Divine profile

Нельзя нацеливаться на чье-то личное пространство, что всегда немножко преступление. Поэтому никаких возражений, жалоб, только нарастающая с каждым часом тоска, когда проверка телефона кажется куда важнее утоления голода или жажды. Чимин подолгу бьется над проектами, которыми его нагружают на работе, потом захлопывает альбом, ноутбук, валится без сил на кровать, мучает пустую подушку, на которой некому спать, кроме него самого. Ожидаемо, что Юнги не балует чрезмерным вниманием. На неделе они видятся только теми ночами, когда он зовет «бомбить». Чимину становится интересна та сторона, в которой он только с Юнги, в которой нечаянно пачкаются пальцы и можно равномерно делить перспективу полосами фонарного света. Остроты не хватает, а Чимин в ней крайне нуждается. Как и в руках Юнги, его поцелуях и не существующих обещаниях подарить вечность. Так должно было быть: рисунок, воплощенный в жизнь, превращается в мучающий морок реальности. То, чего Чимин всегда боялся – произошло. Он потерял чувство меры, Юнги отобрал его и возвращать не станет. …Погоня патруля ударяет неожиданно и громко, они едва успели закинуть баллончики обратно в рюкзаки и встать на доски. Чим придерживается заверенного плана. Впереди спина Шуги, его непоколебимая уверенность, что в очередной раз будет изящный побег без единого изъяна. Так и получается, но движение вперед по кромке пропасти стоит колючих ощущений. Каждый раз, когда Чимину кажется, что их вот-вот схватят за шкирку, Юнги выворачивает их путь, петляющий по неузнаваемым ночным улицам, к самым зачарованным тупикам. Так становится в разы опаснее, и настаивается в крови оглушающий сердце адреналин. Игра в прятки в тесном переулке, когда остается только сырая прохлада камня и поделенный на краску с кожей запах родного тела. Чим вжат в стену и максимально возбужден. У Юнги обрывается лента разума: его может привязать к себе один-единственный человек и этому надо сопротивляться открыто. Чим привязывает, забираясь ловкими руками под толстовку, смазывая губами пот с шеи, а потом безотрывно смотрит в глаза, как будто за секунду до того, как их расплющит здесь же зловещими домами. Не возбраняется быть диким и хватать Чимина за ягодицы, целовать и чувствовать его растворяющуюся улыбку. Пальцы напрягаются в суставах, прячась между прядями волос, и спирает воздух… Из-под занавеса объятий разрастаются слабые волны стонов. Чимин доводит ладонь Юнги до своего пупка, заставляя его делать так, чтобы невыносимо было стоять на ногах. - Ты уверен? – Юнги шелестит распаленным шепотом. Чимин согласно кивает, вытягивая из груди нетерпеливое мычание. Все решается мгновенно с резким разворотом. Шуга не забывает о деталях, но он взбудоражен и ошеломлен от одной мысли, что происходит подобное. Шкала азарта подлетает до небес, городские джунгли тоже могут преподнести что-то интересное. Острый подбородок Юнги врезается в плечо Чимина, а сам он оказывается наполовину внутри. Катастрофически изящный прогиб – что слишком для уличной иллюстрации страсти. Чим царапает щеку о шершавую стену, хватается за нее руками, пока его тепличное тело разваливается в неподходящих условиях. То, что он видел в окне – не то же самое, что убивает его сейчас. Понимание настигает поздно. Позднее, чем Шуга, оттягивающий за волосы и целующий разнузданно, беспощадно. Но он в восторге. Чимин слышит его ухмылку, чувствует его неуловимую благодарность. Ему всегда нужно будет так: спонтанно и с определенной интригой. Чимин может согласиться один раз, второй из вежливости, а в третий уже не осилит. Поэтому после всего Чимин придумывает нелепую отговорку, чтобы пойти домой: Тэхён обещал зайти, пусть и завтра на самом деле. Потупив взгляд, Шуга чувствует, что переборщил, но не предпринимает попыток извиниться. Чимину кажется, что ему все равно, но обвинять в малодушии такого, как Юнги, никак нельзя. В первую очередь потому, что Чимин любит в нем даже это.

***

Пока Юнги бежит, все в полном порядке, под контролем. Пока с ним бежит Чимин – они одно целое и совершенно неважно то, что там ждет за поворотом. Никакого фатума, но и никаких остановок. Он встречает утро, устроившись дома и вытянув ноги на софе, задымляя пространство сладким дымом и роняя пепел на узорчатые подушки. Безусловно, Чимин хорошая партия, он занятнее, чем кажется. Его можно многому научить – и он поддается. Однако, Юнги это мало устраивает. Либо Чимин должен постоянно пребывать на грани срыва, чтобы его можно было спасать, либо стремительно развиваться здоровой конкуренции ради. Ни того, ни другого не происходит, почему Шуга и крепко задумывается – что его вообще с ним удерживает, почему он тратит на него столько бесценного времени. Да, любопытная загадочная встреча, привлекательный парень. Но полная противоположность бывшему и первому увлечению Юнги: там присутствовал постоянный накал и приятно утомляющая гонка за право зваться лучшим. Сделав определенные выводы, Юнги решает оставить все как есть. В конце концов, ему меняться ни к чему.

***

После обеда Тэхён пытается выслушать Чимина и его пылкие речи, складывает оригами и прочерчивает линии сгиба ногтем почти до разрыва бумаги. Чим светит свежим синяком на плече и вполне вдохновленно объясняет, откуда у него царапины на щеке. - И ты считаешь, что это круто? – Тэ изгибает бровь и отставляет третьего журавлика, самого маленького и беззащитного. – Трахаться на улице вот так, вдруг? - У меня столько новых идей, столько эмоций – еще бы это было не круто! – тревожно смеется Чим. Если бы они познакомились вчера, Тэхён бы поверил, но вот улыбка Чимина спадает от пристального взгляда, глаза краснеют от слез и пальцы нервно соскабливают кожу с колен. Его маска не продержалась долго. - Дурак, - говорит Тэхён тихо и обнимает его. – Я говорил, чтобы ты не смел от меня ничего скрывать? Ни разу тебе не понравилось, просто не могло. Ты – не Юнги. Охотно верится, хотя Чимин хочет стать им, он перенял даже эту странную привычку у него: как бы невзначай облизывать губы, как будто внутри вечная Сахара. - Но… но… - задыхается Чим, и Тэ дает ему время прийти в себя. - Я не хочу встревать в твою личную жизнь, Чим, советов давать не собираюсь, - Тэхён дает ему пачку бумажных платочков. - Но если к тебе такое отношение, как к очередной части особого приключения, ничего доброго от своего профиля не жди. Хуже всего то, что ты это терпишь и потакаешь его мимолетным капризам. Ты делаешь то, чего он хочет. И я никак не пойму откуда в тебе столько мазохизма. - А я не пойму, как мы можем встречаться, если так редко видимся, - шмыгает носом Чимин. - Ну все, успокаивайся, - хмурится Тэ. Конечно, Чим начитался всяких романов и никак не смирится с реальностью. - Знаешь, это только мой взгляд, но Юнги тут прав. Встречаться – не значит иметь одну жизнь на двоих. Он занят на работе и тебе есть чем заняться. Даже я, живя с Чонгуком, вижусь с ним не так часто. Но это не мешает, напротив – придает некой специфики. - Я так не могу. Если я и не Юнги, то я и не ты тоже, - отмахивается Чим обеими руками и бросает смятый платочек на журавликов. – Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Я хочу заботиться об этом человеке, помогать ему, говорить с ним и знать, что он чувствует. Того же жду в ответ. Так сложно, да? И Тэхён, скривившись, вспоминает, как он жил несколько месяцев с Чимином, пока искал себе жилье. И как это было утомительно – его постоянное желание потакать, кормить до отвала и прочее. С одной стороны жертвенность Чимина поражала, с другой – надоедала до жути. Ко всему прочему, сам Чим не любил, когда Тэхён пытался что-то приготовить или даже забросить вещи в стиральную машинку. Односторонняя материнская забота, тщательная до тошноты. Тэхён даже не мог позволить своим шампунями и гелям в ванной стоять вразброс и не порядку – это обязательно вызывало негодование. - Не спорю, некоторым твоя позиция, возможно, близка, - неуверенно говорит Тэ. - Но не мне, например, и уж явно не Юнги. Ты пробуешь приручить ветер или просто подставляешь ему крылья? Так вот, я бы шел против него. Прозрачный намек никак не отзывается в Чимине, он поглядывает на ноутбук и уже не слушает, что говорит Тэхён. Вернее, не желает слушать. Не нравится, когда убеждают в том, что он неправ. - Надо доделать проект, мне завтра его представлять. А Тэхён понимает намеки любой толщины: его вежливо просят на выход. - Тогда не бездельничай, Пак Чимин, а берись за дело, - Тэхён хлопает его по плечу. - Ай! Больно! - Кисейная, мать твою, барышня, - вздыхает Тэ, плетясь к двери. – Нечего обжиматься, где попало! Кстати, забыл тебе отдать вот это. Приходи, если сможешь. В руку Чимину ложатся два билета в театр, где играет Тэхён. - Ого! Поздравляю! Конечно, приду! – оживляется Чим, подпрыгивая на месте. - Кто ты на этот раз? - Да ничего особенного, дух воздуха - Ариэль. «Буря» Шекспира. Хотел быть Просперо, но режиссер сказал, что я слишком молод и красив для этой роли, - Тэ прикладывает ладонь ко лбу. - Как всегда – сама скромность, - улыбается Чимин. – Так вот, к чему был ветер? - «Глотать я буду воздух на лету, мой путь займет лишь два биенья пульса», - выразительно выдыхает Тэ, ретируясь за порог. Он снова вытаскивает Чимина из лужи плохого настроения, просто так и удивительно вовремя.

***

Чимин не думал, что Юнги так легко согласится пойти с ним и даже приправит согласие улыбкой. Поэтому вечер пятницы они встречают в прохладном бенуаре большого зала, пахнущем старой обивкой кресел и пылью тяжелых изумрудных кулис. Чим забыл спросить, как Тэхёну удалось достать такие престижные места. Еще до начала спектакля Чимин заметил, как необычайно расслаблен Юнги. Тут он совсем и далеко не Шуга. - Я давно не бывал в театре. Последний раз с мамой, когда мне было четырнадцать. Жутко не любил все это, потому что сидеть на месте столько времени казалось пустой тратой времени. - Видимо сейчас ты так не думаешь, - замечает Чим. - Должен же я понять, в какой ты среде обитаешь. В первую очередь, это важно для тебя, а не для меня. Чуть позднее приходит объяснение их роскошному положению в зале. В не менее роскошном бархатном костюме. - Так вот на кого я деньги потратил, - слышится чопорный вздох рядом. - Здравствуйте, месье Чонгук. Тот скорчил рожицу и перевел взгляд на Юнги, прищурился. - Вот уж не знал, что ты ходишь на спектакли, хён. - То же могу сказать и о тебе, - поддерживает Юнги, ухмыляясь. Чимин же, сидя между ними, выпучивает глаза и начинает волноваться. - Вы знакомы?! - Нет, конечно, - говорят они хором и смеются. Неубедительное молчание следом. Нехотя заговорил Чонгук: - Наши отцы учились вместе. Мы вроде как дружили семьями. Потом моя семья переехала в другой район, и встречи стали редкими. Иногда мы переписываемся в сети, но у хёна слишком насыщенная жизнь, да и я часто занят, так что наша дружба понятие весьма относительное и редко подтверждаемое практикой. - Почему ты ничего не сказал раньше?! – возмущается Чим. Ведь Чонгук слышал о том, чего людям, приближенным к Юнги, лучше не знать. – Черт подери, Чонгук! - Все такой же стервец, - ухмыляется Шуга, глядя на Гука и поглаживая взбешенного Чиму по руке. – Если бы мы сейчас не пересеклись, он бы еще сто лет хранил эту тайну. Надо же, Чонгуки, как нас столкнуло. Так твой парень – актер? - Мой парень – мой, так что не вздумай смотреть на него дольше двенадцати секунд и делать выводы, - огрызается Чон. - А что означают эти двенадцать секунд? – интересуется Чимин. - Именно столько времени нужно Юнги хёну, чтобы оценить человека. Уверен, он столько же смотрел и на тебя, - Чонгук пожимает плечами и обводит глазами зрителей, утопающих в гаснущем свете после третьего звонка. Чимин возвращается в вечер из стекольного тоннеля. Секунды ему тогда считать было некогда. Он осторожно посмотрел на профиль Юнги и замер. Нет, он совсем не знает его. Он то рвется вперед, то обманчиво топчется рядом, так же тепло держа за руку. И неясно: то ли это робость проснувшегося ребенка, то ли коварство взрослого. Великолепные декорации, прекрасная музыка. Магический остров и изумительно подобранные актеры. Звуки разбивающихся о скалы волн, внушающие липкий ужас звуки кораблекрушения, крики. Рисуется занятный образ Просперо в длинном одеянии волшебника и по правую руку застывает его чудесная дочь Миранда. Они говорят нараспев и от всей души. Позже появляется безупречный Ариэль в нежно-золотистых шелках, подчеркивающих его яркие волосы и смуглую кожу. Пробирающий до косточек голос. На сцене Тэхёна больше не существует – только роль, точно в ней он и родился. Чонгук гордится им, мучается от того, что дивные ключицы Тэхёна, его плечи и босые ступни обозреваемы сотней взглядов. Чимин всецело погружен в действо и впечатлен, а Юнги оценивает, сначала критично и строго, а потом, когда Тэхён, наконец-то поет, от души на все десять баллов. По рассказам Чимина Тэхён представлялся Шуге каким-то вертлявым громким парнем с характером подростка и женскими замашками. Даже его рыжие волосы в воображении не выглядели настолько потрясающими. Что ж, если у Чимина такой друг, должно быть, и сам он не промах. В общей гримерке Тэхён скидывает букеты, подаренные зрителями, и устало падает в кресло перед освещенным зеркалом. Еще восемь раз ему предстоит быть в роли Ариэля. Он не торопится снимать грим, прикрывает глаза, думая о Чонгуке, и как раз в этот момент его плечи нежно окольцовывают хорошо знакомые руки. - Ты был великолепен, - шепчет Гук на ухо, перекрывая собой шум вокруг. И это лучше всех полученных оваций, самая наивысшая похвала. От человека, который подарил Тэхёну спокойствие. - И неподражаем? – спрашивает Тэ у отражения в зеркале. - Да. Кстати, в восторге не только я. Чимин пламенно пообещал тебя нарисовать, а Юнги… Я говорил, что мы знакомы? Тэхён часто моргает золотой тушью и оборачивается на Гука с явной претензией в омраченном взгляде. - Что? Краткое прояснение ситуации в словах Чонгука не сбивает с толку, но почему-то жутко не нравится Тэ. - Вот почему ты был так настроен, - кивает он. – Ты хорошо его знаешь. И все же, Чонгук, я не понимаю, зачем было это скрывать и ездить Чимину по нервам. - Мы не такие уж и друзья с Юнги, - беззаботно пожимает плечами Чон. – Да и мои связи не его дело. - Так и есть. Но ты знаешь мое отношение к Чимину. И то, что Юнги твой друг, каким бы он далеким ни был, кардинально все меняет. Я же тебе столько всего наговорил… А Чимин, - пугается Тэ, - Чимин не обиделся? - По-моему, он отреагировал на редкость умно. А впрочем, смотри сам. Тэхён повернул голову в ту сторону, куда указал Чонгук. На пороге гримерной его встретила широкая улыбка Чимина и придирчиво-нахальный взгляд Юнги позади. Похвалы, восторги, такой приветливый Чим! Значит, не обиделся, разобрался. - Мин Юнги, - он протянул руку. Тэ пожал ее из вежливости и совершенно бесстрастно. - Ким Тэхён. Первая встреча вживую. Если не считать того раза, когда Тэ видел Юнги на скейте. Именно такой – авторитетный, в своем автономном режиме превосходства. Он смог бы быть куда лучшим Ариэлем с такой революционной манерой держаться над уровнем связанных обязанностями людей вокруг. - Ты здорово играешь, - хвалит Юнги. - Не хуже тебя, - подлавливает Тэхён, улыбаясь Чимину, который чем-то страшно озадачен. За последовавшим общим ужином Тэ, помимо устроенной взбучки молчунам, удалось раскрутить Юнги на разговор о своих увлечениях. И в очередной раз он пометил галочкой мысль о том, что Шуге никак нельзя доверить Чимина полностью. Пока Чонгук, испытывая тот еще стресс, по просьбе Тэхёна позволяет Чиме посидеть за рулем машины, сам Тэ разговаривает с Шугой неподалеку. - Так я должен попросить твоего благословения? – срывается со скривившихся губ Юнги. Тэ, вздохнув, подбирает другой способ выразить свои опасения. - Очень смешно. Я не это имел в виду. Для тебя, Юнги, Чимин всего лишь развлечение. Даже если это не так, у меня нет причин думать иначе. Никакой серьезности не наблюдаю. Вы просто бегаете с баллончиками, и ты волей-неволей навязываешь ему свою философию. Философию, которую он принимает слишком близко к сердцу. Ты с ним до тех пор, пока он удовлетворяет тебя и не превращается в себя самого. А уж какой он, я знаю. - Разве мои проблемы, что он потерял голову? – разводит руками Юнги. – И я ничего никому не навязываю. Если бы он был мне не нужен, то узнал бы об этом первым. Я не привык что-то скрывать. - О да. Он, наверное, знает и о том, что никакой командировки у тебя не было, - язвительно цедит Тэ сквозь зубы. – Гребанный лжец. Шуга вздрагивает и приоткрывает рот, чтобы немедленно парировать. Но тут же возвращается к прежней невозмутимости. Неважно, как Тэхён узнал – идти у него на поводу не стоит. - Это всего лишь крохотное испытание, не такое уж и большое дело. - Но Чимин страдал. И как ты можешь знать – насколько глубоко, если тебе вообще на него наплевать! – взрывается Тэхён, ерошит рыжие волосы и сбавляет тон. - Делай что хочешь, я не имею права тебя лечить, но не используй Чимина как заплатку в жизни, пожалуйста. Не знаю, что ты там в себе прячешь, но оно губительно. Ты рушишь книжные идеалы Чимина, поломал кукольный домик, в котором он жил и писал картины, стал его идолом. Черт возьми, так неси за это ответственность, Мин Юнги. У меня для Чимина нет никакой страховки, пока он хочет быть с тобой. Доводы, чтобы задуматься. Шуга только до ужаса понимающе улыбается. Вся ахинея, которую попытался вбить ему Тэхён – отчасти правда, которую он давно промусолил и тысячу раз сжег. - Теперь я понимаю, почему Чонгук выбрал тебя. Он всегда терпеть не мог глупых и непроницательных, - говорит Юнги и отвешивает поклон. - Спасибо за сценку, Ариэль. - Когда-нибудь ты пострадаешь от своей самонадеянности, - бросает вслед Тэхён. Юнги, не сбавляя шагу, вскидывает пальцы знаком «V». С него достаточно нотаций. Он забирает с собой Чимина и, проводив его до дома, идет в бар. Тэхён всадил ему кучу заноз и надавил на больное. Чтобы оно не ныло, нужно несколько бокалов успокоительного. Какое дурацкое явление: сидеть за стойкой и узнать в человеке рядом своего бывшего. - Я думал, ты уехал, - растерянно говорит Юнги. - Я не смог. И Юнги тоже много чего не смог этой ночью.