеты, многим из которых теперь грозил срок за клеветничество. — Бред! — воскликнул Виллис, отбрасывая газету. — Зачем ты хранишь эту гадость? Выброси её. — Нет, — спокойно складывая газеты на место, возразил Винс. Он задвинул ящик обратно под кровать и объяснил: — Когда я выздоровею, я найду этих людей и объясню им, почему они были неправы, а потом заставлю извиниться. И перед отцом, и передо мной. — Их всех нужно бросить в темницу, — зло отрезал Виллис, перебираясь с пола на кровать. — Пусть лучше извинятся и напишут что-нибудь хорошее про отца, — ответил Винс, пересаживаясь на стул. В таком виде их и застал вернувшийся кронпринц. — Не скучали? — прикрывая за собой дверь, поинтересовался Зейрон. — Чего вы такие кислые?

***

      О том, что именно дядя руководил ремонтом в императорских покоях гостевого дома, можно было догадаться, едва войдя в просторную гостиную с тем же мрачным интерьером, что и в комнате Винса. Разница была лишь в том, что в гостевых покоях дядя Арон устроил всё с бóльшим размахом. Вокруг глянцево-чёрного стола расположились обитые чёрной кожей диван и кресла с золочеными подлокотниками. Камин обложили плиткой из чёрного мрамора, новый паркет выстлали из тёмного дерева. Окна с видом на лес закрывали чёрные портьеры с подвязками из золотых шнуров. — Вижу, Арон тут всё переделал под свой вкус, — улыбнулся Зейрон и, обернувшись к детям, спросил: — Как вам? Мы можем попросить директора поселить нас в других покоях, если хотите. — Мне нравится, — пожал плечами Винс. — Мне, наверное, тоже, — не слишком уверенно вторил Виллис. На самом деле он пока не знал, нравилось ему или нет. В их поместье всё, от столовой и детских комнат до родительской спальни и отцовского кабинета было в светлых тонах. Мать всегда предпочитала платья светло-голубого или кремового цвета, отец практически всегда носил белое. И в императорском дворце, где Виллис иногда бывал, большинство помещений были в бело-золотой гамме, цветах их семьи. Поэтому гостевые покои после ремонта дяди казались слишком мрачными, даже пугающими. Находиться в них было непривычно и, самую малость, неуютно, но если Винсу нравилось, то одну ночь Виллис мог потерпеть. — Как скажете, — вздохнул Зейрон. — Какой у нас план? — Прогулка, домашние задания, процедуры, ужин, свободное время перед отбоем и сон, — перечислил Винс. — Значит, идём на прогулку, — улыбнулся отец. — А на процедуры мы тоже пойдём? — настороженно поинтересовался Виллис. — Нет, на процедуры нам не нужно. Подождём Винса здесь. Впрочем, я хотел ещё пообщаться с некоторыми учителями, если ты не возражаешь. — Обо мне не беспокойся, я найду, чем заняться, — серьёзно ответил Виллис. — Вот и славно. Идёмте.       За полтора часа неспешной прогулки они обошли весь прилегающий к пансиону парк два раза. Выходить за пределы огороженной территории ученикам запрещалось, да и по парку гуляли, в основном, группами, в сопровождении учителей и воспитателей. Некоторые ученики, как заметил Виллис, не ходили. Их перевозили в специальных креслах на колёсиках, которые толкали взрослые или старшие ученики. На детских площадках мало кто играл, большинство либо неспешно бродили по парковым дорожкам, либо сидели на многочисленных скамейках. Скука смертная. Во время прогулки разговаривали, в основном, Винс и отец. Виллис, занятый своими наблюдениями и размышлениями, слушал их вполуха — ничего важного они больше не обсуждали.       Вечер пролетел быстро. После прогулки они перекусили в столовой, оттуда Винс ненадолго ушёл на процедуры — Виллис подождал близнеца у кабинета, — а затем, вернувшись в комнату Винса, братья занялись уроками. Винс делал свои задания, а Виллис повторял с ним за компанию. Отец в это время отлучался побеседовать с учителями и врачами. Видимо, поговорить было о чем, поскольку вернулся Зейрон только после ужина, на который Виллису с Винсом пришлось идти, не дождавшись отца, одним.       За окном сгущались сумерки, когда они втроём вышли из комнаты Винса и отправились в гостевой дом. На первом, учебном, этаже, опустевшем к вечеру, стало жутковато. Гулкое эхо шагов сопровождало их в безлюдном коридоре, в холле бледные бюсты бывших директоров подозрительно косились на нарушителей покоя. Виллис держался ближе к отцу и с облегчением выдохнул, когда они покинули жуткое место. Тёмный двор пугал куда меньше, хотя чернеющий массив леса за оградой не внушал желания прогуляться на свежем воздухе. Где-то скорбно скрипели качели, возле сторожевой будки хрипло кашлял привратник, в сарае всхрапывали лошади. — Здесь всегда так тихо? — шепотом спросил Виллис. — Здорово, правда? — улыбнулся отец. — Прямо как дома. — Нет, — Виллис покачал головой. Угрюмая тишина пансиона отличалась от уютной тиши их поместья. Возможно, эти ощущения были продиктованы скопившимися за день впечатлениями. В столовой во время ужина одному из старших учеников стало плохо. Появились сёстры в серых платьях, дёргающегося в конвульсиях юношу переложили на носилки и куда-то быстро унесли. Однако Виллиса поразило не само происшествие, после которого у него начисто пропал аппетит, а равнодушие остальных учеников. Все продолжали ужинать и общаться, как ни в чём не бывало. — Здесь часто такое происходит, — пожал плечами Винс на вопрос брата. — А Истер вообще-то припадочный, чуть ли не каждую неделю так падает. Ничего необычного. Ешь, давай.       Под ногами хрустел гравий. Свет магических сфер едва рассеивал подступавшую тьму гор. Гостевой дом смотрел на них чернотой окон. Виллису вдруг захотелось уехать, а ещё лучше переместиться куда-нибудь подальше. — Вот и пришли, — проходя внутрь и магией зажигая свечи в подсвечниках, сказал отец. — Вил, ты что такой хмурый? Устал? — Зейрон взъерошил сыну волосы. — Нет, — тихо ответил Виллис. — Что-то случилось? — Зейрон, присев, обеспокоенно заглянул в лицо сына. — Ничего, — пряча взгляд, пробурчал Виллис. — Вил? — ладонь отца опустилась на плечо. — Не хочешь говорить? — вздохнул Зейрон. Виллис помотал головой. — А потом расскажешь? — полушепотом спросил отец. — Может быть. — Хорошо, — вставая, улыбнулся отец. — А я знаю, как вас ободрить.       Зейрон взял сыновей за руки и повёл к императорским покоям. И там, где они проходили, зажигались свечи, словно прокладывая им световую дорогу. Дверь в комнаты открылась магией. Виллис с горечью подумал о том, что им предстоит провести ночь в тёмных жутких покоях после дурацкого ремонта дурацкого дяди Арона, однако стоило ему переступить порог вслед за отцом, как он открыл рот от удивления.       Мириады белых и жёлтых крошечных магических шариков под потолком сливались в гирлянды, свисали вдоль стен светящимися нитями, медленно плыли над головой. Комната наполнилась энергией отца. В камине вспыхнул огонь, зажглись свечи на каминной полке и в спальнях, по комнатам прошлись волны тёплого воздуха, от которых замерцали световые шарики и затрепетали огоньки свечей. Зейрон подошёл к стене, приложил к ней ладонь и на пару мгновений прикрыл глаза. Губы беззвучно шевельнулись. «Барьер!» — догадался Виллис, когда спустя несколько секунд ощутил странное умиротворение, словно оказался в стенах родного поместья. Близость пансиона, тёмный лес, странные дети и призраки умерших в стенах этого заведения больше не пугали. Словно гостиная с двумя прилегающими спальнями и купальней отделились от территории пансиона и оказались далеко от него. — Так лучше? — заметив улыбку на лице сына, поинтересовался Зейрон. — Определённо, — кивнул Виллис. Винс, тем временем, разулся и, пройдя вглубь комнаты, устроился в кресле, поближе к камину. — А так будет ещё лучше, — вынимая из «Третьего кармана» бумажные пакеты со сладостями, улыбнулся отец. — Держите. — А Вил почти не ел на ужине. Ему нельзя сладости, — тут же настучал Винс. — Мне аппетит испортили, — обиженно взглянув на брата, принялся оправдываться Виллис. — Там одному ученику поплохело. Он упал и дёргался, и весь в слюнях был, — поморщился мальчик. — Серьёзная причина, — согласился отец. — Думаю, на этот раз можно сделать исключение из правила. Ешьте. — А ты? — разворачивая конфеты, спросил Виллис. Винс уже уплетал шоколадную плитку. — Я не хочу, — улыбнулся Зейрон. Виллис подозрительно сощурил глаза. О сладостях он знал, всё-таки они вместе с отцом собирали их в лавках Багодата. Порывшись в пакете, принц отыскал коробку с пирожными, оставшимися такими же свежими, как в день их покупки, и протянул отцу. — Я такое не ем. Слишком сладко, — сказал мальчик. — Спасибо, — взъерошив сыну волосы, улыбнулся Зейрон. — Кажется, без чая нам не обойтись. Подождите минутку, — с этими словами отец исчез и появился через несколько минут с подносом, на котором позвякивали три чашки с чаем, сахарница и заварочный чайник.       За непринуждённым чаепитием семью и застал принц Арон. Винсент рассказывал отцу и брату очередную весёлую историю из своей учебной жизни, когда дверь в гостиную бесшумно открылась. Винс, сидевший лицом к выходу, заметил гостя первым. — Дядя Арон! — спешно поставив чашку на стол, подскочил мальчик. Виллис, вздрогнув, обернулся. Дядя уже заходил внутрь, за его спиной, в коридоре, на миг показался силуэт директора, видимо проводившего принца в гостевые покои.       Винс, похоже, забыв о том, что ему нежелательно бегать, пронёсся к двери и с радостным воплем «Дядя!» прыгнул прямо в руки подхватившего его Арона. — Здравствуй, головастик, — усмехнулся принц, обнимая племянника. — Я думал, у тебя сегодня экзамен, — заметил Зейрон, вставая навстречу брату. — Не до ночи же, — закатил глаза Арон. — И как сдал? — Оценки объявят на следующей неделе, — опуская племянника на пол, ответил Арон. — Но Хартуэлл сказал, что сдал превосходно. Особенно практическую часть. — Так Хартуэлл приезжал в академию? — несколько удивился Зейрон. — Да. Как раз за мной заезжал. У него выходные. Или отпросился. Не знаю. — Он не с тобой? — Зейрон покосился на дверь. — Нет. Отправился сразу к Редмондам. Кажется, хотел повидаться с Деймоном, — пожал плечами Арон, проходя к столу. — О, чуть не забыл, — спохватился юноша, достал из «Третьего кармана» свёрток и протянул Винсенту. — Это тебе. — Спасибо! — мальчик ярко улыбнулся. — Вил, идём посмотрим гостинцы дяди, — сразу поняв, что взрослым скорее всего нужно поговорить без лишних ушей, позвал принц. Зейрон тактичности сына, однако, не оценил. — Нет уж, давайте при мне открывайте. Иначе снова придётся делать инспекцию в твоей комнате, — мягко заметил отец. Винсент вздохнул, но покорно развернул свёрток с книгами и журналами. Зейрон бегло просмотрел гостинцы, вполголоса читая названия на обложках. — «Прикладные задачи структурной теории кристаллографии», «Труды всеимперской руноведческой конференции», «Расширенный справочник рун», «Райкур и Астелла: история конфликта», «Кунгусская цивилизация: история и культура», «Горная промышленность Крастской Империи», «Агентурная разведка»? Святое небо, а она-то тебе зачем? — рассмеялся Зейрон. — Дядя Хартуэлл столько рассказывал о всяких шпионах и разведчиках, что мне стало интересно, — потупив взгляд, как-то виновато ответил Винс. — У ребёнка обширные интересы, что в этом плохого? — заступился за племянника Арон. — Ничего… просто… мне кажется некоторые книги ему немного не по возрасту, — грустно улыбнулся Зейрон, перейдя к журналам. Все журналы оказались научными, и не все на крастском. — Ты же сам говорил, что когда Вил станет императором, я, скорее всего, стану канцлером, его правой рукой. А для этого нужно много чего знать и во всём разбираться, — продолжил Винс. — Я хочу быть полезным, — тише добавил мальчик, — А не просто больным и… — Боги, Винс, иди ко мне, — отложив журналы, протянул к сыну руки Зейрон. — Тебе кто-то сказал, что ты бесполезный? — спросил он, усаживая сына себе на колени. Винс помотал головой и отвёл взгляд. — Тогда с чего ты это решил? Тебе не нужно знать всё на свете, чтобы мы любили тебя, малыш, — обнимая ребёнка, улыбнулся Зейрон. — Верно, Вил?       Виллис, старавшийся не привлекать к себе внимание в присутствии дяди, робко подошёл к отцу с братом и, обняв близнеца со спины, уверенно подтвердил: — Конечно! Что это за глупости ты придумал? И вообще, я даже не понимаю, о чём ты собрался читать. Придётся тебе меня подождать, пока я тоже всё это не прочту. Иначе будет слишком умный канцлер и… не очень умный император. А где такое вообще видано? — возмутился Виллис. — Сплошь и рядом, — заметил себе под нос Арон.       Приободрённый Винс улыбнулся. — Ты же наследник. Тебе надо быть сильным, чтобы защищать империю. А я буду умным, чтобы помогать тебе в остальном. — Главное, чтобы тебе самому было интересно, — заключил Зейрон. — Я не против, что ты читаешь такую сложную литературу по своему желанию. Но если тебе это внушили, то… — Никто мне не внушал! Честно-честно! Я просто хочу понимать, что происходит. Везде. И во всём. Нужно столько всего узнать, что мне иногда страшно, что я не успею, — пожаловался Винсент. — Тебе его Эмиль случайно не подкинул? — хохотнул Арон. — Тоже та ещё заучка. — Между прочим, Эмиль недавно защитил доклад по ритуалистике. А в этой сфере уже давно не было каких-то сподвижек. Как и толковых ритуалистов. Как раз-таки потому, что для работы с подобными материями нужно знать не просто много, а очень много, — заступился за кузена Зейрон. — Не начинай. Я пошутил, — закатил глаза Арон и перевёл тему. — Кстати, — принц обвёл взглядом племянников, словно колеблясь, стоит ли говорить при них, но после некоторой паузы всё же продолжил: — Хартуэлл сказал, что ты снова не взял охрану. — Принц внимательно посмотрел на брата: — Из-за его величества? — Нет, — улыбнулся Зейрон. — Не вижу смысла привлекать внимание сопровождением. Его величество здесь ни при чем. — Мало ли, — дёрнул плечом Арон. — Я слышал, он недавно, хм… высказал своё недовольство. Мол, из-за твоих постоянных разъездов ему не хватает охраны. Из-за этого даже решили увеличить штат гвардии и, возможно, Тайного Патруля. — Да, я тоже слышал об этом. Не хочу, чтобы его величество испытывал неудобства из-за меня. Но дело не только в этом. Мне действительно не нужна охрана для неофициальных поездок и… — Зейрон, — перебив брата, чуть повысил голос принц. — Сейчас охрана тебе просто необходима, — выделив первое слово, строго сказал юноша. Зейрон чуть нахмурился. — Не здесь, Арон.       В комнате повисло напряжённое молчание. Притихшие дети с осторожным любопытством переглядывались между собой, ожидая продолжения. — Дядя, расскажи что нового во дворце? — тихо попросил Винсент. Виллис даже поразился смелости брата. Он бы ни за что не полез с какими-либо просьбами к дяде, особенно когда тот раздражён. А поскольку Арон почти всегда был раздражён, Виллис никогда к нему и не лез. — Ты же и так всё из газет узнаёшь, — рассмеявшись, взъерошил сыну волосы Зейрон. — Газеты это одно, а когда дядя рассказывает — совсем другое, — рассудил мальчик. — Ну и что тебе дядя рассказывает? — с тонкой улыбкой поинтересовался кронпринц, глядя на брата. Арон отвёл взгляд. — Ну-у… — протянул Винсент, догадавшись, что сказал лишнее. — Рассказывает, как дела у тебя, у Вила, Эдди, матушки, ну и про остальных тоже. Мне же интересно. И про дядю Хартуэлла тоже, они ведь часто видятся. — Верно, — согласился отец. — Давай, Арон, рассказывай, — с весельем в голосе напомнил Зейрон. Принц вздохнул. — Его величество жив-здоров, не болеет. В отличие от дяди Джереми. — Я читал об этом. Он же поэтому хочет покинуть пост? — вклинился Винс. — Наверное, — Арон неопределённо пожал плечами. — Хартуэлл тоже беспокоится за отца. Даже подумывает об отставке, — коротко взглянув на кронпринца, добавил он. — Но ведь… дядя Хартуэлл только недавно начал служить, — забеспокоился Винсент. — Он сам говорил, что хочет стать командующим гвардии. — Не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями, — усмехнулся дядя. — Хартуэлл пока не объявлял о своём решении, — дипломатично заметил Зейрон. — Кроме того, едва ли дядя Джереми оценит подобную жертвенность. Может, и сам дядя ограничится отдыхом в Кризе. Будем молиться за его здоровье. — Помолиться и впрямь стоит, — мрачно заметил Арон. — Не хотелось бы, чтобы место канцлера занял кто-то вроде герцога Эсслинга или герцога Варагата. — Почему? — робко спросил Виллис. Он, конечно, уже слышал версию брата, но хотелось узнать, что на этот счёт думают взрослые. — Потому что. Не дорос ещё, — отмахнулся дядя. — Арон, — Зейрон укоризненно одёрнул брата. — Лучше сами расскажите, чем занимались, — поспешно перевёл тему Арон. — Как успехи, Винс?       Остаток вечера прошёл за рассказами довольного Винса об учёбе, друзьях и даже об учителях. Винс как заправской сплетник вспоминал кучу забавных случаев и историй, своих и чужих. Отец дважды исчезал и возвращался с чаем — за вечер они вчетвером расправились со всеми сладостями. Наболтавшись и напившись чая, Винс в одиннадцатом часу совсем выдохся. Виллис тоже начал клевать носом. Заметив полусонное состояние близнецов, Зейрон отправил обоих в купальню, где согрел им воду.       Ночевали Виллис и Винсент вместе. Уже засыпая в обнимку с близнецом, Виллис услышал тихий хлопок «Адвекции» из гостиной. Сон моментально оттеснился любопытством. Неужели к ним пришёл кто-то ещё? Может, дядя Хартуэлл и дядя Деймон, о которых Арон упоминал вечером. Тихо спустившись с кровати, Виллис босиком прокрался к двери и осторожно выглянул. В гостиной никого не было. Принц, опасливо оглядевшись, зашёл в комнату. В камине потрескивали затухающие головёшки дров. Мерцающие магические шарики под потолком быстро гасли. Глядя на погружающуюся в темноту гостиную, Виллис уже не сомневался — отец и дядя переместились куда-то далеко от пансиона.

***

      Осень в этом году выдалась непривычно тёплой, совсем не похожей на осень. Виллис помнил, что в прошлые годы ко дню рождения отца листва была уже жёлтой и наполовину опавшей, но в этом году в конце лета зарядили дожди, испортившие Звёздный Фестиваль, а в начале осени вдруг пришла жара, простоявшая до именин кронпринца. В лесу вокруг поместья деревья начали желтеть только на прошлой неделе, а в саду ещё вовсю цвели цветы.       В императорский дворец Виллис вместе с матерью и Эдди приехал за два дня до торжества. Карлена пришлось оставить в поместье вместе с няней, Кардиилу уже полагалось присутствовать хотя бы на праздничном банкете в честь дня рождения отца, а вот Виллису, может, даже разрешат остаться после банкета на бал, по крайней мере сам Виллис на это очень надеялся. Потому что уж на балу-то в свою честь отец точно будет присутствовать.       К сожалению, хотя они жили во дворце уже два дня, отца Виллис почти не видел. В первый день их с матерью и младшим братом пригласили на ужин к его величеству. В Малой Столовой оказались не только дедушка Рендел и бабушка Вивьен, но и двоюродный дед Джереми, который и впрямь выглядел очень больным и усталым, молодой герцог Леос, герцог Миарк Ришивие, приходившийся дальним родственником Астордам, и дядя Хартуэлл, старший сын деда Джереми и племянник его величества. Ещё за столом сидели три фрейлины её величества. А вот кронпринц Зейрон и принц Арон за ужином так и не появились. И Виллису было очень любопытно, почему. Неужели император мог не пригласить собственных сыновей? А если пригласил, неужели они могли отказать в приглашении его величеству? И спросить было не у кого. Весь ужин его величество беседовал с герцогами, едва обратив внимание на невестку и внуков.       На следующий день их пригласили на завтрак к его величеству, но отца снова не было среди гостей. Как и на последующем обеде. Кронпринц появился только на вчерашнем ужине. Непривычно серьёзный и даже как будто чем-то опечаленный. С императором за весь вечер они едва ли обменялись парой фраз.       Сегодня Виллис встал пораньше, чтобы не пропустить выход отца из родительской спальни и самым первым поздравить его. Однако, когда слуги открыли двери, из спальни вышла только принцесса Сандра, мать Виллиса. — Доброе утро, Вил, — улыбнулась матушка. — Кажется, сегодня нам, наконец, разрешили позавтракать у себя. — А где отец? — заглядывая в пустую спальню, спросил Виллис. — Зейрон ещё не вернулся, — вздохнула Сандра. — У него много работы, милый. Но он определённо обещал позавтракать сегодня с нами. — У него же сегодня именины! — не сдержал возмущения Виллис. — Почему он работает даже сегодня? Неужели он и ночью работал? — Отец теперь занимает очень высокую должность, у него много обязанностей. Вполне возможно, он засиделся допоздна и остался ночевать в кабинете. Хочешь, сходим, проверим? — Давай! — А Эдди уже встал? — Нет. Встаёт. — Тогда подождём его и все вместе поищем отца. — Эдди засоня. Пошли вдвоём, — заныл Виллис. — Вил, не капризничай, — чуть нахмурилась Сандра и прошла в детскую спальню, где няня уже помогала одеваться Кардиилу. Спустя мгновение из детской послышался голос маленького принца. — Мама, ты сегодня такая красивая!       Виллису стало неловко. Наверное, ему тоже стоило сказать маме что-то приятное, тем более, сегодня она и впрямь принарядилась. Виллис прошёл в детскую вслед за матерью и свежим взглядом посмотрел на неё. Свои длинные каштановые волосы принцесса завила в крупные локоны, поверх которых, от висков к затылку тянулись две тонкие, переплетенные лентой и жемчужной нитью, косы. Для семейного завтрака перед торжеством принцесса выбрала лёгкое и воздушное шёлковое платье нежно-розового цвета с золотистой вышивкой на груди. — Матушка всегда красивая, — поспешил реабилитироваться Виллис. Сандра удивлённо обернулась к старшему сыну. Тёмные глаза потеплели. — Спасибо, Виллис, — улыбнулась девушка и вновь повернулась к Эдди. — Все готовы? Тогда идёмте искать отца и… — Сандра не успела договорить, как Кардиил, заметив кого-то позади неё, воскликнул: — Отец!       Виллис резко обернулся. В проёме дверей действительно стоял кронпринц. — Отец! — Виллис сорвался с места. — С днём рождения! — кидаясь на шею присевшему отцу, завопил принц. Эдди, подлетев следом, восторженно затораторил поздравления. — С праздником, дорогой, — к ним подошла мать. — Иди, переоденься. Стол уже накрывают. — Сию минуту, моя госпожа, — вставая, нарочито бодро отозвался Зейрон и, подмигнув сыновьям, добавил: — Я быстро.       Не изменяя своим привычкам, к завтраку кронпринц вышел в белом. Если бы не другая рубашка, можно было бы подумать, что он и не переодевался. Виллис даже подозревал, что у отца попросту нет одежды другого цвета, кроме белого. Из-за этой его приверженности фамильным цветам, он и получил прозвище «белый принц» в народе. — Надеюсь, сегодня ты в кабинет уже не вернёшься? — поинтересовалась мать, когда все расселись за столом в гостиной. — На самом деле, хотел немного поработать до обеда, — с извиняющейся улыбкой ответил Зейрон. Сандра недовольно выдохнула, прикрыла глаза, а затем внезапно перевела тему. — Я пригласила Арона к завтраку. По всей видимости, он задерживается. — Непохоже на него, — заметил кронпринц. — Может, дядю пригласил его величество? — с надеждой предположил Виллис. — Сомневаюсь, — Зейрон задумчиво потёр подбородок. — Может, послать за ним кого-нибудь? — обратился он к супруге. Но прежде чем принцесса успела ответить, Зейрон, на мгновение словно прислушавшись к чему-то, улыбнулся: — Нет нужды. Он уже здесь.       Не прошло и минуты, как камердинер кронпринца известил их о прибытии его высочества Арона. — Тебя задержали? — опустив приветствия, спросил Зейрон. — Доброе утро, Арон, — проявила учтивость Сандра. — Не самое доброе, — хмыкнул Арон, занимая своё место за столом. — Встретил этого гада Эсслинга. — Разве его величество не запретил тебе к нему приближаться? — поинтересовался Зейрон. — Мне к нему — да, а ему ко мне — нет. — Он намеренно искал встречи с тобой? — чуть нахмурился кронпринц. — Думаю, да. Он явно пытался меня спровоцировать. — Рад, что ты это понимаешь, — хмыкнул Зейрон. — И как, получилось? — Нет. Я был само очарование, как ты и велел, — скривился принц и добавил: — Он был не один. У него появился новый подпевала. Угадай кто? — Граф Эртуэлл? Либо Лекс Ферише? — предположил брат. — Лекс, — разрезая омлет, кивнул Арон. — Так что Эсслинг определённо спелся с герцогом Варагатом. — Я бы не спешил с выводами. Лекс и сам по себе может искать дружбы с ними обоими. Он… достаточно предприимчивый молодой человек. — Проныра и подлиза, ты хотел сказать, — фыркнул Арон. — Может, сменим тему? — предложила Сандра. — Арон, расскажи об академии? — Что там рассказывать? Всё как обычно. — У тебя ведь на будущей неделе предварительные выпускные экзамены, — вспомнил Зейрон. — Да, — подтвердил принц. — А потом кадетский бал. Все почему-то больше волнуются о танцах, чем об экзаменах. Хотя это единственный шанс окончить академию на год раньше. — Комиссию уже утвердили? — Ну, я знаю, что в этом году приглашены генерал Эхаз и адмирал Каррол. — О, значит и Деймон приедет? — Должен. Хартуэлл тоже обещал заглянуть. Жаль, что в Тайный Патруль нельзя сразу после академии. Или хотя бы в гвардию, — вздохнул юноша. — Успеешь ещё, — улыбнулся Зейрон. — Из совета министров тоже кто-то должен приехать, но я пока не знаю кто, — продолжил Арон и, с некоторой надеждой, спросил: — Ты не знаешь? — Меня не приглашали, так что точно не я, — разочаровал младшего брата кронпринц. — Зейрон говорил, ты намерен идти в армию после академии? — уточнила Сандра. — Да. Хартуэлл познакомил меня с полковником Илбертом. Он подготовил мне место адьюанта. — Кажется, штаб его полка находится в Ариовле? — припомнил Зейрон. — Верно. Достаточно близко к тебе и достаточно далеко от дворца. А через пять лет попрошу перевод и рекомендации в Тайный Патруль. Надеюсь, не помру со скуки за это время. — Почему бы тебе не пойти на флот, к Деймону? — предложил кронпринц. — Там явно веселее. — Только если ты переедешь в Кризу. — Это невозможно, — улыбнулся Зейрон. — Значит и моя служба на флоте невозможна, — хмыкнул Арон. — Кстати, с днём рождения, — небрежно добавил юноша. — Спасибо.              Оставшаяся часть завтрака прошла за размеренной беседой о последних сплетнях столицы. К удивлению Виллиса дядя Арон вёл себя непривычно сдержанно. То ли держал себя в руках в честь праздника, то ли это самому Виллису после поездки к брату так казалось — узнав дядю с другой стороны, он теперь не искал, за что ещё того недолюбливать. Маленький принц как обычно не привлекал к себе внимание дяди, а дядя привычно игнорировал его. Всё шло своим чередом. В саду за окном, медленно кружась, падали листья. Утренее, по осеннему бледное солнце неторопливо ползло вверх по небосклону. Старые напольные часы гулко отсчитывали оставшееся время до торжества.

***

      С самого утра многочисленные дворцовые слуги и маги-декораторы преображали дворец к вечернему балу. Тёмные ковровые дорожки в коридорах сменили на белые и бежевые. Подсвечники отскоблили от воска. Магические лампы начистили до блеска. Бальные залы украсили белыми цветочными гирляндами. В зимних садах добавили плетёных кресел и освещения. Повара и кухарки на кухне ещё до рассвета начали готовить блюда и закуски к вечернему банкету.       Поздравления кронпринцу стали присылать во дворец тоже с самого утра. Ещё до конца завтрака в покои кронпринца трижды зашёл камердинер с букетами и подарками от родственников. Первый подарок наследнику пришёл от его деда, бывшего императора Зейрона I. Для своего любимого внука бывший император не ограничился одним подарком, прислав золотое кольцо с редким чёрным опалом, изящную бирюзовую брошь для набирающих популярность шейных платков и тёплый зимний плащ с белоснежной опушкой из песцового меха. На взгляд Виллиса, отцу приглянулся только плащ. Зейрон практически не носил украшений, поэтому и дарить их, по мнению Виллиса, не имело смысла. Сам он долго ломал голову над подарком отцу. Обычные рисунки он уже перерос. Это пятилетний Кардиил мог подарить отцу свой рисунок, а Виллис был уже взрослым, а значит и подарки от него должны быть взрослыми.       Идею подкинул Винс. Конечно, сам Винс об этом не подозревал, но когда Виллис подумал о том, кто знает отца настолько хорошо, что смог бы подсказать лучший подарок, то помимо матери на ум пришёл только Винс с его коллекцией газет. Виллис решил пойти дальше и сделать для отца памятный альбом. Их дворецкий согласился помочь принцу и всего за день раздобыл кучу газет с хвалебными статьями про Зейрона, а также коллекционные открытки и картинки с изображениями императорской семьи, где, конечно же, фигурировал и кронпринц. А пока дворецкий занимался сбором газет и открыток, Виллис отпросился в город с няней, чтобы купить красивый альбом. В качестве охраны с маленьким принцем отправился дядя Хартуэлл, что облегчило не только вылазку в город, но и выбор альбома — без помощи со стороны, Виллис едва ли сумел бы так быстро решить, какой из нескольких альбомов в белых переплётах взять. Ещё день и, частично, ночь ушли на заполнение альбома вырезками и картинками. Няня, узнав, чем занимается её подопечный, даже не стала его ругать за ночное бдение, вместо этого присоединившись к нему, она помогла аккуратно вырезать картинки и портреты из открыток. И вот, ко дню именин альбом был почти готов. Почти, потому что альбом оказался слишком большим и, несмотря на обилие статей, в нём осталось порядочное количество пустых страниц.       После завтрака отец всё-таки вернулся в кабинет. С ним ушёл и дядя Арон. А Виллис приступил к заключительной части подарка. — Матушка, мне нужна твоя помощь, — подошёл к матери принц. — Что случилось, Вил? — Сандра, занятая разбором корреспонденции, отложила очередное письмо. — Можешь написать здесь пожелания отцу? — О, это твой подарок? — удивилась принцесса. — Рози говорила, что ты делаешь подарочный альбом. Это так мило, Вил, — улыбнулась девушка и, взяв альбом, спросила: — А кого ещё ты хочешь попросить написать здесь? — Ну… — замялся Виллис. — Я думал попросить дядю Хартуэлла, дедушку, бабушку и прадедушку. Он же должен приехать к обеду? — Должен. А как же Арон? — Если только ты его попросишь, — смутился мальчик. Сандра улыбнулась. — Ничего страшного, если ты сам к нему подойдёшь. Это ведь подарок от тебя. Уверена, он не откажется написать Зейрону что-нибудь приятное.       Виллис не стал говорить матери о своих сомнениях относительно того, может ли дядя Арон вообще что-то приятное из себя выдавить. После обеда, когда все, кроме кронпринца, знали об альбоме и успели отметиться в нём — особенно Виллису понравилась страничка от тёти Мэри, которая не только оставила красивые стихи-поздравления, но и нарисовала цветы по краям страниц, — опасения принца подтвердились. — Чего тебе? — раздражённо спросил Арон, глядя на племянника сверху вниз. — А…я хотел…не… — Не мямли. — Не могли бы вы написать здесь что-нибудь… то есть, не что-нибудь, а пожелания. Для отца. Для моего отца. Вашего брата. Это подарок от меня, — протягивая дяде раскрытый альбом, с запинками протараторил Виллис. — Хм? — Арон небрежно пролистал альбом, остановился на пожеланиях от других родственников. На губах юноши заиграла шкодливая улыбка. — Ну давай, поздравим.       Наверное уже на этих словах Виллису стоило забрать альбом и спрятать его подальше от дяди. Арон достал из «Третьего кармана» перо и чернильницу, отыскал себе стул и пару минут безотрывно корпел над бумагой, после чего высушил написанное формулой, закрыл альбом и, с самодовольной улыбкой вручив его племяннику, неспешно удалился. Предчувствуя нечто ужасное, Виллис подрагивающими от волнения руками открыл альбом и прочёл последнюю запись.

«Поздравляю! Ты стал на год ближе к смерти! Не желаю сладкой жизни, иначе у тебя скоро выпадут зубы и слипнется задница. Зато желаю научиться решать проблемы с той же лёгкостью, с какой ты наживаешь себе врагов и бесполезных друзей. К слову о последних. Желаю, чтобы качество твоих друзей стало пропорционально количеству. Говорят, с годами умнеют. По тебе пока не заметил, но может в этом году тебе повезёт. А если нет, придётся одолжить тебе свою голову. Радуйся, что у тебя есть я — моя голова всегда в твоём распоряжении, пользуйся.

На случай, если ты не умеешь (а я подозреваю, что нет), так и быть, оставлю тебе подробную памятку.

Пункт 1. Сообщить о проблеме Арону.

Пункт 2. Отойти в сторону и не мешать.

Пункт 3. От всей души поблагодарить Арона.

На здоровье!

Твой любимый и незаменимый Арон».

      Дочитав до последней строки, Виллис едва не расплакался. Ну почему дядя такой противный?! Неужели нужно было портить даже подарок на день рождения! И времени на то, чтобы исправить, почти не оставалось. Уже через пару часов начнётся приём, а значит пора готовиться к выходу. Быть может, он успеет заклеить «пожелания» от дяди? Как назло и открыток больше не осталось. Расстроенный Виллис вернулся в детскую, где его уже ждали мать и няня. — Вил, живо в ванную. Что случилось? — заметив покрасневшие глаза сына, подошла к нему принцесса. — Дядя Арон испортил альбом, — всхлипнул Виллис. — Что он сделал? — нахмурилась Сандра. — Посмотри, какие гадости он написал отцу, — едва сдерживая слёзы, ответил Виллис, открывая альбом на последних страницах. Сандра внимательно прочла пожелания и, выдохнув, улыбнулась. — Я хотел заклеить эту страницу открытками, но у меня больше ничего не осталось, — пожаловался принц. — Не нужно заклеивать, Вил. Думаю, Зейрон оценит и такое поздравление. — Он не расстроится? — Нет, — улыбнулась Сандра. — Точно? — Точно. Отец скоро придёт, ты можешь вручить ему подарок перед приёмом. А теперь живо в ванную.       Зейрон и правда скоро вернулся. Виллис едва успел помыться и переодеться в белый праздничный костюм. Пока отец принимал ванну и переодевался к приёму, Виллис достал альбом и, подумав, написал ещё пожелание от себя, чтобы альбом не заканчивался поздравлением дяди. Затем вместе с альбомом он прошёл в гостиную, где уже сидел Кардиил со своим рисунком. Нарядные принцы ждали отца недолго. — С днём рождения! — хором, как и договаривались, прокричали дети, стоило Зейрону выйти в гостиную. — Это мой рисунок! — подскочил к отцу Кардиил. — Какой красивый. Это мы с мамой? — уточнил Зейрон, принимая подарок. — Да! — Похоже, — кронпринц улыбнулся.       Виллис неспешно подошёл к отцу. Сначала, когда отец только вышел, он чуть было не рванул вслед за братишкой, но затем, увидев отца в парадном белом мундире с красной императорской лентой через правое плечо, вспомнил, что он уже взрослый и вести себя тоже следует по-взрослому. — Это от меня, — спокойно сказал принц, вручая подарок. — Что это? — открывая альбом, спросил Зейрон. — Памятный альбом.       Зейрон пробежался взглядом по первым страницам. Изумление на лице быстро сменилось смущением. — Ох, Вил… это… очень мило, — неловко улыбнулся отец. — Тебе нравится? — неуверенно спросил принц. — Конечно, малыш. — Там дальше поздравления от всех нас, — добавил Виллис. Зейрон пролистал альбом и остановился на пожеланиях. Взгляд кронпринца потеплел. Он внимательно и с явным интересом читал пожелания родных, улыбаясь прочитанному, а Виллис также внимательно следил за лицом отца и всё больше успокаивался. — Ну… как тебе? — не слишком уверенно поинтересовался принц. — Это прекрасный подарок, Вил, спасибо, — на мгновение оторвав взгляд от альбома, широко улыбнулся отец.       В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. — Зейрон, — влетел в комнату дядя Арон. — Что-то случилось? — Есть разговор, — мрачно заявил юноша. Тут его взгляд упал на альбом в руках брата. — О, подарок Вилса? Как тебе? — Арон чуть улыбнулся. — Как раз дочитываю. Я бы с удовольствием пользовался твоей головой, если бы к ней не прилагался твой острый язык, — усмехнулся Зейрон и, отложив альбом в сторону, спросил: — Так что произошло? — Идём. Есть разговор, — вновь помрачнел принц Арон.       Братья прошли в небольшой приёмный кабинет, больше принадлежавший принцессе, чем её мужу. Дверь закрылась неплотно, и дети, тихо подкравшись, прильнули к ней. Тонкая щель не давала обзора, но позволяла хорошо расслышать голоса говорящих. — У меня плохие новости, — начал Арон. Виллис слышал, как дядя расхаживает по кабинету. — Говори. — Дядя Джереми завтра покидает пост канцлера. Я узнал это только что от Хартуэлла. — Кто займёт его место? — немного помолчав, сухо поинтересовался Зейрон. — Герцог Варагат. — Вот как, — спокойно отреагировал кронпринц. — Это ещё не всё. Пришла новость об аресте Флойда Ролана. Я не хотел говорить тебе об этом сегодня, но, полагаю, тебе всё равно скажут. — Ходьба по кабинету прекратилась. — В чём его обвиняют? — как-то устало спросил кронпринц. — Не знаю. Этим занимается Тайный Патруль. Дело нечисто, Зейрон. Тебе лучше уехать, пока всё не прояснится. — И навлечь на себя ещё больше подозрений его величества? — Организуй себе какую-нибудь поездку заграницу, ты же министр. Возьми с собой семью. Или хотя бы отправь Сандру с детьми в Рун к её отцу. Я уверен, что Варагат и Эсслинг собираются сильно испортить тебе жизнь. — Я не побегу от них. — Подумай хотя бы о Сандре. — С ней я поговорю, однако, не думаю, что она согласится поехать куда-то без меня.       Арон устало вздохнул. — Ну и что ты собираешься делать? Сидеть и покорно ждать, когда эти паскуды доберутся до тебя? — Нет. Я пойду к его величеству, — спокойно ответил кронпринц. — Спасибо, что предупредил.       За дверью послышались приближающиеся шаги. Виллис и Эдди бросились прочь от кабинета и едва успели притвориться, будто всё это время занимались своими делами и совершенно не подслушивали, когда в гостиную вышел отец. Зейрон остановился, подозрительно посмотрел на притихших детей, но не успел ничего сказать, потому что из спальни вышла Сандра. — Прекрасно выглядишь, дорогая, — улыбнулся супруге кронпринц. — Я отлучусь ненадолго. Если задержусь, идите без меня, — с этими словами Зейрон подошёл к жене, поцеловал её в щеку и вышел.       Принцесса, проводив мужа печальным взглядом, вздохнула и только потом заметила вышедшего из кабинета напротив Арона. — Что-то случилось? — нахмурилась девушка. — Прекрасно выглядишь, — заметил Арон. — Благодарю. — Найдётся пара минут? — Конечно. Заходи, — открывая дверь в спальню, пригласила девушка. — Рози!       На зов принцессы вышла няня. — Присмотри за детьми. Элен, — принцесса обернулась к своей компаньонке, — проследи чтобы нас никто не побеспокоил.       Дверь в спальню закрылась. Виллис услышал, как щёлкнул замок. Но даже с незапертой дверью возможности подслушать сводились к нулю из-за приставленных к ним наблюдателей в виде няни и камеристки матери. Кардиил, потеряв интерес к взрослым разговорам, с удовольствием переключился на игру няни в «Угадайку». Виллис сел на кушетку рядом с молчаливой Элен. Та явно была чем-то взволнована. Она часто и нервно посматривала на дверь спальни, выдохнув лишь в тот момент, когда щелкнул замок и дверь снова открылась. — … не поеду без мужа! — услышал Виллис голос матери.       Принцесса выглядела непривычно раздражённой. Вышедший следом за ней дядя — вполне привычно мрачным.

***

      Попасть на банкет в императорский дворец уже высокая честь, однако далеко не каждый приглашённый удостаивался почести сидеть на торжественном ужине за одним столом с императором. Дворян среднего чина рассаживали в Большой столовой. Высший круг аристократов ужинал в Малой столовой. И лишь единицы, относящиеся к высочайшему окружению императора, могли получить приглашение в Белую столовую. Виллис, будучи внуком его величества, конечно же был в числе последних.       Глаза слепило от, усиленной хрустальным сиянием, белизны убранства. Белоснежная скатерть с белоснежным фарфоровым сервизом, хрустальные вазы с букетами белых роз, хризантем и астр, белые свечи в люстрах, белые портьеры на стрельчатых окнах и белый мрамор стен. И в нарядах гостей преобладал белый. Угольно-чёрными были только глаза и волосы большинства собравшихся.       Рядом с его величеством императором Ренделом III по левую руку сидела его супруга, императрица Вивьен Асторд, по правую — бывший император Зейрон I. Прадед Виллиса, в отличие от своих более молодых потомков, прекрасно вписывался в интерьер столовой. Седые, утратившие смольный блеск и густоту, волосы старого императора были собраны в низкий хвост и перехвачены тонкой белой лентой в цвет парадного мундира. Оба императора, и прежний и нынешний, поверх мундира носили золотую ленту через правое плечо. Такую же ленту, но красного цвета имел право носить только наследник, который по всем правилам рассадки гостей должен был сидеть следом за императрицей. Однако, между кронпринцем и его матерью-императрицей сидели двое — герцог Варагат и герцог Эсслинг. Никто не сделал им замечания. Никто из них не уступил место наследнику. Может, императорская церемониальная комиссия выпустила какие-то новые правила и канцлер теперь стоит выше по рангу чем кронпринц? Но отчего тогда и герцог Эсслинг сидит к императору ближе, чем наследник? Виллис решительно не понимал, что происходит. А ещё хотелось бы узнать, отчего отец такой грустный на банкете в свою честь.       После первой перемены блюд музыка заиграла тише, чтобы гости могли лично поздравить именинника. По традиции, первым наследника всегда поздравлял отец-император, однако в этот раз поздравительную речь начала императрица. Его величество не взял слово ни после неё, ни после своего отца. Пристально наблюдавший за дедом Виллис заметил, что тот даже не смотрит в сторону старшего сына. В груди сжало от тревоги и неправильности происходящего. «Что-то случилось», — решил принц. Он пытался разглядеть признаки беды в лицах присутствующих, но все вели себя, как обычно, а сам Виллис никого не знал так хорошо, как родителей, чтобы разглядеть беспокойство за улыбчивыми масками. Чутьё подсказывало, что виной неуловимому напряжению в воздухе был дядя Арон. Из-за него дед не смотрит на собственного сына, из-за него отец фальшиво улыбается даже матери. Только такой злой человек, как дядя, мог испортить именины и день совершеннолетия кронпринца. Виллис почти ненавидел его. Он посмотрел на дядю, ожидая увидеть на его лице злую самодовольную усмешку, но дядя Арон не улыбался. Он задумчиво и как-то отрешенно смотрел перед собой, мыслями находясь где-то далеко. Когда настала его очередь поздравлять кронпринца, он даже не сразу сообразил, чего от него ждут.       Арон медленно встал и, глядя на его величество, поднял бокал с вином. — Да здравствует принц Зейрон! Пусть боги славят его имя!       Тихий ропот пронёсся среди гостей, а затем Мэри Эгберт встала вслед за кузеном и, подняв свой бокал, весело воскликнула: — Да славят боги его имя!       За маркизой встали её муж и сестра. — Да славят боги его имя!       Следом, вскидывая бокал за внука, поднялся старый император. Вскоре все гости, кроме герцогов Варагата и Эсслинга, славили имя зарумянившегося кронпринца. Кардиил, забравшись на стул с ногами, восторженно пищал: — Да скажут боги его имя!       Виллис радостно улыбался, глядя как все поддерживают отца, пока не посмотрел на него. Тот снова улыбался фальшиво, но теперь его улыбка выглядела совершенно вымученной. Виллис повернулся к деду. Император не поднял бокал и даже тени улыбки не проскользнуло на его лице. Запоздало до Виллиса дошло, что кричат гости. Эта здравица была слишком похожа на приветствие императора. «Да здравствует император! Пусть боги славят его имя в веках!»

***

      Снежные хлопья укрывали землю пушистым ковром, прятали еловые ветви под белыми шапками, застилали дорогу мягким покрывалом. Первый снег выпал на прошлой неделе, но почти сразу растаял. Потом ударили холода, и вот зима пошла в новое наступление. Виллис сидел на любимом подоконнике, прислонившись к холодному стеклу, и любовался пока ещё непривычным пейзажем за окном. Это в Юлазиане снег всю зиму превращался в грязь, а здесь, за городом, к северо-востоку от столицы, зима была настоящей, снежной и морозной, с весёлыми играми во дворе, снежными горками, прогулками на санях по лесным дорогам, и с дикими вьюгами, когда стёкла в окнах дрожали и звенели от порывов ветра, а камины чадили дымом.       Прошёл целый месяц с приёма в честь именин кронпринца. Это был первый взрослый бал, на котором присутствовал Виллис, и первый бал, который ему совершенно не понравился. Императорский дворец сиял снежной белизной и золотом. В золочёных фонтанах пенилось белое крастское вино, с потолка в танцевальных залах сыпались белые лепестки роз. Сотни гостей поздравляли кронпринца и славили его имя. Музыка не стихала всю ночь. В полночь все гости выходили во внутренний двор посмотреть на фейерверки. Бал был прекрасен во всех отношениях. Особенно тем, что после праздничного банкета дядя Арон куда-то пропал и так и не появился на балу. И всё-таки, несмотря на всё это, что-то было не так. Виновник торжества не разделял общего веселья. И принцесса Сандра, казалось, была чем-то взволнована. Беспокойство родителей передалось и Виллису, отчего закуски в фуршетном зале перестали казаться вкусными, гости — интересными, а музыка — красивой.       Едва бал закончился, матушка с компаньонкой засобирались в дорогу, и ещё до завтрака их экипаж выехал за дворцовые ворота. Отец остался в столице, и с того самого дня Виллис не только не видел его, но и не получил ни одной весточки. Пожалуй, теперь принц был бы рад даже дяде Арону, приедь он в их поместье с приветом от отца.       Снежные хлопья сменились мелкой крупкой. Тишину детской нарушали лишь скрип пера и тихое пыхтение принца Кардиила, в третий раз переписывающего задание по грамматике. Свои уроки Виллис давно сделал и даже пытался, следуя примеру Винса, почитать книгу, которую написал его отец — Виллис нашёл её в домашней библиотеке, — чтобы скоротать время до обеда, но слишком сложный текст оказался до того скучным и непонятным, что мальчик застревал на каждой странице, мыслями уходя куда-то прочь, и, потеряв интерес, оставил книгу на другой раз, когда в голове будет также чисто, как за окном. — Вил, посмотри, правильно? — к окну подошёл Эдди и протянул брату тетрадь. — Нет, — пробежавшись по тексту, припечатал Виллис. — Читай внимательно. Это же крастский, а не руны, — принц закатил глаза. — Просто читай внимательно. Держи. Переписывай, — Виллис вручил тетрадь покрасневшему братишке и снова отвернулся к окну.       За то время, что он проверял задание брата, в пейзаже за окном произошли некоторые изменения. На дороге к поместью появился чёрный экипаж с золотыми вензелями, вслед за которым мчалась дюжина всадников. Расстояние и меховые плащи с капюшонами не позволяли их опознать, но карету Виллис узнал. Соскочив с подоконника, принц побежал в соседнюю гостиную, где мать вместе с леди Элен читали книги. — Матушка! — ворвавшись в комнату, завопил мальчик. — Не кричи, Виллис. Что случилось? — Там дядя! Вернее его карета. А за ней солдаты. Они едут сюда. Уже подъезжают.       Принцесса метнулась к окну, нахмурилась и обернулась к сыну. — Иди в детскую. Будь вместе с братом. Никуда оттуда не выходите, — отчеканила принцесса и, обращаясь к компаньонке, продолжила: — Элен, найди Рози. Пусть она вместе с Карленом посидит со старшими.       Отдав распоряжения, принцесса накинула на плечи шаль и поспешила вниз. Виллис послушно вернулся в детскую, шикнул на приставшего с вопросами брата и, вскарабкавшись на подоконник, прилип к окну.       Привратники уже открыли ворота, впуская знакомый экипаж. Чёрная карета въехала во двор и остановилась практически у ступеней парадного входа. Виллис почти наяву слышал как хрипели загнанные лошади. От вороных жеребцов шёл пар — должно быть, их гнали от самого Юлазиана. Дверь кареты открылась. Въехавшие во двор всадники оказались кадетами — Виллис, наконец, разглядел форму. Они быстро спешились. Извозчик — тоже кадет, — спрыгнул с облучка и скрылся за каретой, помогая кому-то вышедшему из неё. Виллис увидел появившихся на ступенях слуг, вдруг бросившихся к карете. Следом выскочила мать, с которой слетела шаль. Эдди капризно дёрнул брата за край рубашки. В комнату кто-то вошёл. Виллис услышал голос няни, зачем-то окликавшей его. Однако всё внимание принца было приковано к чёрной карете и столпившимся возле неё людям. Горничные во дворе испуганно прижали руки к губам. Наконец, из-за кареты показался дядя, на шее которого безвольно повисла рука в белом рукаве. Человека, которого дядя и какой-то кадет практически тащили на себе, не было видно за такой толпой, но Виллис знал только одного, кто всегда ходил в белом. На мгновение в толпе образовался зазор, люди расступились, пропуская принца Арона и его спутников к усадьбе, и Виллис увидел.       На белом мундире пламенели алые пятна, казавшиеся ещё ярче на фоне свежего снега. — Отец… — выдохнул Виллис. Он был не в силах ни смотреть, ни оторвать взгляда от бледного лица отца. Кронпринц слабо улыбался супруге, с явным трудом, опираясь на брата, переставлял ноги и прижимал ладонь к раненному, залитому кровью боку.

***

      Неожиданные гости собрались в приёмной кронпринца. Виллису пришлось долго уговаривать няню, прежде чем он смог вырваться из детской и, прокравшись к приёмной, куда входили и выходили люди, незаметно пробраться внутрь. Пока всё внимание присутствующих было отвлечено на суету вокруг раненного кронпринца, Виллис прошмыгнул на корточках к окну и спрятался за шторой. Увы, самое важное он уже пропустил. Скорее всего дядя или отец рассказали, что случилось, в самом начале, пока Виллис торговался с няней. Теперь весь разговор сводился к рекомендациям домашнего целителя, который, как понял Виллис, уже осмотрел рану отца и подлечил её. Но почему отца привезли сюда? В императорском дворце было достаточно целителей, а в Юлазиане госпиталей. — И что нам теперь делать? — услышал принц голос матери. Высовываться из-за штор он не рисковал. — Вам с Зейроном и детьми лучше уехать, — мрачно ответил дядя Арон. — Он прав, Сандра. Я не могу уехать, но тебе с детьми может быть опасно находиться близ столицы. Даже здесь, — тихо согласился Зейрон. — Тебе прекрасно известно, что меня никто не отпустит с наследниками, — отрезала принцесса. — Я могу бежать с Эдди и Карленом, но что ты предлагаешь, бросить здесь Виллиса? А как же Винсент? Я никуда не поеду. Даже если бы нашёлся способ тайно увезти всех детей, включая Винса, без тебя мы нигде не будем в безопасности. Даже в Руне, — отчеканила Сандра и, немного помолчав, обратилась к деверю: — Арон, а твои друзья… они… — Они верны мне, — подтвердил Арон. — Я уже давно думал о том, что Зейрону нужна собственная гвардия. — При всём уважении, ваше высочество, — заговорил незнакомый голос. — Мы все готовы отдать жизнь за кронпринца, однако, будем объективны, наших сил пока недостаточно, чтобы называться гвардией. — Скорее, отряд телохранителей, — хмыкнул второй. Виллис, чуть высунувшись из-за шторы, взглянул на говоривших. — Кроме того, мы всё ещё кадеты. Как и вы, ваше высочество, — добавил первый юноша. — Спасибо, Дирион. Я помню, — мрачно ответил Арон. — Разве вы не прошли предварительные экзамены? — удивилась Элен. На пару мгновений в комнате повисла напряжённая тишина, а затем Виллис услышал тихий голос отца. — От дворца в качестве судьи в комиссию был отправлен герцог Эсслинг. А с ним, как вам, скорее всего, известно, у моего брата не самые тёплые отношения. — Его величество всем дал понять, что его дружки ему важнее собственных сыновей, — зло усмехнулся Арон. — Нельзя допускать раскола в семье, — вздохнул кронпринц. — Он уже произошёл, — фыркнул Арон. — Уверен, за этим покушением стоит кто-то из них. Если не оба, — принц ударил кулаком о дверцу шкафа за спиной. — Подумать только! Наследника пытаются убить средь бела дня, а он даже не может обратиться в Тайный Патруль! — Арон, успокойся, — призвал Зейрон. — Неужели его величество это так оставит? — ахнула принцесса. — У нас нет никаких доказательств, что нападавшие были посланы герцогом Эсслингом или канцлером, — устало ответил кронпринц. — Кто ещё, если не они? — фыркнул Арон. — Кто угодно. И… я не думаю, что это они. Сейчас, случись что со мной, подозрения падут, в первую очередь, на них. Они оба это прекрасно понимают. Вполне возможно, что кто-то хочет подставить нового канцлера и попутно избавиться от меня. При дворе слишком много партий. Кому-то можем мешать мы оба. Рано делать выводы. — Поди теперь найди заказчиков, — тихо проворчал принц. — Они все…? — принцесса запнулась. — При дамах такое говорить не принято, — неуверенно начал один из кадетов. По голосу Виллис признал Дириона. — Но, полагаю, скрывать от вас ещё хуже. Почти все нападавшие были, кхм, ликвидированы нами. Двое сумели скрыться. — Но почему вы не обратились в Тайный Патруль? — полюбопытствовала Элен. — Потому что у нападавших были нашивки Тайного Патруля, — ответил Арон. Девушки ахнули. — Это определённо была провокация, — вздохнул Зейрон. — Но мы всё равно не рискнули везти Зейрона во дворец, — добавил принц и, обращаясь к брату, спросил: — И как ты можешь знать наверняка? — Если бы это действительно был Тайный Патруль, я был бы мёртв. — Зейрон улыбнулся. Виллис слышал это по голосу. — Не все в ордене маги высшего уровня, — стоял на своём принц Арон. — Тем более, что большинство старших офицеров ты знаешь лично. Они могли нарочно послать каких-нибудь бесполезных. — Довольно, Арон. Ты рассуждаешь предвзято. Завтра я вернусь во дворец и всё… — Ты останешься здесь, пока полностью не поправишься, — отрезал Арон. Кронпринц вздохнул, видимо, не желая больше спорить. — Я велю накрыть обед, — прервала несколько напряжённое молчание принцесса. — Господа, чувствуйте себя как дома. Вам подготовят спальни.       Кадеты поочерёдно поблагодарили принцессу за заботу, на что та возразила, что это ей стоит благодарить их за живого супруга. За этим обменом любезностями и благодарностями их и застал Хартуэлл Дженос. Едва зайдя в гостиную и поприветствовав присутствующих, гвардеец покосился на штору. — Вил, похоже, тебя нашли, — послышался тихий смех отца. — Вил! — воскликнула мать, когда мальчик выбрался из своего укрытия. — Прости, матушка. Я не хотел… Нет. Я хотел узнать, что с отцом. Только не ругай Рози. Это я сам от неё убежал, — забормотал Виллис и, увидев, что все на него смотрят, ещё тише добавил: — Здравствуйте. — Здравствуй, — улыбнулся дядя Хартуэлл. — Немедленно возвращайся к себе, — строго велела принцесса. — Сандра, не нужно, — попросил отец. Виллис неуверенно прошёл вперёд, — кадеты расступились перед ним, — и, наконец полностью увидел полулежавшего на диване отца. — Отец! — принц бросился к нему. — Иди сюда, — улыбнулся Зейрон. Виллис тут же шмыгнул к нему под бок. — Что случилось? — когда внимание к маленькому принцу иссякло, обратился к кузену Арон. — Его величество приказал гвардии найти кронпринца и немедленно привести его во дворец, — ответил Хартуэлл. Кадеты почти синхронно потянулись к револьверам. Гвардеец невозмутимо продолжил: — А что у вас тут за собрание? — Зачем Зейрон понадобился его величеству? — сощурив взгляд, спросил Арон. — В столице волнения. Около часа назад горожане начали выходить на улицы и собираться на дворцовой площади, — спокойно, словно не заметив накалившейся обстановки, ответил Хартуэлл. — Они скандируют имя кронпринца. Тайный Патруль, полиция и дворцовая стража пытаются сдержать натиск толпы, но, по всей видимости, наши службы оказались не готовы к таким массовым забастовкам. Малейшая искра и… — гвардеец многозначительно замолчал. Зейрон устало прикрыл глаза ладонью. — Его чуть не убили! — взбесился Арон. — Он полчаса назад истекал здесь кровью и на ногах не стоял! Ты в своём уме?! — Что? — Хартуэлл поражённо переводил взгляд с одного кузена на другого. — Кто?! — Мы не знаем, но у нападавших были нашивки Тайного Патруля, — ответил стоявший к гвардейцу ближе всех Дирион. — Вздор! Тайный Патруль ни за что бы… Это, должно быть, гнусная провокация. Впрочем… нашивки Тайного Патруля не так просто подделать… — Как я понимаю, волнения начались вскоре после покушения на меня, — рассеянно поглаживая по спине прижавшегося к нему сына, заговорил кронпринц. — Сомневаюсь, что это совпадение… Я возвращаюсь в столицу. — Ты с ума сошёл?! — Следи за выражениями, Арон, — строго одёрнул брата Зейрон. — В любом случае я не могу ослушаться приказа его величества. — Подождите, — встрял Хартуэлл. — Его величество не знает о покушении. Я вернусь во дворец и объясню ситуацию. — Лучше я сам, — возразил кронпринц и, тяжело оперевшись на подлокотник, медленно поднялся. — Отец, не надо… Не уходи, — цепляясь за рукав отца, попросил Виллис. Глаза защипало. Зейрон взъерошил сыну волосы и улыбнулся. — Всё в порядке, Вил. Я скоро вернусь. Слушайся маму, хорошо?       Арон шагнул к брату, преграждая ему путь. — Ты никуда не поедешь. — Не поеду, — согласился Зейрон. Он посмотрел на супругу, встретился с ней взглядом. Сандра поджала губы, тихо вздохнула, признавая своё поражение в безмолвном споре, и едва заметно кивнула. — Буду ждать у ворот, — бросил остальным кронпринц и, подцепив с подлокотника свою фуражку, с тихим хлопком исчез. Следом за ним переместился Хартуэлл. За ним Арон и остальные кадеты. Приёмная, ещё минуту назад полнившаяся людьми, опустела.       Виллис тихо всхлипнул. — Вил, иди в свою комнату, — то ли попросила, то ли приказала принцесса. Виллис послушно сполз с дивана и поплёлся к выходу. — Элен, будь добра, проводи его. Я хочу побыть одна.       Камеристка присела в реверансе и, догнав принца, взяла его за руку. Выходя из кабинета, Виллис обернулся. Мать стояла спиной к двери. Её плечи мелко дрожали.

***

      Обычно Арон не затруднялся с определением умственных способностей людей из своего окружения. Они, как правило, делились на толковых, коих было меньшинство, и беспросветных идиотов, которыми являлась большая часть знакомых принца. Единственный человек, который входил в обе эти категории или ни в одну из них, сочетал в себе гениальный ум одновременно с безрассудной глупостью. Этим человеком был Зейрон. Правда теперь, переместившись вслед за ним к дворцовым воротам императорского дворца, Арон всё-таки склонялся к мысли, что его брат больше идиот, чем гений. С идиотами водиться — себе дороже, но тут уж ничего не поделаешь, конкретно этот идиот был Арону дорог. И ведь мало того, что Зейрон часто легкомысленно относился к своей безопасности, отказываясь от сопровождения в половине поездок, он ещё и брату не давал об этом позаботиться. На все уговоры младшего брата кронпринц снисходительно улыбался, благодарил за заботу, а потом всё равно делал по своему, чем, безусловно, доводил Арона до тихого бешенства. Это раньше, когда Арон был ребёнком, он верил, что его брат самый сильный. Почти самый сильный. Сильнее только их отец-кронпринц и дед-император. Всё-таки раньше разница между братьями в пять с половиной лет казалась внушительной, и Зейрон виделся таким взрослым и недосягаемым. Но Арон взрослел. Узнавал людей. Поступил в кадетскую академию с целью стать в будущем достойной опорой брату. Однако по мере взросления и обучения постепенно приходило понимание, что Зейрон не всесилен. Нет, Арон ничуть не разочаровался в брате. Как можно разочароваться в Зейроне? Напротив, восхищение им росло с каждым годом. Но в какой-то момент Арон осознал, что будущему императору нужна не только опора, но и защита. Сначала потребовалась защита от злых языков, и Арон наточил свой, чтобы всегда иметь острое словцо для недоброжелателей и завистников кронпринца. Теперь понадобилась и защита от стали.       Зейрон был магом третьего уровня. В потенциале у него ожидался второй или даже первый уровень. Однако, при всей силе и запасах энергии, он не был боевым магом. Арон только в академии понял, почему боевой маг с пятым или шестым уровнем может быть гораздо опаснее гражданского мага с третьим или вторым. Большинство боевых заклятий не освоить без должной подготовки энергетических каналов, которые у боевых магов со временем становились толще. Гражданский маг вполне мог использовать барьеры для защиты, мог даже освоить несколько боевых формул, но это давало ему преимущество только перед такими же гражданскими.       Конечно, Зейрон не какой-то там обычный маг, а наследник трона. Арон знал, что брат уже давно владел формулами «Тёмной короны» и «Небесной кары», фамильными техниками Астордов. И до сегодняшнего дня принц полагал, что при самом худшем раскладе Зейрон всё-таки сумеет защититься. Вот только принц не учёл, что мышление и реакция у боевых магов и гражданских разные. Какой толк в том, что Зейрон владеет сильнейшими заклятьями рода, если к тому моменту, как он догадается их использовать, его могут десять раз убить?       Можно было бы ещё объяснить всё это бестолковому брату. На любые теоретические угрозы у него всегда был ответ. Что ты станешь делать, если тебя окружат? Просто перемещусь. А если попадёшь в барьерную ловушку, блокирующую перемещение? Использую «Тёмную корону». А если вообще не сможешь использовать магию? «Значит, такова моя судьба», — пожимал плечами Зейрон и переводил тему. Кронпринц попросту не верил, что кто-то может всерьёз желать его смерти. И вот, пожалуйста. Первое покушение. В ином случае, не получи Зейрон рану в бок от какого-то хитрого, пробившего «щит», режущего заклятья, Арон, может, и почувствовал бы долю злорадства. Но в этот раз Зейрон был ранен, потому что рядом был Арон. Он не переместился, несмотря на призывы отбивающихся кадетов, потому что не собирался бросать младшего брата и остальных. Он не использовал сильные фамильные формулы, потому что мог задеть своих. Возможно, в глубине души, Зейрон даже понадеялся на молодых военных? Впрочем, нет. Зейрон как раз из тех людей, кто надеется только на себя. И этот случай с покушением не убедит его в необходимости увеличить охрану, а напротив, даст ему повод доказать самому себе, что без лишней обузы у него больше шансов спастись. Может, и так. Если конечно Зейрон всегда будет успевать реагировать, не будет спать и станет жить в постоянном ожидании нападения.       На самом деле, если бы Зейрон просто вовремя отошёл подальше, его бы вряд-ли смогли достать. И если бы Арон с друзьями сразу заметили подвох и не купились на нашивки Тайного Патруля, Зейрон бы тоже, скорее всего, не пострадал. Видимо, эти промахи Арона и его новообразованной гвардии из таких же студентов-недоучек были как раз из тех, что объяснялись элементарным отсутствием опыта. Чтож, спасибо Зейрону, похоже опыт они начнут получать очень скоро.       Перемещаясь вслед за братом на дворцовую площадь, Арон совершенно не ожидал, что Зейрону хватит безрассудности переместиться по внешнюю сторону ворот, за пределами оцепления, почти в самой гуще толпы. Сердце ухнуло вниз, стоило взгляду зацепиться за белоснежные мундир и фуражку не на внутренней площади, охраняемой полицией, дворцовой стражей и Тайным Патрулём вместе с частью гвардии, а за воротами, там, где бесновалась разъярённая толпа. Люди кричали так громко, что призывы стражей порядка успокоиться и разойтись тонули в шуме. В сторону полиции швыряли гнилые овощи и комья грязи. Прогремело несколько выстрелов в воздух. Первое предупреждение властей. Но люди уже никуда не могли уйти. Те, что шли позади, толкали впереди идущих, не видя, что дальше дороги нет. Кого-то уже намертво прижало общей массой к железной, натужно скрипящей ограде. — Где Зейрон?! — к Арону подлетел Хартуэлл и, проследив за взглядом принца, увидел Зейрона. — Какого хрена…       Арон попытался переместиться к брату. В таком шуме и напряжении сосредоточиться было гораздо сложнее, но даже когда у юноши получилось — формула не сработала. — Бесполезно, — мотнул головой Хартуэлл. — Только что запустили дворцовые барьеры.       Арон тихо выругался и бросился к воротам, надеясь пробиться к брату самому. — Стой! — Хартуэлл поймал его за плечо. — Он не сможет переместиться сюда, — безуспешно дёрнул плечом принц. — Это не значит, что я имею право отпустить туда ещё и тебя, — отрезал гвардеец. Слабаком Арон себя не считал, но и Хартуэлла не за обаятельную улыбку взяли в гвардию в двадцать три. — Нужно пробиться к нему, — не отрывая взгляда от брата, повторил Арон. Люди вокруг Зейрона, увидев кронпринца, успокаивались — получился эдакий осторовок спокойствия посреди бурлящего моря, — но их было слишком мало в сравнении с многотысячной толпой, скандировавшей имя кронпринца. — Что им вообще нужно? — с досадой, ни к кому особо не обращаясь, спросил Арон. — Иди, спроси, — нервно усмехнулся Хартуэлл, на распальцовках подававший сигналы своим. — Мы выйдем за ворота, заберём кронпринца и вернёмся. Жди здесь, — велел Арону кузен. Однако, не успел он вместе с другими гвардейцами выйти за оцепление, как за их спинами, со стороны дворца, послышался громовой, перебивающий крики толпы, голос начальника Тайного Патруля. — По приказу канцлера, открыть огонь! Готовьсь! — Стойте! — закричал принц. Полиция и дворцовая стража подняли дула ружей. — Там кронпринц! — Огонь! — прогремел голос командира ордена.       Крик принца потонул в канонаде выстрелов, на миг заглушивших рёв толпы. Нет… Грудь сковало льдом ужаса. Арон бросился к воротам, где гвардейцы вступили в схватку с полицией и дворцовой стражей. За воротами валялись десятки тел. Паникующая толпа пыталась отступить. Люди толкали друг друга, спотыкались, падали. Но хуже всего — во всей этой безумной массе криков, стонов, ругани и плача Арон нигде не находил белого мундира кронпринца.       Юноша без труда проскочил через прорванное гвардейцами оцепление. Лихорадочный взгляд зацепился за белую фуражку с золотым козырьком, валявшуюся в грязном, истоптанном снегу среди тел убитых. — Зейрон! Зейрон!       К горлу подступал ком от бессильного отчаяния. Обернувшись назад, в поисках кузена и гвардейцев, принц увидел, что в стычку у ворот вступил Тайный Патруль, и гвардейцы, один за другим, падали от болевых заклятий. Зато, пользуясь суматохой, к Арону смогли пробиться несколько кадетов. — Быстрее, — поторопил Дирион, — сейчас и вас хватятся, ваше высочество.       Вшестером они, перескакивая через тела, поспешили к бастующим. Толпа сдвинулась не далеко и не надолго — стрельба по горожанам сначала напугала людей, а теперь вызвала новую волну ярости. В нескольких десятках ярдов от принца послышались новые выстрелы. На этот раз из толпы в оцепление. С замершим сердцем Арон бесильно наблюдал, как дула ружей вновь поднимаются, целясь в разнородную людскую массу. Обезоруженный Хартуэлл о чём-то, отчаянно жестикулируя в сторону народа, спорил с главой Тайного Патруля. Из толпы снова раздались выстрелы. Двое полицейских упали. — Зейрон! — расталкивая людей выставленными перед собой «щитами», надрывно звал принц. Время словно замедлилось. Взгляд искал белый мундир в разноцветной толпе. Ещё хотя бы минуту. Только не стреляйте в ответ. — Огонь! — прогорланили за воротами. Сердце в груди пропустило удар. А в следующий миг Арон провалился во тьму.       Липкий, могильный холод окутал парализованное жгучим ужасом тело. Страх, душный и тошнотворный, сковал волю, выскоблил из головы все лихорадочно-сбивчивые мысли, оставив лишь глухое, покорное отчаяние, лишённое даже призрака надежды однажды увидеть свет, ощутить человеческое тепло, найти Зейрона… Найти Зейрона. Найти Зейрона! Эта мысль живым огоньком озарила угасающий рассудок. Зейрон… Зейрон. Зейрон! Ну конечно же, это Зейрон! Это его «тёмная корона»!       Всё закончилось также внезапно, как и началось. Арон стоял, ошарашенно озираясь среди таких же потерянных и несколько пришибленных людей. Над площадью стояла почти резавшая слух тишина. Все, и горожане, и солдаты, ещё приходили в себя, когда над площадью зазвучал голос кронпринца. — Я, Зейрон Редмунд Джереми Асторд, наследный принц Крастской Империи, обращаюсь к вам, подданным его величества, с просьбой немедленно прекратить это безумие! — Кронпринц? Он жив? Он жив! — из толпы послышались радостные крики. — Где он? Где кронпринц? — Это точно он? — Я слышал, его убил канцлер!       В ответ на выкрики сомневающихся раздался треск ломающейся брусчатки, а в следующий миг посреди площади вырос каменный постамент, на котором стоял немного помятый наследник. Теперь большинство собравшихся на площади могли его увидеть. — Немедленно разойдитесь по домам, — прервав приветственные восклики, потребовал Зейрон. У ворот зашевелилась полиция и дворцовая стража. — Вы нарушили закон. Вы опорочили моё имя. Вы подвергли опасности своих сограждан. Вы подвергли опасности себя, — строго перечислил кронпринц, немного усиливая свой голос магией. — Возвращайтесь домой. — Зейрон перевёл взгляд к воротам. — От имени его величества, прошу полицию опустить оружие и помочь пострадавшим.       Арон выдохнул. Ноги вдруг стали ватными от накатившего облегчения. Обошлось. Уже через четверть часа принц вместе с братом шагал к дворцу. Площадь за воротами постепенно пустела. Конечно, не обошлось без всплесков волнений — полиция задержала стрелявших, по крайней мере тех, кого успела поймать, и несколько особенно буйных горожан, призывавших продолжать штурмовать дворец. Однако, народное недовольство уже было погашено. Люди, поняв, что их обманули и кронпринц жив-здоров, сами стремились поскорее разойтись по домам.       По предварительным отчётам волнения начались из-за пролетевшего в городе слуха, что кронпринц, которого простой люд любил не в пример больше императора, убит то ли канцлером, то ли по приказу его величества, то ли ещё кем-то из дворца. Слухи поползли явно если не до покушения на кронпринца, то, по меньшей мере, во время него. Полиция отчитывалась о провокаторах, примерно в полдень разгонявших панику на улицах. А как раз в это время неизвестные и напали на Зейрона, который по удачному стечению обстоятельств оказался в этот момент в окружении молодых кадетов. Как бы то ни было, разбираться в этом предстояло полиции и Тайному Патрулю. Конечно, Арон надеялся позже получить отчёты о расследовании через свои связи, но пока что после всех пережитых потрясений принц не хотел забивать голову беспочвенными рассуждениями. Главное, что Зейрон цел и невредим. Осталось пережить разговор с императором, впрочем после всего случившегося встреча с отцом юношу почти не пугала.       Братья вошли во дворец. Внутри их дожидался не то конвой, не то охрана из дежурившей во дворце части гвардии. Кронпринц вдруг запнулся. Арон едва успел подставить руку, чтобы брат мог опереться. — Ваша светлость? — гвардейцы подбежали к принцам. Давление на руку усилилось. — Зейрон! — подхватывая брата, воскликнул Арон. По телу наследника пробежала рябь, а в следующий миг развеялась «Маска». — Целителей! Срочно целителей! — голоса гвардейцев звучали как-то отдалённо, сквозь шум в ушах. Арон медленно опустился на колени с братом на руках, бездумно глядя, как горячая кровь заливает его ладони.

***

      Как и ожидалось от императора, он не дал Зейрону не то что восстановиться после ранений, но даже и хоть сколько-то отдохнуть. Не сказать, что Арон так надеялся на великодушие и сострадание его величества, и всё-таки, даже зная отца, он, мягко говоря, был неприятно удивлён, когда, стоило целителям только-только залатать кронпринца, пришёл камердинер его величества с напоминанием о том, что наследнику следует явиться к императору. Арон не верил, что о ранении Зейрона императору не доложили. И тем не менее… — Его величество звал только меня, — тихо, почти шёпотом, заметил Зейрон. То ли, чтобы не привлекать внимания, то ли от того, что говорить громче не было сил.       Братья шли по устланному красным ковром коридору к кабинету императора. — Я не могу прийти к собственному отцу? — резонно поинтересовался Арон. Зейрон промолчал.       Так, больше ничего не говоря друг другу, они дошли до резных, обитых золотом дверей кабинета. По обе стороны от двери стояли гвардейцы. «Никого из знакомых», — подумалось Арону. Запоздало вспомнился Хартуэлл и его товарищи. Должно быть, за потасовку у ворот их по голове не погладят. Интересно, что вообще могут сделать с гвардейцами? За Хартуэлла, положим, можно не переживать, ему ничего серьёзного не грозит — всё-таки племянник его величества. Это к своим детям император относился как к досадной обязанности, а вот к детям своих братьев его величество был, можно сказать, даже благосклонен. Особенно к детям своего любимого брата Джереми. Которого теперь очень не хватало во дворце. На посту канцлера дядя Джереми был отличным противовесом своему брату-императору. Быть может, неспроста его здоровье в последние полгода резко ухудшилось? Настолько, что дядя Джереми, будучи младшим братом его величества, стал выглядеть лет на десять старше императора. Всё пошло под откос, как только герцог Дженос покинул пост. Больше некому было поддерживать мир в семье, равновесие между императором и набирающим популярность кронпринцем.       Все эти мысли пронеслись в голове Арона, пока камердинер сообщал его величеству о визите принцев. — Кажется, я приглашал только Зейрона, — прохладно заметил император, окинув второго сына беглым взглядом. — Я не могу поговорить с собственным отцом? — с вызовом спросил принц. — Арон… — Зейрон едва заметно качнул головой. — Если вам есть что сказать — говорите, — терпеливо позволил отец. — Арон, не стоит, — догадываясь, что ничего хорошего брат не скажет, попросил Зейрон. Разумеется, безуспешно. — Вам ведь сообщили, что наследник был дважды ранен за сегодняшний день? — сохраняя видимость спокойствия, сдержанно поинтересовался юноша. — Сообщили, — вставая с кресла, невозмутимо ответил император. — Также мне сообщили, что угрозы жизни наследника нет. Это всё? — обходя стол, спросил мужчина. Арон, при виде приближающегося отца, с трудом подавил желание шагнуть назад. — Нет. Вам известно о сегодняшнем покушении на его светлость? — Известно. Однако вопросы относительно этого инцидента вам надлежит задавать Тайному Патрулю, а не мне, — заметил император. Он встал напротив сыновей, привычно заведя руки за спину. Арон насилу удержал себя на месте, сдержав порыв отступить от императора подальше. Под его холодным взглядом праведная злость как-то поутихла, а все заготовленные обвинения и пламенные речи вылетели из головы.       Отец всегда был таким. Задолго до того, как он стал императором, ещё будучи наследным принцем он давил на окружающих одним своим присутствием. Рендел Асторд всегда пользовался всеобщим уважением. И никогда любовью. Быть может, именно на фоне такого отца, вежливый и улыбчивый Зейрон так легко завоёвывал сердца. Арон никогда по настоящему не задумывался, почему люди любили Зейрона. Для него ответ был очевиден — разве Зейрона можно не любить? Это всё равно, что не любить солнце. Тебя могут обжигать его лучи, но ты не выживешь, если солнца не станет.       У Арона не было родителей. Физически-то они были, но по ощущениям — нет. Зато был самый лучший старший брат. Отец всегда больше интересовался политикой, чем семьёй. Мать была тенью отца, обычным украшением подле будущего императора. Сколько Арон себя помнил, рядом с ним был только Зейрон. Где-то в далёком детстве была ещё любимая няня, но её за что-то уволили, когда Арону было шесть — теперь он даже не помнил её лица. Можно было бы записать в короткий список близких людей Аврелия, не будь Арон таким ревнивым. Аврелию тоже нужен был Зейрон, по крайней мере в детстве. И Арон не мог ему этого простить. Глупо ревновать к ребёнку, и теперь, повзрослев, Арон даже стыдился тех лет, когда он постоянно донимал братишку всякий раз, стоило Зейрону их оставить. Но тогда, в детстве, Аврелий, так похожий на старшего брата, казался Арону соперником.       Очаровательный большеглазый Аврелий и утончённо-красивый Зейрон. Они до того хорошо смотрелись рядом, что люди плыли от умиления, увидев их вместе. Они были словно два прекрасных лебедя. Арон рядом с ними был явно вороной. Или коршуном. Уродливо-крючковатый нос, хищный взгляд, крупные, выглядывающие из-под тонких губ, клыки. Если бы не типично астордские чёрные глаза и волосы, его можно было бы принять за подкидыша. И мало того, что Зейрон и Аврелий вместе смотрелись лучше, Аврелий, будучи самым младшим, ещё и занимал внимание Зейрона, которое Арон ни с кем делить не хотел. Только когда Аврелия отправили учиться заграницу, Арон перестал его недолюбливать. Теперь всё время Зейрона отнимали работа и семья. И император. Отец, которому невозможно угодить. Что бы ты ни сделал, это будет, в лучшем случае, недостаточно хорошо. А в худшем… Арон всегда ощущал себя маленьким и беспомощным рядом с отцом. В детстве это ощущение пропадало, если рядом был старший брат. Казалось, Зейрон единственный, кто мог выступить против отца, единственный, кто его не боится. Повзрослев, Арон понял, что это не так. Зейрон боялся отца не меньше.       Краем взгляда Арон заметил, как рука брата потянулась к плечу второй, чуть повыше локтя. Словно Зейрон бессознательно хотел обнять себя. Яркой вспышкой сознание прошило воспоминание из далёкого детства, когда они точно также стояли перед отцом. Зейрону было двенадцать, Арону — семь. Арон не помнил, за что их выговаривали. Помнил, что всю вину взял на себя старший брат. Арона тогда отпустили, и мальчик, радостный от того, что он так легко отделался, чуть ли не вприпрыжку ускакал прочь. И сейчас принц вспомнил, как выходя из кабинета отца обернулся тогда на брата. Тот стоял почти также, обнимая себя и опустив взгляд к полу. К горлу подступила дурнота. Память угодливо подкинула все случаи, когда Зейрон забавно вздрагивал, стоило отцу рядом с ним поднять руку, приветствуя кого-то или жестикулируя. Раньше пугливость брата казалась смешной… — Я вызвал кронпринца, чтобы обсудить последние события со своим наследником, — буравя Арона ледяным взглядом, продолжил, тем временем, император. — Вас я не звал. И терпеть допрос не намерен. Если кроме вопросов, вам нечего сказать, будьте любезны, покиньте кабинет, ваше высочество.       Злость обожгла разум. — Тогда, может, вам следует обсудить эти события с вашим канцлером?! Или начальником Тайного Патруля? Если вам так захотелось поговорить с Зейроном именно сейчас, может вам стоило немного прогуляться до его покоев? Даже дворца покидать не нужно, представляете? Или для вас это настолько неприемлемо? Не дело императору самому идти к кронпринцу, да? И всё равно, что кронпринца дважды сегодня чуть не убили! Какая разница, ведь не убили же! Так вы считаете?       Рендел перевёл взгляд на старшего сына. — Вот к чему привело твоё потакание его характеру, — бесстрастно заключил император и, чуть повысив голос, позвал: — Стража. — Тут же явившимся гвардейцам он приказал: — Выведите отсюда принца Арона. Его высочество не в себе.       Гвардейцы безмолвно подошли к юноше. Арон, бросив на отца гневный взгляд, дёрнул плечами, стряхивая с себя чужие руки, и, развернувшись, вышел прочь.       Ярость сжигала рассудок. Принц летел по коридорам, не разбирая дороги, и срывал злость на всём, что попадалось под руку, оставляя за собой след из разбитых вазонов, опрокинутых бюстов, сорванных картин и гобеленов. Он не обращал внимания ни на слуг, ни на окликавших его придворных.       Как только первый порыв злости пошёл на спад, юношу накрыл второй. Теперь он злился на самого себя. Ведь выходило, что своей несдержанностью он подставил Зейрона, которому теперь придётся извиняться ещё и за брата.       Ноги вывели Арона во двор. Морозный воздух немного остудил голову. Сказанных слов не вернёшь. И, если бы не потенциальные последствия для Зейрона, Арон бы ничуть не жалел о сказанном. Стало немного легче. Самую малость, но всё же. Лишь бы и Зейрона там долго не мучали, а в остальном, может, не всё так и плохо? По крайней мере, хуже, чем есть, Арон уже не сделает. Немного успокоившись, принц решил вернуться в покои брата, дождаться его там и проследить, чтобы никто и никуда его больше не дёргал.       К тому времени как Зейрон вернулся, Арон успел выкурить двадцать папирос, навернуть полторы сотни кругов по гостиной и найти в приёмной брата тайник с подаренными кем-то дорогими винами. После некоторых раздумий принц вскрыл одну бутылку — непьющий Зейрон вряд ли вообще заметит, — и успел наполовину её опустошить, прежде чем брат вернулся. — Ты здесь? — заглянув в кабинет, улыбнулся кронпринц. Ещё более бледный, чем был, когда шёл к отцу. — Что ему было нужно? — незаметно задвигая бутылку себе за спину, перешёл к делу Арон. — Ну… — устало заваливаясь в кресло, начал Зейрон. — Мы… многое обсудили. Не только сегодняшние беспорядки. Канцлер и начальник Тайного Патруля тоже заходили. Мы… пришли к выводу, что кто-то нацелился на канцлера и… возможно… на меня. Поэтому сейчас нам необходимо прекратить все внутренние разборки и сплотиться. — С кем? — Арон скептично изогнул бровь. — С канцлером и герцогом Эсслингом? — Да, — вздохнул Зейрон, как-то неуверенно посмотрев на брата. — Мы с его величеством пришли к… ряду договорённостей, — явно подбирая слова, продолжил кронпринц. — Ну? — поторопил брата Арон, когда тот, задумавшись, замолчал. — У Тайного Патруля есть подозрения, что за сегодняшними беспорядками стоят, кхм, люди, считающие себя моими союзниками. По репутации канцлера и короны был нанесён серьёзный удар, поэтому мне, во избежание новых… волнений, стоит на некоторое время покинуть столицу. — То есть, тебя высылают? — скрестив руки, подытожил Арон. — Мне дали отпуск на полгода. Поправить здоровье, провести время с семьёй. Где-нибудь на юге империи, — дипломатично ответил Зейрон. Арон закатил глаза. — Они ничего не могут тебе противопоставить и решили просто сослать тебя. — Послушай, — тяжело вздохнул Зейрон и поморщился, видимо, действие обезболивающих закончилось, — воевать с ними сейчас означает воевать с императором. Я не пойду против его величества. — А если он пойдёт против тебя? — с горечью спросил принц. Брат промолчал. — Ты сказал «ряд договорённостей». Что ещё? — Да. Я сумел убедить их пересмотреть дело Флойда Ролана. Его скоро отпустят. Но ему с семьёй тоже придётся, кхм, уехать отдыхать. Редмондам, Вилмарам и Грейверам рекомендовано покинуть страну и… пожить где-нибудь в наших колониях. — Я не слышал об их арестах, — нахмурился Арон. — Арестов ещё не было. Тайный Патруль только начал… расследования. — Ты хотел сказать «преследования». Они решили вдобавок ударить по твоим друзьям? — В ближайшее время должны были начаться обыски. Полагаю, у всех бы «нашли» что-нибудь компрометирующее. Я уже писал Нику, чтобы он, по возможности, уехал с семьёй. Тогда он не захотел, — вздохнул кронпринц. — Для обысков должно быть обвинение. Хотя бы. В чём их хоть обвинили? В преданности родине? В дружбе с кронпринцем? — Мне не сказали, — вздохнул Зейрон. — Я сумел только убедиться, что моим друзьям ничто не угрожает, и попросил дать мне знать, если окажется, что кто-то из них действительно виновен в сегодняшней забастовке. Хотя я не верю, что кто-то из моих друзей мог бы так подставить меня, — кронпринц устало прикрыл глаза. — Что-то ещё? — Да… Как я уже говорил, нам следует прекратить это противостояние и примирить наши партии. В общем… — Не тяни. — Знаешь… у герцога Эсслинга нет сыновей, только дочь. — На что это ты намекаешь, — подозрительно сощурился принц. Зейрон тяжело вздохнул. — Ты должен жениться на дочери герцога Эсслинга. — Я должен ЧТО? — Жениться, — тихо повторил кронпринц.       Арон застыл, поражённо глядя на брата. Захотелось срочно допить вино. Залпом. — Послушай, Арон. Тебе всё равно рано или поздно пришлось бы жениться. Отец хочет породниться с герцогом Эсслингом. Я уже женат. Аврелий обещан императору Астеллы. Остаёшься ты. Ты станешь наследником Эсслингов. — Я не хочу иметь с ним ничего общего, — прошипел Арон. — Тем более фамилию. — Фамилию можно сделать двойную, — заметил Зейрон. — Асторд-Эсслинг звучит неплохо. — Какая разница, как это звучит?! Я не женюсь на его дочери! Только если она внезапно осиротеет! — Это уже решено, Арон, прости, — вздохнул брат. — А Мелиса очень милая девушка. Она не её отец. К тому же… тебе ведь не нужно жить с герцогом Эсслингом. После свадьбы вы с Мелисой будете жить отдельно. — По твоему это должно меня успокоить? Я не имею ничего против этой Мелисы, но родство с её папашей я бы и врагу не пожелал. — Дата уже назначена. Пожалуйста, Арон. Хотя бы ради меня.       Принц, прикрыв глаза, потёр переносицу. — Хорошо ещё, что она действительно недурна собой, — мрачно усмехнулся юноша. — Ну и когда моя свадьба? — Через три недели. — Что, даже помолвки не будет? — с нервным смешком спросил Арон. Обычно с такими событиями не торопились, и он рассчитывал, самое меньшее, на полгода свободы, за которые многое могло поменяться. — Придворным объявят, что вы уже были помолвлены. — Из-за таких коротких сроках все решат, что я её опорочил. — Не решат. Фрейлины и… другие доверенные лица создадут нужное мнение при дворе. А дольше тянуть нельзя. Необходимо показать, что в нашей семье и в правительстве нет раскола. — Зейрон грустно улыбнулся: — Я останусь здесь до твоей свадьбы.

***

      Удушливый запах благовоний из курильниц дразнил нос, отчего Виллису нестерпимо, до слезящихся глаз, хотелось чихнуть. Но прерывать торжественную тишину свадебной церемонии принц боялся. Жрец читал молитвы-благословения стоявшим перед ним молодожёнам, — дядя Арон в белом костюме был почти неузнаваемым, — сотни нарядных гостей сидели на скамейках, рядами выставленными в Большом Юлазианском храме. Как назло, Виллис с семьёй сидел в первом ряду. Если чихнёт — все увидят. Мальчик тёр переносицу, и на некоторое время становилось легче, но от дыма и раздражающего запаха очень быстро вновь начинало свербеть в носу.       Скучно. Невыносимо долгая церемония длилась уже второй час. Сначала Виллис развлекал себя тем, что рассматривал гостей, пока мать не сделала ему замечание, чтобы он не вертелся. Теперь оставалось смотреть только на спины молодожёнов, да на статуи богов в нишах. А ведь Виллис поначалу обрадовался, когда родители взяли на свадьбу дяди только его, оставив Кардиила и Карлена дома. Теперь принц завидовал младшим братьям и с нетерпением ждал возвращения в поместье. Тем более, что впереди их ждало путешествие всей семьёй.       Когда три недели назад ранили отца, а потом случились беспорядки в столице, и ему пришлось вернуться в Юлазиан, Виллис проревел весь день. Никогда прежде ему не было настолько страшно. Даже в тот раз, когда случился приступ Винса. Однозначно, теперь самым худшим днём в жизни Виллиса был день, когда ранили отца. Без отсутствия вестей пугающая мысль, что отец больше не вернётся, становилась всё сильнее. Напрасно Рози пыталась уложить его спать. Даже Эдди, заразившись настроением в поместье, долго хныкал и не мог уснуть. Но Эдди всё-таки разморило, а вот Виллис отца дождался.       Кронпринц вернулся ближе к полуночи. Матушка так обрадовалась, что даже не стала ругать выскочившего встречать отца Виллиса за то, что тот до сих пор не в постели — принц весь вечер прятался на подоконнике. Отец, как обычно, улыбался, целовал жену и трепал волосы сына. Страшный день закончился и всё стало как прежде. Более того, родители разрешили Виллису попить с ними чай. Вернее, разрешил отец, а мать не стала возражать. И за тем полуночным чаепитием Виллис узнал, что скоро они всей семьёй поедут отдыхать на юг. Почти на полгода! Кронпринцу нужно было поправить здоровье, поэтому до весны они будут жить на южном побережье.       Виллис не верил своим ушам. Он несколько раз переспросил, точно ли всё это время отец не будет работать. И пока Зейрон несколько раз с улыбкой не повторил, Виллис не мог до конца поверить. Но что ещё лучше — они поедут не в Кризу, где обычно отдыхал двор, а в Роттери, юго-западную провинцию, ту самую, где жил и учился Винс. А это означало, что они смогут часто видеться, возможно, Винс даже поживёт с ними! Виллис не сомневался, что это будет самый лучший отдых в его жизни. И оттого что он с таким нетерпением ждал поездки, эти три недели тянулись нестерпимо долго. Осталось пережить дядину свадьбу и уже завтра-послезавра они поедут на юг!       Ах, если бы не эта свадьба! Не будь её, им бы не пришлось столько ждать. И чего дяде Арону приспичило жениться именно сейчас? Не мог подождать полгода? Никуда бы его невеста не делась. Наоборот, подольше бы радовалась жизни без дяди Арона. Виллис ей даже немного сочувствовал. На её месте он бы сбежал от такого страшного и вредного жениха. Даже на собственной свадьбе принц Арон, который с этого дня переставал быть принцем и становился герцогом Асторд-Эсслингом, был хмурым и раздражённым. «И зачем тогда женился?» — думал Виллис. Не похоже, что дядю хоть сколько-то интересовала невеста.       Наконец, жрец закончил молитву и велел молодожёнам поцеловаться. Дядя Арон взял невесту за руки, как полагается на церемонии, и, быстро клюнув её в губы, отпрянул. Виллис разочарованно вздохнул. Ну кто же так целуется? Похоже, дядя совсем ничего в этом не понимал. А ведь он теперь муж! Даже Виллис, у которого пока не было невесты, знал как нужно целоваться — не раз застукивал целующихся родителей. Правда, обычно они его замечали, но однажды Виллис играл с Рози в прятки в саду и спрятался на дереве возле дальней беседки, куда вскоре пришли отдохнуть гулявшие в саду родители. Поэтому Виллис вполне мог считать себя знатоком в подобных вопросах.       Молодожёны развернулись к залу. Гости встали, аплодируя. Невеста робко улыбалась. «Красивая», — оценил про себя Виллис, сумев её, наконец, рассмотреть. Мелиса Эсслинг была немного похожа на принцессу Сандру, а мать Виллиса была самой красивой женщиной на свете. У Мелисы были такие же волнистые каштановые волосы, собранные сейчас под драгоценной диадемой. Она была почти такого же роста, как и мать Виллиса, и фигурами они были похожи, и даже немного лицом. Принцессу Сандру и герцогиню Мелису Асторд-Эсслинг вполне можно было принять за кузин. Может, они даже подружатся. Учитывая, как часто дядя Арон приезжает к старшему брату, скорее всего, теперь и Мелиса станет частой гостьей в их доме.       Гости хлопали молодожёнам, маленький принц вместе с ними. Внимательный взгляд сместился с невесты на дядю. Тот смотрел в их сторону. Проследив за его взором, Виллис задрал голову, чтобы увидеть отца. На лице Зейрона не было и тени привычной улыбки.