Divine profile

Какое-то время Чим пребывает в состоянии наивысшего блаженства, как отведавший всех сладостей в кондитерской мальчонка. Встречи с Юнги волшебны, он любит сидеть у него на коленях и целовать, долго и вкусно, разбирая пальцами его укладку. Юнги дарит Чимину подарки, ласкает его и согревает ночами, наслаждается им. Только иногда воображает, словно они вместе проходят по краю жерла вулкана и переизбыток эмоций непременно их погубит. Шуга часто спрашивает, ищет ли Чимин работу и чем вообще занимается. А Чим ищет и рисует, как никогда вдохновленно, страстно. Из-под его неустанной руки выходят светлые и красочные картины, пропитанные чуточку любовью к запаху табака Юнги или аэрозольной краски. Чим вообще изучил его вдоль и поперек, привычки, жесты, обороты речи. И когда он катается на скейте, он представляет себя бесстрашным Юнги, которому все нипочем. Но вдруг лихих выездов на скейтах становится все меньше, Чимин встречает рассветы дома: Юнги говорит, что у него много работы и продохнуть некогда. Чимин часто звонит ему и пишет, потому что переживает и ужасно скучает. Он во всей полноте переживает и понимает теперь, что это такое: сохнуть по человеку. Почти как высыхать на солнце и умирать от жажды. А кругом ни капли воды. И тот самый оазис всегда далеко или мираж. Очередной звонок заканчивается тем, что Чимин заворачивается в одеяло и ложится на диван в гостиной в омраченном настроении. Юнги уехал в командировку. Так продолжается несколько бесцельных суток. Ничего не хочется. Приходит Тэхён, расталкивает, заказывает еду на дом и заставляет Чимина есть силой. На следующий день Тэ приходит вместе со своим парнем. Слышно звяканье связки ключей, упавшей на тумбу, и тихие переговоры в прихожей. Потом на ноги Чимина кто-то садится, и приходится вскрикнуть. - Эй! - Извини, не заметил, - хладнокровно сообщает Чонгук, пересаживаясь в кресло. - Вот только не доставай его, Гуки, - вздыхает Тэхён, выкладывая еду на журнальный столик. – У него любовная лихорадка. - Что-то не припомню, чтобы ты лежал на диване у нас дома и страдал по мне, - прищуривается Чонгук. - Это другая разновидность, - смеется тот, затем чмокает Гука в щеку. - Допустим, я поверю. Но ты мне это докажешь технически. - Как только мы спасем Чимин-ни, - улыбается Тэ. Чимин поворачивается на другой бок к ним лицом и морщится. Вообще-то, Тэхёну чертовски повезло. Чонгук отличный парень, умный, заботливый, трудолюбивый и надежный. У него не бывает лишних слов в речи или бестолковых замечаний, да и выглядит он на все сто. Манерному Тэхёну только такой спокойный и мужественный тип и нужен. - Милый, мы пришли покормить тебя, а не смотреть на то, как ты корчишь рожицы, - Тэхён обводит глазами пищу насущную. Чим с кряхтеньем садится и неохотно принимается за еду. Под глазами синяки, необычайно бледный. - На тебе опыты ставили, что ли? – спрашивает Чонгук. – Выглядишь отстойно. - Спасибо за поддержку, - скалится Чим. - Ну хватит вам, - ругается Тэхён. – Но, Чимин, суть в том, что ты уже почти неделю сидишь дома и ничего не делаешь. Так нельзя. Недопустимо доводить себя до истощения из-за какого-то там божественного профиля. Даже если вы уже перешли некоторые границы. Чимин пожимает плечами. Да, он согласен, что так вести себя неправильно. Но что-то подсказывает ему, что надо настрадаться заранее… - С чего ты взял, что он тебя бросит? – удивленно уточняет Тэхён. - Да я бы от такого бежал, не оглядываясь, - в своем непринужденном стиле подмечает Чонгук. Тэ шлепает его по коленке. – Что? - Ему и так нелегко. - Ну да, вагоны разгружает, – Гук знает, какое выражение принимают глаза Тэхёна, говоря: «никакого секса». – Ладно-ладно, молчу. - Так почему ты так думаешь? – возвращается к Чиме Тэ. Тот неопределенно поводит плечом и опускает уголки губ. - Не знаю. У меня такое чувство, что он хочет отдалиться от меня. Я веду себя как надоедливый подросток. Но я же не виноват, что впервые влюбился. Чонгука так и подмывает вставить что-нибудь из исключительных острот, но он стоически держится, сжав челюсти. - Глупости, - фыркает Тэхён, отмахиваясь. – Ты же сам говорил, что у него есть и серьезная работа, а не только разрисовка каракуль. - Вообще-то, граффити – это искусство, - обижается Чимин. - Да, вот именно, как ты посмел, смерд, - вворачивает Гук и радуется, что Чимин повелся на его мнимую поддержку. - Хорошо, искусство, - сдается Тэ, воздев руки. - Так вот, не забивай себе голову ерундой, Чим. Ты выдумываешь проблемы, которых нет. Любая командировка заканчивается. Юнги вернется, и все у вас будет по-прежнему замечательно. Заканчивай свою забастовку, мне не в кайф мчаться к тебе с другого конца города, чтобы покормить, знаешь ли. - Но у Чонгука есть машина, - хмурится Чимин. - Но у Чонгука есть и работа, - резонно говорит он же. – А так же ему приходится совмещать ее с учебой. Что значит, Чонгук очень занятой человек. И ему, в отличие от Пак Чимина, некогда валяться на диване задницей кверху… Пока парни продолжают словесную бойню за звание, кто кого заткнет быстрее, Тэ убирает со стола. И только когда Гук уходит, Тэхён возвращается к Чиме и, держа его за руку, говорит: - Что бы ни случилось – ты всегда можешь положиться на меня, Чимин-а. Поэтому звони в любой час и время суток. Чонгук только ведет себя так, как ужасный вредина, но у него доброе сердце. Не держи на него зла. И ты еще не знаешь, как он достает меня, когда я собираюсь без него на тусовки! Господи, когда-нибудь он меня просто привяжет к кровати, наверное. - Удивлен, что он до сих пор этого не сделал, - ехидничает Чимин и получает весомую затрещину. – Извини. Спасибо, что находите время навестить меня. - Всегда найдем, - радушно отзывается рыжий и, обняв Чимина, уходит. Поднимается настроение. Чимин чувствует прилив сил и идет рисовать.

***

Чонгук как раз тщательно обдумывает, куда им слетать отдохнуть в конце августа, как Тэхён вопит: - Тормози! Быстро тормози! Чонгук хочет завернуть о том, что понятия «быстрый тормоз» в природе не существует, но лишь паркуется у обочины и вежливо интересуется: - Какого хрена происходит? А Тэхён, прилипнув к тонированному стеклу, разглядывает что-то. Гук приоткрывает ему окно, чтобы было виднее. - Спасибо, дорогой, - благодарит Тэ. - Не за что, дорогая, - поддерживает Чонгук, постукивая по рулю. Но Тэхёну некогда шутить. Потому что возле громадного офисного здания он видит Юнги, разговаривающего с каким-то мужчиной, тоже в костюме. Коллега, скорее всего. И Тэ хмурится так сильно, что между бровями прорезается глубокая складка. - Вот же скотина. Чонгук, представляешь, это Мин Юнги, который сказал Чимину, что в командировке! - Представляю. Может, он только что вернулся? - предполагает Гук. - Вряд ли, - шипит Тэ, у которого внутри кошки скребут. - У меня хорошая интуиция. - Ты ведь не пойдешь туда устраивать скандал? – на всякий случай спрашивает Чон. - Нет, конечно. Это не мое дело. Я просто надеюсь, что он понимает, что творит. - Слава богу, - с облегчением выдыхает Гук. А по пути, точно обработав всевозможные варианты, говорит: - Чимин был прав. - В чем? - В том, что предчувствует. Тэхён не отвечает на реплику, потому что Чонгук практически никогда не промахивается в выражениях и спорить с ним бесполезно, как и пытаться выяснить загадку сказанного. Тэ переживает за Чимина. Он готов признаться в том, что с самого начала не доверял этой странной связи. Она перевернула привычную жизнь Чимы за поразительно короткий срок, как в истории про Золушку. Но и та лишилась всего после полуночи. Чимин еще толком ничего не приобрел на этой планете: все с помощью родителей, но если он и это потеряет, то не сумеет восстановить самостоятельно. А Тэхён не сможет быть постоянно рядом, у него есть основания для беспокойств. И ему не удавалось провернуть такое годами – научить Чимина смотреть за пределы комнаты и альбома. А Юнги сумел показать большой мир, он для Чимина почти кумир. Именно это пугает Тэхёна, отношения двух противоположных единиц с разных полюсов. Да, здесь явно замешаны высшие чувства, в подлинности которых не приходится сомневаться. Но чем все закончится – не возьмется предсказывать даже интуиция Тэхёна.

***

После пятидневной разлуки Чимин бежит навстречу с широкой улыбкой, обнимает и виснет на шее. Ничего не говорит около трех пугающих минут. Молчит и Юнги, просто обнимая его в ответ, догадываясь, что не разоблачен. А кругом ночь, и хочется немного рискнуть, откинуть с десяток колебаний. - Как поездка, хён? - Нормально, - отвечает Шуга. - Я соскучился. Чим стесняется, пристально глядя на губы напротив. Но Юнги упрощает задачу, целует его сам, как можно осторожнее. Не получается. И руки заплетаются на чертовой чиминовой талии, а язык проскальзывает в его рот, и это больше, чем просто скука. Юнги хочет его. Только бы дожить до утра, принципиально и настойчиво занять себя делом, найти нужные стены и не разбить о них голову. Перестает хватать воздуха, Чим отрывается, глядя на Юнги с благоговением. - Готов? – Юнги опускает доску на асфальт. - Всегда, - кивает Чимин. Есть вершины, которые очень легко покорить и, взбираясь на них, нет определенного чувства благодарности всему свету. Просто еще один флажок, точка на карте и перерасчет маршрута. Юнги еще многое предстоит достичь. В планах живописная Исландия, будоражащая Австралия, загадочная Мексика и переменчивая Индонезия, а еще жутко хочется в Коста-Рику. Не все сразу, кусочками, конечно. Где-то предстоит загореть, где-то почти сорваться с выступа, побороться со стихией. А основная цель – «полёт», она все та же. Быть запертым страшно не только в комнате, но и в одном городе. До появления Чимы все бы ничего, но не теперь. Когда он смотрит, у Юнги как будто происходит натяжение троса и заклинивает страховку. Пока Чимин увлеченно закрашивает последний изгиб их нового творения, Шуга тянется за сигаретой и почему-то долго не может прикурить, размышляя над тем, насколько Чимин вписывается в его композицию. Не только граффити. Вообще. Немного стыдно за то, что пришлось обманывать, юлить, а теперь не суметь выдавить и слова в оправдание. Юнги хотел проверить, как без него выживает Чимин, насколько его хватит и чему он смог научиться. Судя по его виду – итог эксперимента не стоил задумки. - Хён, можно к тебе? – спрашивает Чим, зная, что ему не стоит быть таким навязчивым. Но Юнги только вздыхает:«Как хочешь», и Чим не может остановиться. Комната прячет сплетение тел. Очень жарко у бедер, и раскаты мягкого баритона заполоняют мир вокруг. Быть светочем Чимина – одно удовольствие, но быть в нем, с ним – совсем другое. И если бы Юнги до этого уже не знал, каково с мужчиной: Чимин бы показался ему лучшим. Неизрасходованный набор прикосновений, влекущая податливость, цепляющая верность и неуместная настороженность. Боится выглядеть испорченным, лишний раз царапнуть Юнги или укусить, но сам принимает то же без пререканий. Все для Чимина впервые и заново, иначе, чем прежде. Он стремится подчеркнуть каждым стоном, как ему важен Юнги и то, что он дает ему. Но больше всего их телам дает Чимин и его чувственность, с каждым прогибом выламывающая ледники из крепкой груди. Когда Чим стоит на четвереньках, умирает между подушек, пряча лицо, Юнги гладит его бока с рассчитанной нежностью. И чем больше Чим получает таковую, тем сильнее он доверяет, привязывается. Нужно быстрее, сильнее, чтобы Шуга был чуточку грубым, но в конце обязательно целовал от всего сердца. В том, что оно есть, Чимин убежден, ему подсказывает чутье художника. Рядом с Юнги Чимину потрясающе. Так может быть, только если человек твой. Но сам Юнги не хочет быть ничьим, и это становится видно по тому, как он натягивает улыбку на приготовленный Чимином полуденный завтрак. Впускать его домой было ошибкой: он разрушает все то, что Шуга привык беречь, подавляет его синдром одиночки. - Сходим куда-нибудь сегодня? – Чимин наливает свежий кофе, проливает несколько капель на стол, и вздрагивает оттого, как хмурится Юнги. - Куда ты хочешь? – интересуется тот. - Например, посмотреть на место моей новой работы, - Чимин усаживается напротив и с трудом подавляет триумф. Шуга заметно добреет и, пригубив кофе, живо интересуется: - Когда же ты успел? - На прошлой неделе было собеседование. Я думал, что после того, как говорят: «Мы вам позвоним», - шансов уже нет. Но мне повезло. Я решил, что неплохо начать с художественного оформителя в местной галерее. Вряд ли бы я на это решился, если бы не ты. - Я горжусь тобой, Чимин-ни. - Но теперь у меня будет меньше времени на личное творчество. - Зато как ты начнешь ценить эти мгновения, - усмехается Шуга. – У меня же получается совмещать две жизни, у тебя тоже получится. Решив не вступать в бесполезный спор насчет собственной неуверенности, Чимин только пожимает плечами. Пока Юнги спал, Чим изучил его квартиру, рассмотрел развешенные повсюду пронзительно прекрасные фото в рамках. Там не только жизнь улицы изнутри, распыляющийся фейерверк краски, стертые колеса скейтборда или подсветка самодельной сцены рэперов, там сохранен сам дух свободы. И рисунки Чимина по сравнению с этим кажутся ограниченной функцией, действующей в пределах определенных значений. Если Чимин в творчестве нажимает на больную точку, то Юнги обращает внимание на то, какой они глубины и в каком количестве. Чимин не посчитал наглостью заглянуть в альбом в кожаном переплете, призывно выглядывающий с книжной полки стеллажа. Обнаружилось примерное детство в строгих тонах и намеренных позах, более свободное время средней школы, студенчества не нашлось, оно наверняка только в электронном виде. Победы и улыбки, где-то не совсем искренние. Чимин не знает такого Юнги из прошлого, таким ли он был, как сейчас. А потом он нашел что-то вроде бортового журнала путешественника. Там распечатанные фото высокого качества, помимо пейзажей, удивительных макроснимков и выхваченных из повседневности кадров, есть и те, где сам фотограф. Ни Сеулом единым, не на одних лишь его улицах с неподражаемой дерзкой ухмылкой и вызовом в глазах. Вот Юнги на снежной вершине - проверяет снаряжение, Юнги у серых скал смеется в кругу незнакомых людей, там – пытается ловить рыбу, здесь – сосредоточенно читает книгу на лавочке в лондонском парке… Такой разный, насыщенный, скроенный из мириад незнакомых лоскутков. Особенно хороша фотография в профиль, что устремлен в темно-синюю долину где-то в Альпах. В подписи значилось: «Чёртов мост». И Чимин даже улыбнулся. Чёртова их встреча и роковое стечение обстоятельств. Было бы спокойнее, живи Чимин прежней жизнью. Теперь он волнуется о том, как бы соответствовать ожиданиям Юнги, но в то же время понимает, что так не будет правильно. Юнги не цепляет шаблонное поведение, он отвергает предсказуемость. И чтобы быть с ним – одних чувств мало. Нужна воля.