Divine profile

По дороге Чонгук потихоньку теряет боевой запал, многое переосмысливает. Затем успевает удивиться: адрес приводит вовсе не к квартире, а к отдельному дому. Чон звонит в дверь и все еще старается наскрести причин для разборок. Открывают нескоро. Юнги выходит с усталой ухмылкой, хлопая запыленными ресницами. Нижняя губа с темным пятнышком запекшейся крови – узнается тонкий почерк Тэхёна, но Юнги даже это чертовски идет. На нем потертый джинсовый комбинезон поверх черной футболки. Наверняка чем-то жутко занят. - Привет, Гук. Извини, что долго шел, у меня здесь немного шумно, - он указал на место позади себя, где виднелась циркулярная пила под светом голой лампочки. - Ничего, я так и понял, - холодно отзывается Чон. - Только скажи сразу: ты приехал навалять мне? – И Шуга подставляет щеку. – Давай, бей. А то я хочу успеть сегодня достелить пол. Он в самом деле? Чонгук резво заносит кулак, но вместо удара ласково хлопает хёна по макушке. - Хотел бы я с тобой драться - не ждал бы, пока ты откроешь. - Логично. Как, зайдешь или я не достоин твоего внимания? Юнги все тот же, не ломаемый, теперь оставленный в одноэтажной хижине позабытым беженцем. О том, как он справляется, Чонгук узнает по впавшим щекам и обозначившейся ключице, грязью под ногтями. - Хоромы у тебя не очень, если честно, - войдя, оглядывает облезшие стены Чонгук где-то в подобии прихожей. - Ерунда, отремонтируется потом, - спокойно говорит Юнги и шмыгает простывшим носом. - Вот то, что ночами пока холодновато - факт. Ты не разувайся, опилки кругом, мусор всякий. Чай будешь? Чонгук неопределенно пожимает плечами, и пока Юнги ставит чайник на электрическую плиту, гремит посудой, младший обходит три комнаты средних масштабов. Одна засыпана штукатуркой и завалена стройматериалами с рабочими приборами, а другая, по всей видимости, жилая. Там всего-то один матрас, рюкзак и раскрытый блокнот с карандашом. А в третьей Юнги своими руками творил ремонт и уже почти справился с укладкой ламината. Получалось более, чем хорошо. - Как тебя угораздило? – Чонгук заходит в кухню и садится на подушку за напольный стол. - Если ты насчет дома, то благодаря этому я тут и живу, - Юнги разливает чай и смачно нарезает хлеб для сэндвичей. - Хозяйка, правда, понимающая, какие-то копейки все же отдает мне. - То есть, ты вкалываешь за крышу над головой, - вздыхает Чонгук. – И пока нигде не работаешь? - Один друг, к которому я подбиваюсь в партнеры по бизнесу, чтобы заняться своим, ждет некоторой суммы, чтобы я смог купить пару акций для начала. Так что основной работы у меня нет. Но я тут дал объявление в сети, мол консультирующий риелтор. Иногда звонят, просят приехать и тоже немного денег перепадает. И хотя это почти мошенничество, я еще ни разу не попался. Приходится выживать, Чонгук. Знаю-знаю, тебя подобное не прельщает. - Ну почему же, нет. Скорее, я так просто не умею. Так безрассудно, не имея ничего за душой и не обращаясь ни к кому за помощью. Гук замирает с чашкой в руке, его подстегивает на язвительность, но она распадается еще в мыслях. - Хён, зачем ты обидел Тэхёна? - О, так я все-таки обидел? – лукаво улыбается Юнги. – Он берет на себя слишком много полномочий по устройству чужой жизни. Я всего лишь хотел показать ему, что оно того не стоит. Чимин мой, а у Тэхёна есть ты. Установить некоторые границы все же стоило, верно? Не люблю беспорядок и недосказанность. - Мне самому духу не хватало, если честно – так, напрямую вылить Тэ, как достало, что он летит к Чимину по первому зову, - сквозь зубы говорит Гук. - Особенно когда у того появился ты. - Ты в курсе, что я на твоей стороне, дружище, - подмигнул Юнги. - Может быть и неправильно набрасывать на Тэхёна ошейник, но как-то же надо его опустить с небес на землю. А то растрачивает себя попусту, не осознает, как ему повезло с тобой. Нельзя зашивать каждую рану: некоторые должны кровоточить. А он Чимина занянчил, чисто мое мнение. - А я ведь всерьез хотел тебя побить, - усмехается младший. – На все-то у тебя убедительный довод найдется. - Рассказать, как я веселился последние три месяца? Торопиться некуда, поэтому Чонгук соглашается, запивает сэндвичи жасминовым чаем из дешевой серии «Липтон» и принимается слушать. Отчего-то обстановка душевная, а простая еда вкусная. Шуга опускает нудные личные прилагательные, которые могли бы выставить его в ненужном свете, а потому история выходит занимательной, как любая его про долгое и бодрящее путешествие. Но с толикой трагичности: Гук это чувствует, научился у Тэхёна выслеживать в текстах весомые истины. - Ты даже не поздоровался с Чимином, насколько мне известно. Почему? Страшно? - Я не боюсь, что он меня не примет, я боюсь появляться такой подстреленной бездомной собакой. А я небесный персонаж, я не ползаю и не прошу подачек. – Юнги добирается до пачки сигарет и открывает окно, остается у подоконника. – Пока мы были вместе, я не считал, что нужно красиво говорить о чувствах. Чим же прекрасно понимает, что я испытываю к нему. Да, я не уделял ему должного внимания. Но и не говорил, что мы бойфренды и с такой-то минуты я буду интересоваться исключительно им. Мы же не школьники, я тебя умоляю! Писать вымазанные в ваниль сообщения, держаться за руки, называть друг друга уменьшительно-ласкательными и страдать от бессонницы… Фу, - Шуга брезгливо морщится. - Так что здороваться сейчас это для меня как принести извинения за то, в чем я не виноват. Или того хуже – заставить Чимина думать, будто не прав он. Время нашей встречи еще не настало. Чонгук досмотрел, как дотлела сигарета в пальцах Юнги, тяжко вздохнул и расправил плечи. - Будь по-твоему, конечно. Но что, если у них с этим Сокджином все получится, а ты останешься в пролете? - Прикалываешься? – Шуга заливается хриплым безрадостным смехом. – Нет. Я больше, чем уверен, что не сегодня – завтра они разбегутся. Чимин не умеет врать и устанет притворяться. По крайней мере, тот Чим, которого я знаю. Не быть с ним сейчас – тоже способ позаботиться, извращенный, малопонятный Чонгуку, но способ. Шуге удается выкуривать волнение, прятать его под сжатыми губами, заталкивать за громкие слова. Но то, что он еще восстанавливается после краха, проглядывает в напряженной позе и сутулых плечах, отсвечивает тенями изнутри. Чонгук хорошо помнит детство и раннюю юность, когда брал с хёна пример, старался так же как он горделиво держаться и не сдаваться перед трудностями. Не всегда получалось. С тех пор в случае беспокойства у Юнги сохранилась дурацкая привычка настукивать ладонью по бедру. Сейчас он так и делает, следуя нарушенному биту изнутри. Осталось пожелать ему удачи, приобнять и, ободряюще похлопав по спине, попрощаться. Потому что он точно справится. - Следи за здоровьем, старик. - Со мной все будет в порядке, - заверяет Юнги. – Спасибо, что не забываешь. - Куда уж там, - усмехается Чон. - Привет Тэхёну. Передай ему, что у него нежные руки, такими не дерутся. - Издеваешься? - опешил Чонгук. - Это мой парень! - Тогда будь с ним, - дает напутствие старший. Проводив Чонгука, он снова приступает к делу, надевает защитные очки и допиливает строго вымеренные дощечки. Когда он сложит все в этом доме, то сможет без зазрения совести пригласить Чимина.

***

Гораздо легче, когда с Чимином держатся на дистанции и не проявляют жалости, он закаляется сущими миллиметрами и чего-то наивно ждет. Чимину есть чем заняться: Джин загружает его как никогда, не старается скрыть разочарование от только что треснувших отношений, но в целом держится приветливо. Конечно, коробит, что его предпочли какому-то ветреному упрямцу, но сердцу не прикажешь. И даже новость о том, что Чим хочет перенести собственную выставку на следующий месяц, Сокджина не ввергает в ужас. - Тебе виднее, я не могу настаивать, - разводит руками он. Но выглядит так, будто не настаивает из вежливости. Чим понятия не имеет, сможет ли продержаться с Джином рядом, но надеется на его поддержку, потому что все это время видел в нем близкого друга. Как и в Тэхёне, который не появляется уже целую неделю и даже не звонит. Случается, что он пропадает, поднимать панику бессмысленно. Чимин углубляется в рисование, выбрасывает старые безликие картины и напрасно проводит выходные, катаясь в парке. Он нигде не узнает ни единого признака Юнги, не слышит о нем из чужих уст и с тоской смотрит на заброшенную страничку в соцсети. Тогда начинает казаться, что человека нигде нет, что его не существовало вообще, он от начала до конца придуман Чимином в тот злополучный вечер… И Чим вздрагивает, поскольку не может вспомнить, где те первые рисунки с Шугой. Он возвращается домой и ошалело ищет, переворачивая все вверх дном. Но так и не находит. Выбросил в порыве гнева, сжег? Или никогда не рисовал? Бесполезно. Чимин выходит на балкон для пары вздохов. А слышит в дверь пару звонков. Тэхён врывается в прохладу квартиры с неминуемо очаровательной улыбкой и обнимает Чимина, протягивает ему прихваченный в супермаркете чупа-чупс. - Где тебя носило опять? – Чимину не удается скрыть распирающую радость, он улыбается во все тридцать два. - Разгребал кое-какие личные проблемы, - отвечает Тэ и машет рукой. – Не парься, теперь все в порядке. Когда ты там собираешься выставку организовать? Тэ чинно проходит в комнату, чтобы изучить новые картины. Он критично хмурит брови, а Чим рассказывает, что пока точно не собирается выставлять работы напоказ. - Ну и дурак. Вот тут несколько вполне отличных эскизов, - Тэ роется в закрытой папке, взятой со стола. В том числе там обнаруживается и человек в телефонной будке. – Так или иначе, но все, что связано с Юнги у тебя выходит на зависть шедеврально. Однозначно, Муза у тебя безбашенная. - Ты с ним встречался? – с надеждой спрашивает Чим. - С Юнги? Отведя глаза, Тэхён словно пытается вспомнить, мог ли он встретиться с названным субъектом. Но потом выдыхает: - Нет. - Я так давно его не видел… - Уверен, что он мало изменился, - кривляется Тэ и всматривается в грустное лицо Чимы. – Что за кислая мина? По-твоему, я должен был найти этого оболтуса и отчитать? - Честно говоря, я мечтал, чтобы ты так и поступил, - рассмеялся Чимин. – Но не надо. Тебе может захотеться, поэтому заранее предупреждаю. Ты можешь наговорить лишнего. - Лишнего? – Тэхён изумленно хлопает глазами, выходя в центр комнаты. Такое ощущение, что его выставляют за виноватого. – То есть, ты решил, что раз Юнги с тобой не связывается, то тут явно замешан я?! - У меня была такая версия, не буду обманывать, - Чим вскинул руки. – Не злись, ладно? Но Тэхён и не злится, он сражен ударом под дых и силится не выдать правды. Ему удается. - Ладно. На твоем месте я бы себя тоже подозревал. Но уж тебе ли не знать, что Юнги не запугаешь, если он чего-то желает добиться? – присев рядом, Тэ вымученно улыбается. - Живи своей жизнью, Чимин, а не в ожидании Юнги. Именно это он и пытается сказать тебе своим отсутствием. Ты можешь рисовать уникальные вещи и без него. Раньше ведь получалось. Тэхён затихает, предоставляя Чимину возможность обдумать услышанное, а потом просит в качестве скромного подарка последний рисунок с Юнги. - Он тебе вряд ли нужен. А то порвешь еще. Возражать Чимин не стал. Тэхён не остается на ужин и слышать ничего не хочет о том, что обижен недавними предположениями. - Нет, Чим. На тебя я обидеться не могу. – Тэ нерешительно берет его за руку. – Ни в коем случае. Мы же лучшие друзья, мы обязаны говорить друг другу правду, которой больше ни от кого не услышим. Но не всегда всю, некоторая попросту невыносима, она подгоняет, толкает в спину, чтобы бежать без оглядки. Чимин чувствует, что происходит с Тэхёном и обнимает. Сердце у того колотится бешено. Чим осторожно касается рукой его волос, с предельной доверчивостью глядя в глаза. - Та правда, о которой ты молчишь – спасибо за нее. Спустя раздирающие в клочья несколько секунд растерявшийся Тэхён отшатывается назад, извиняется горькой улыбкой и уходит, забрав рисунок. Он врезается плечом в дверной косяк, снова извиняется, но вслух, а потом машет рукой. Чимин должен был расставить точки над «и», чтобы не возникало ни единого шанса дать себе слабину и плакаться в чужую жилетку. Тем более, что жилетка Тэхёна от его характера и так уже вымокла до нитки. Всему есть предел.

***

Понадобилось немало дней, чтобы детально точно прорисовались перспективы и воскресли былые отношения. Чонгук, уставший от внезапного затворничества Тэ, настоял на том, чтобы он пригласил Чимина, и они сходили бы куда-нибудь проветриться. К счастью, при новой встрече, оба поняли, что зря так долго скучали вдали друг от друга. Мало что изменилось. Те же улыбки, шутки, подколки, стандартный дружеский набор и общая радушная атмосфера. Как раз то, чего так не хватало. Когда Тэ вернулся домой, Гук сидел за компьютером и разбивал вражеские юниты в какой-то старенькой стратегии. - Как погуляли? - Отлично! – Тэ подходит к Гуки и обнимает за плечи, переполненный благодарностью за его благосклонность. - Сходили в кино, вкусно поели, прогулялись, а потом отправились за вещами. Кстати, я прикупил тебе носков и две рубашки. - Я польщен, - на автомате отвечает Гук. - О чем трещали? - Хочешь узнать, говорили ли мы о нас с ним? – мурлычет Тэ на ушко. – Ревнуешь, да? - Вообще-то, нет. – Чонгук ставит на паузу и вздыхает. – Что там Чим думает насчет Юнги? - Ничего… - И Тэхён округлил глаза. Ни разу они с Чимином не заговорили о Шуге. – Серьезно. - Славненько. Похоже, он добился чего хотел. - Я тоже хочу добиться чего-нибудь, - дуется Тэ и устраивается Чонгуку на колени, чтобы раззадорить его и чувственно поцеловать. – Пойдем в спальню? - У меня миссия. – Гук заглядывает в монитор, но руки его успокоились на талии Тэ, дыхание участилось. – Хотя… к черту. Он уносит его на руках, полагая, что эту миссию он точно проигрывать не вправе. Часом позже, выйдя из душа, Тэхён едва ли не заходит в шкаф-купе, чтобы аккуратно извлечь с нижней полки какие-то неведомые плоские картонки. - Это еще что? – осмеливается спросить Чонгук.- Репродукции Да Винчи? Контрабанда? - У Чимы завтра выставка, - Тэхён кладет находку на кровать и улыбается. – А это его лучшие картины. - Припрятал во имя мести? – усмехается Гук. - Я спас их от погибели и сохранил, шутник. Помнишь, когда Чим опустошал наш бар? Наутро я ездил к нему домой, чтобы взять свежую одежду. На самом деле вот какова была цель моей поездки. - Можешь не говорить, что там изображено. Я догадываюсь. Заговорщически ухмыльнувшись, Тэ собирается и, ничего не сообщая Чимину, едет с картинами к Сокджину. Победив его упорство, он убеждает, что привезенным шедеврам место в главных ролях общей композиции. А так же не забывает сделать один важный звонок.