Divine profile

Перерыв. Наконец-то глоток живительной влаги и глубокий вздох. Не успев и расправить плеч, Тэхён замирает у зеркала и вздрагивает. Бледная тень позади него почти призрак отца Гамлета, которого показывали в прошлом сезоне старшие коллеги. - Вот уж неожиданный визит, - тяжело выдыхает он и, предварительно оценив ситуацию, указывает на стул рядом. – Присаживайся, не стой столбом. Вокруг умиротворяюще тихо, щелкает стрелка настенных часов, и от бра гримерная наполняется неподвижным маревом полутьмы. Здесь пахнет пудрой и косметикой, антистатиком и чьим-то незримым присутствием. Тэхен сидит вполоборота, обняв высокую спинку стула, и смотрит на Юнги нечитаемым взглядом, ни горячо, ни холодно. Как будто видит перед собой пустующий подрамник. - Я должен поздороваться для начала, да? – щурится Шуга, поерзав на месте. - Привет. - Здравствуйте, о премного уважаемый Мин Юнги, - в голосе Тэхёна звенят льдинки. - А можно нормально разговаривать? – просит Шуга. И Тэхёну хочется включить характер, выставить блудного принца за дверь и наорать ему вслед нелестных пожеланий, добавив, что он таки был тысячу раз прав. Но оперировать сугубо личным мнением Тэ стыдно. Приходится заставить себя настроиться хотя бы на мало-мальски дружелюбный тон, терпящий. Актерство дается Тэхёну лучше всего, он скидывает маску неприязни и расслабляется. - Мы еще даже не начали толком, - ухмыляется Тэ и подмигивает, поправляя лацканы куртки из змеиной кожи. - Кто ты на этот раз? – Юнги рад зацепиться за малое, чтобы не казаться Тэхёну неуместным предметом мебели. - Вэл Зивьер из драмы Теннеси Уильямса: «Орфей спускается в ад». Мне даже пришлось выучиться играть на гитаре, так я хотел эту роль, - охотно рассказывает Тэхён. – К тому же, моему персонажу тридцать, так что извини, если опущу формальности. Шуга испускает смешок. Тэ не накидывается с осуждениями – и то хорошо. Пускай это всего-то элементарная воспитанность и виртуозная игра. - Символичные у тебя роли, – Юнги помнит пьесу отрывками, но досконально Тэхёна на сцене в прошлый раз. – Очень рад за тебя. - Не льсти мне, не надо, – Тэхён покачал головой и медленно обвел взглядом растрепанное безобразие на голове Шуги, прикинул, как ему пришлось, но отчего-то не посочувствовал. – Я не хочу показаться лицемером, так что скажу прямо: ты вернулся некстати. Некстати настолько, что это может навредить и снова переломать все к чертовой бабушке. Чим только начал привыкать к тому, что тебя нет. Юнги смиренно кивает. Так оно и есть, отпираться бессмысленно. - Спасибо за откровенность. - Я не договорил, - строго продолжает Тэ. – Да, ты поступил как последняя сволочь, исчезнув даже не попрощавшись. Но я тебе не мать, чтобы осуждать и читать назидательные речи. Таков Мин Юнги, это в его стиле. Чонгук рассказал мне, в чем причина твоего отсутствия. Откуда-то выведал, он тот еще сыщик, когда захочет, ты должен знать. Чимину мы, конечно, ничего не говорили. Вздохнув с облегчением, Юнги слабо улыбнулся. А в глазах повис жутко интересующий вопрос, он мигает на заднем фоне мозговых шестеренок и перебивает даже желание быть попросту услышанным. - Ты пожаловал, чтобы я тебя отчитал? – Тэ поднимается и скидывает куртку, вешает в шкаф. - Или хочешь услышать, как жилось Чимину без тебя? - Второе, - серьезно отвечает Шуга. - Как честно, - усмехается Тэхён отражению в зеркале на дверце. - Но тешить твое самолюбие не собираюсь. Не думаю, что это сейчас важно. «Что имеем - не храним, а потерявши - плачем». Это вовсю про тебя, на сто один процент. Шуга прикусил губу, показавшись уязвленным, сжал кулаки. - Ты не так понял. Я не жалею, не пришел изливать душу или просить понять меня, - сурово парирует Юнги, глядя исподлобья. Упрямится до искр из глаз. – Я хочу поговорить. - О Чимине, - вскидывает руки Тэ, усаживаясь обратно. - Только потому, что он мой лучший друг, что я прекрасно знаю его в отличие от тебя. - Да, это правда. Но все дело во времени. Я знаком с ним не так долго, как ты, что существенно. Попытка ненавязчиво похвалить доводит Тэхёна до смеха, который затухает с кашлем и минутой молчания. - Тогда, чтобы ты знал, для меня существенно, чтобы Чимин был счастлив. С тобой или без тебя. – Тэ долго роется в нижнем ящике тумбы и извлекает пачку дамских сигарет «Eve». – Пойдем выйдем. Зажигалка есть? - Я… - Шуга округляет глаза на максимум, точно перед ним разрыв всех шаблонов во плоти. – Я бросил. - Отшельничество пошло тебе на пользу, - хмыкает Тэ раздраженно. Но он как будто знает, что Юнги не расстался с подаренной товарищем зажигалкой, лежащей в правом кармане джинсов. – Поделись, не жми: с твоим-то стажем так быстро бросить нереально. В итоге они стоят на пролете пожарной лестницы, что против всяких правил, но Тэхёна это ничуть не колышет. - С каких пор… – Юнги запинается, видя, как Тэ элегантно цепляет табачную тонкость и прикуривает. - О, я еще в старшей школе попробовал, - блаженно выдохнув дым, отвечает Тэхён. - Правда, пришлось завязать, потому что родители спалили. Я только в крайних случаях и легкие, не подумай чего дурного, хотя мне плевать, в общем-то на твое мнение. Тэхёна чем-то сильно задело, ударило по самообладанию: то ли излишняя настойчивость Юнги, то ли сам факт его присутствия. Он принес с собой элемент внезапности и нечаянно всколыхнул давно осевшую муть. Юнги начинает догадываться, так медленно, что этого времени хватило бы, чтобы уйти на всякий случай. Но он не смог. Повеяло приторно-ментоловым, в глазах Тэхёна заблестела нега. - Тебя не выпрут за такое? – удивляется Шуга. - Ну, сейчас бояться нечего, иначе бы я не рисковал. Ты виноват. Если что, я впихну сигарету тебе в зубы и выйду сухим из воды, - лукаво улыбается Тэ. - Чонгук знает? - Знает. Но он сказал, что если хоть раз увидит меня курящим, я буду жестко наказан. - Да, похоже на него, - усмехается Юнги. За продолжением разговора не стоит лезть, не стоит давить. Надо осторожнее, неторопливо: - Я реально тебя настолько раздражаю? - В жизни достаточно причин для раздражения, ты моего даже не стоишь, – Тэ сбивает пальцем пепел и ставит на Шугу престранно-озабоченный взгляд. – Ты ведь ни за что не изменишься. Гордый и непоколебимый. Скала-Юнги. Что ты намереваешься делать вообще? Может Тэхён и курит легкие сигареты, но вопросы задает тяжелые, как металлическая арматура. Шуга отвечает не сразу, боится сглазить самого себя. - Подумываю открыть свое дело. Что-то вроде туристической лавки, - он крутит пальцами, складывая невидимые кирпичики. - В недвижимость больше не полезу, и так чуть не поседел. - Ого, не железный все-таки? – деланно восторгается Тэ, докуривает, а потом сдирает точеными ногтями шелуху краски с перил. – Насчет Чимина. У них с Джином все складывается очень хорошо. Но именно это меня волнует: не может быть все как по маслу. Джин - отличный парень, я сам их свел. Специально. Я хотел от тебя избавиться из благих побуждений, потому что ты независимая непредсказуемая переменная. А сейчас Чим увядает. И как бы я ни хотел послать тебя куда подальше, у меня нет прав принимать решения за него. Ему тебя не хватает. Ваши эти каракули на стенах и культурные разбои по ночам, он без них затух. Категорически. И Тэ делится теми впечатлениями, которые получил за время отсутствия Шуги. Не веря своим ушам, Юнги внимает сказанному и подозревает, что цель его визита прояснилась. Она витала в воздухе. Тэхён сказал ему не то, что хотелось услышать, а правду. Значит, при любом раскладе Шуга может рассчитывать на то, что его примут обратно с распростертыми объятиями. Надо только верить в Чимина и не опоздать окончательно. - Я подтвердил твои ожидания только что, верно? – проницательно подмечает Тэ и качает головой, горько смеясь. – Какой же ты плут. Я ненавижу тебя и восхищаюсь одновременно. Ты вывернул Чимина наизнанку, а я ни разу не добился хотя бы маломальского прогресса. Шуга проследил глазами линию автострады вдали, прислушался к объемному звучанию городского кинотеатра. Теперь его это успокаивает, потому что он вернулся и снова будет сражаться. - Зато ты отличный друг. Полагаю, что было время, когда он значил для тебя гораздо больше, - говорит Юнги вдруг и наблюдает, как у Тэхёна затрепетали ресницы. – Не поверю, если скажешь, что не было. Растянув рот в прямоугольной улыбке, такой нервной, что задрожали губы, Тэхён мгновенно серьезнеет и отворачивается. И убедительно ловко справляется с неприятным ощущением, словно кто-то порылся в его личных закромах. - Все уже в прошлом, - отмахивается он. - Но я получаю в ответ то, чего когда-то хотел ты – вот что тебя бесит, - жмет Юнги и кивает. – Однако, Тэхён-а, ты человек с большим сердцем, поэтому всегда остаешься на стороне Чимина. Потому я и считаю тебя непревзойденно хорошим другом. - Пусть это останется исключительно твоим высказыванием, - презрительно отзывается Тэхён. - Я люблю Чонгука. И то, что могло быть по отношению к Чимину, в любом случае, давно мертво. - Я воскрешаю это нечто, иначе бы ты так не реагировал, – Юнги испытывает радость от превосходства, по которому он успел соскучиться. - Но тебе не следует завидовать. Чонгук дает тебе все, чего так не хватает, а то и во много раз больше. Ты неплохо устроился, поверь мне. С твоим-то образом жизни… Шуга не успел опомниться, как ему в челюсть влетел смачный удар. Во рту стало солоно: разбита губа. Стирая кровь ладонью, Юнги ошарашенно смотрит на озлобленного Тэхёна. - О, неплохой удар. - Да как у тебя наглости хватает приходить сюда и обливать меня грязью?! – цедит Тэ сквозь зубы. Часто и обозленно дыша, он указывает на лестницу вниз. - Проваливай! Ты, высокомерный ублюдок, не тебе судить о моих чувствах, ясно?! В его глазах кипит такая ярость, что Юнги не решился ставить слово поперек. У него есть дурная привычка: выявлять слабые места и ковыряться в них, как дети в песочных куличиках. Усмехнувшись, Шуга спускается и оборачивается на безопасном расстоянии. - Если ты думаешь, что я стану мешать Чимину только потому, что он мне нравится, то успокойся. В этом нет смысла. Я не побеспокою его до тех пор, пока не поднимусь с колен. А потом будет видно. - Зачем ты вообще приходил?! – кричит Тэхён. - Чтобы убедиться, что я на правильном пути. И чтобы посмотреть, как здоровски у тебя получается курить, - ухмыляется Шуга. Сделал подвиг. - Бывай. Ему не нужны подачки, ему не совестно за то, что он говорит и делает. Смелость быть собой обходится дороговато. А Тэхён чувствует себя опустошенным и замученным пытками, он никому не позволял плевать себе в душу. В конце концов, Юнги пожаловал только за тем, чтобы понять, что все идет по плану, что он у штурвала и ему по-прежнему дует попутный ветер.

***

Чимин долго не мог прийти в себя после звонка. Даже когда получился приличный рисунок после, осталось едкое кислотное послевкусие неправильности происходящего. Если Юнги вернулся, то почему не пришел поговорить и хотя бы поздороваться? С другой стороны, он не обязан. Он появляется, когда хочет и уходит, когда ему вздумается. Куда до него простым смертным. Гипотетически Чим прикидывает, что у Юнги должно было что-нибудь случиться. Таким как он не свойственно исчезать из простой прихоти или во имя демонстрации характера. И одно это заставляет сердце Чимина обливаться кровью. С некоторых пор он начинает мерзнуть в объятиях Джина, пропускать целые абзацы из его речи, выпадать из текущих событий в прошлое, туда, где полутемно от фонарей в переулках, туда, где краска ложится на бессмертные шедевры шероховатых стен. …Впервые Сокджин остается ночевать у Чимина, вечер пролетает незаметно перед фильмами, а потом Чим оказывается прижат к матрасу и лишен кислорода, заморожен под пытливыми ласками. Именно заморожен: кровь застыла. Ему не нужно продолжения, а Джин целует еще и еще, сводит руки за головой и сжимает запястья, нависая над Чимином опасной грозовой тучей. Наверное, он догадывается, естественно ревнует и всего лишь хочет правды, потому что устал от спектаклей. Сначала Чимину мерещится, что его трогает Юнги, но потом он съеживается, широко распахивая глаза и стараясь отпихнуть от себя хёна на уровне почти инстинктивном. К счастью, Джин не оказывает сопротивления и только горько вздыхает, присаживаясь и поправляя футболку. - Он вернулся, да? – И тишина мешается со стыдливым взглядом, скатывается в узелки сцепленных в замок ладоней. Все то время, что они с Чимином, было ограничено, служило данностью и высшей наградой. И то, что произойдет дальше – неизбежность. Только Джину чуточку больно. Он не хотел влюбляться серьезно, не подумывал, что такое возможно. А теперь, когда после невнятных объяснений Чим сидит, сиротливо обняв колени, и хлюпает носом, остается какая-то душащая обида, от которой сложно освободиться. - Мне кажется, будет лучше, если мы расстанемся, - решается высказаться Чимин. – Прости. Но нельзя же мучиться так. То есть, не случилось ничего хорошего за три месяца. А с Юнги все завязалось за несколько пар недель. Джин уверен - не в сроках дело. Если находишь своего человека, бесполезно пытаться найти прототип в других. Чим старательно скрывал тоску за улыбкой, но надо быть слепым или беспросветно глупым, чтобы не замечать, как он скучает по Юнги. - Я понимаю, - кивает Джин, а сам усиленно прячет глаза. – Ты прав, мучиться нельзя. Но как бы то ни было, общаться с тобой я не прекращу. До завтра, Чимин-а, увидимся на работе. Чимин не может смотреть на то, как хён молча забрасывает вещи в рюкзак, слышать, как вздыхает у выхода, зашнуровывая кроссовки. И потом он уходит, а Чим падает на подушку и складывается пополам. Наворотил столько всего, не успел даже Юнги как следует вернуться… Как был божеством, так и остался. А Чимин что же - такое же ничтожество? Нет, он художник. И, прикрыв веки, он рисует в воображении самые лучшие картины. Тошнит от того, что нет подходящих эмоций. Сначала столько чувств, даже слезы навернулись, а потом пусто. Не жалко, не одиноко, а странным образом обнадеживает. Самое страшное, что Чимин, прислушиваясь к внутренним часам, приходит к выводу, что его время любить Юнги уже остановилось и никуда не сдвинется.

***

Если Тэхён шумит, разуваясь в прихожей, это означает, что он не в духе. Чонгук приветствует его на пороге кухни и заглядывает в дьявольски злые глаза, одновременно приглашая заесть печали ужином. А потом резко берет его руку и подносит к глазам, вопросительно указывая на стертые костяшки. - Вот только не говори, что вы изменили сценарий, и теперь тебе надо размахивать там кулаками, - вздыхает Гук. - Нет, конечно, - Тэ садится за стол. Никакого аппетита, начинает есть из солидарности к Чонгуку. - Кому ты врезал? – Чонгук спрашивает таким тоном, что ответь Тэхён сию же минуту, и он бы самолично придушил обидчика. - Не имеет значения. Давай не будем об этом. Чонгук не сдается. Он перегибается через стол и, взяв Тэ за подбородок, с жадностью целует его взасос, пока Тэхён не начинает мычать. - Что это еще?! - Ты курил, - сложив дважды два, заключает Чон. Должно быть у Гуки обостренное вкусовое восприятие, так как Тэхён заедал все экстра мятными жвачками. Он вжимает голову в плечи и виновато улыбается. - Не понимаю, о чем ты… - Не расскажешь мне, что стряслось, и я разозлюсь. Очень. Сдавшись, Тэ еле шевелит припухшими губами, делится тем, что накипело. Но не упоминает причины, по которой Юнги досталось. Из-за чего Чонгук не совсем понимает суть и почему в ответ на его прикосновения в кровати после, Тэхён реагирует так вяло. - Он наговорил тебе неприятных вещей, да? – предполагает Гук. – Этот хён может. Но не грузись, я с ним поговорю и поставлю на место. - Не надо. Он не сказал ничего такого ужасного, просто задел меня, а я погорячился и разбил ему губу. Ты же знаешь, я не люблю насилие. Чмокнув Тэхёна в щеку, Чонгук улыбнулся и прикрыл его одеялом. Знает. А еще и то, что могло вынудить Тэ поднять руку. Причина крылась в Чимине, что никогда не являлось тайной. И частично поэтому Чонгук иногда действительно наслаждается моральными издевательствами над ним. Все же, тот факт, что Юнги перешел некоторые разумные границы и потерял всякую осторожность, Чонгука зацепил. И через неделю он заявляется к нему на съемную квартиру, чтобы поставить на место, как и обещал.