Последний рассвет

      Придерживая подол платья, Мелисса выскочила на улицу, совершенно позабыв накинуть плащ. Ей необходимо было убедиться, что путник, проехавший в ворота на повозке, не привёз с собой новых рабов. Гномов и так было больше, чем достаточно, но Мелисса знала, что Гингариан люто ненавидел эту расу, поэтому использование гномов в качестве рабов было для короля сущим наслаждением.       Служанки побежали за своей принцессой, потому что не могли оставить её одну, но девушка не хотела их ждать. Эффия звала Мелиссу громче всех и просила остановиться и не ходить никуда без стражи. Мало ли, кто прибыл в той повозке.       Оказавшись во дворе, принцесса поумерила свой пыл и сменила бег на шаг. Она расправила полы платья и крадущимися шажками подошла к открытой повозке, чтобы заглянуть в неё. Извозчик, кажется, ушёл получать плату за привезённое. Неужели всё-таки гномы?       Едва увидев содержимое повозки, девушка чуть ахнула. Всё оружие, что лежало там, походило на орудие для охоты и пыток. Арбалеты, сети, дубинки, штыри для вкручивая в кожу, длинные иглы и прочие приспособления вызвали в воображении девушки страшные картины. Мелиссу начало мутить, и она едва прикрыла рот, сдерживая рвотный позыв.       Когда на её плечо опустилась чья-то рука, Мелисса вздрогнула всем телом и поспешно развернулась, чуть не упал на землю от неожиданности. Мрачный Охотник сам едва не отпрянул, но вовремя сориентировался и подхватил девушку за плечи, чтобы та не упала.       — Полагаю, истинное королевское любопытство, наследованное вами от отца, привело вас сюда, так? — спросил Охотник, чуть скривив подобие губ в улыбке. — Вас напугал вид оружия или мой необдуманный жест?       Мелисса отошла от Охотника и попыталась принять непринуждённый вид, не желая выдавать своих эмоций. Она пару раз моргнула и тоже деланно улыбнулась.       — Решила поинтересоваться, что такое доставили сюда так рано. Полагаю, ваши новые игрушки для пыток гномов?       Охотник рассмеялся. Он подошёл к повозке и, потянувшись, достал оттуда длинную тонкую иглу. Мужчина повертел её в руках и протянул Мелиссе.       — Знаете, что это такое? Эта маленькая, на первый взгляд, вещица способна выбивать такие признания, о которых пытаемые клялись никогда не говорить. Такими иглами можно пробить любую кожу, а если начать пускать по этой игле яд, который начнёт сжигать изнутри… — Мрачный покачал головой, оставив Мелиссе право самой додумывать все ужасы, которые испытывают несчастные. — Но всё это не для людей, как вы понимаете. Я ведь Охотник. Охотник на гномов. И раз я намерен тут задержаться, то просил моих друзей направить сюда мои принадлежности. Но вы не извольте беспокоиться, принцесса! Всё это скоро уберут и доставят в пыточную!       Охотник приподнял голову, и Мелисса увидела из-под полей его шляпы глаза, которые внимательно на неё смотрели. Словно, чего-то выжидали. Так смотрит только охотник на свою жертву. Было что-то в этих глазах, отчего мурашки побежали по коже. Мелисса почувствовала, что боится его…       Разорвав зрительный контакт, Мелисса отступила, не желая притрагиваться к игле, которую держал Охотник. А он всё продолжал испытующе на неё смотреть, чуть поигрывая орудием пыток, которое наверняка причинило боль не одному гному.       — Мелисса, куда же вы убежали! — позади раздался запыханный голос Эффии, которая первая подбежала к принцессе, удерживая своё платье кончиками пальцев.       Увидев перед собой Охотника, она несколько смутилась и даже отступила назад, но потом заставила себя слегка поклониться, и вцепилась Мелиссе в рукав.       — Идёмте, Ваше Высочество, нам лучше вернуться назад. Ни к чему на всё это смотреть здесь, — шепнула девушка принцессе.       Мелисса посмотрела на неё, а потом перевела взгляд на Мрачного. Тот перестал вертеть в руках иглу и положил её назад в повозку. Он сильнее надвинул шляпу на глаза и склонил голову.       — Всего хорошего, Ваше Высочество. Надеюсь, после увиденного вы не побоитесь продолжить со мной тренировки на мечах. Мне доставляет особую радость ваше обучение.       В его голосе снова слышались насмешливые нотки. Словно он подначивал девушку, испытывая её и убеждаясь, боится ли она его.       Мелисса нацепила на лицо холодное выражение, словно сказанное нисколько её не смутило.       — Конечно. Я многому научилась у такого опытного бойца, как вы! Взяв Эффию под локоть, Мелисса пошла с ней обратно в игровую комнату, стараясь успокоиться, но сердце всё равно стучало у самого горла. Она вдруг представила, что этими приспособлениями Охотник будет пытать темноволосого гнома, которому и так не посчастливилось попасть сюда.       Эффия что-то болтала под ухом, говорила, как она боится Охотника и надеется, что скоро он уедет, но принцесса слишком сильно была погружена в собственные мысли, чтобы ей отвечать.       — И как Его Величество не остерегается держать при дворце такого опасного лазутчика и изверга, — фыркнула Эффия, крепче сжав руку принцессы.       Забавно, подумала про себя Мелисса, но то же самое можно сказать и про её отца, который тоже наслаждался страданиями гномов.       — Хватит, не хочу, больше об этом, — прервала девушку принцесса.       — Хорошо, давайте тогда поговорим о чём-нибудь более приятном! Например, о вашей предстоящей свадьбе! Представляю, как вам не терпится увидеть принца Джулиана!       Мелисса задумалась. Все грезили о предстоящей свадьбе больше, чем она сама. Принцесса в детстве мечтала, что когда-нибудь встретит прекрасного рыцаря, который спасёт её и подарит белый цветок! Он будет высоким, но не великаном, а его могучий белый конь будет носить красную попону, вышитую золотом. Он подхватит её под руки и увезёт в своё королевство, где они проживут бессмертную жизнь, словно эльфы!       Селия всегда ласково смеялась, слушая детские наивные мечты дочери. Она придумывала вместе с Мелиссой обстановку в королевстве и наряды, в которых Мелисса будет ходить по своему королевству – каждый день в новом. Ах, как же в детстве было здорово мечтать об этом вместе с матерью! Только отец пресекал все фантазии, если вдруг слышал. Селия всегда этого боялась. Она сразу переставала говорить и вжимала голову в плечи, словно испуганная лебедь.       Гингариан твердил, что Мелисса станет великой королевой Дейгарда, и заниматься будет не всякой ерундой и думать о нарядах, а будет поддержкой и опорой мужу, который возьмёт бразды правления в свои руки. Гингариан часто говорил о сыне Эдвина III и пророчил Джулиана ей в мужья.       Со временем разговоры об этом поослабли, но вот отец сообщил ей, что король с Железных Холмов скоро прибудет в Дейгард, а Мелиссе предстоит знакомство с его сыном. Как бы король ни утверждал, что пока всё это формальности, Мелисса была уверена, что всё давным-давно решено. Политический брак. Гингариан с лёгкостью выдаст её за Джулиана не спросив ничьего мнения.       — Нет. Только не об этом. Я лучше отправлюсь в свои покои, а ты найди Криту и пришли её ко мне.       — Она снова куда-то пропала. И зачем эта девчонка вообще крутится рядом? от неё же никакой помощи… — продолжала фыркать Эффия.       Мелисса резко остановилась и встала к девушке лицом к лицу, не заметив, как до боли сжала ей локоть.       — Я разве спрашивала твоего мнения, Эффия? Я сказала приведи, значит приведи! — неожиданно для самой себя резко сказала принцесса.       Она увидела, как в глазах Эффии появились слёзы, но та лишь поджала губы и тихо пролепетала:       — Да, Ваше Высочество.       Мелиссе стало жалко её. Она мысленно обругала себя за грубость. Сейчас она вела себя как отец, чего и всегда боялась.       — Прости, Эффия… — девушка ослабила хватку и, подхватив подол платья, застучала каблуками по полу, отправляясь в свои покои.       Ей было неловко, она поддалась эмоциям и повела себя грубо по отношению к служанке, которая была ей подругой. Неужели она превращается в отца? От этой мысли Мелиссу замутило. Нет, никогда она не будет такой жестокой и кровожадной, как отец.       Подойдя к мраморной лестнице, Мелисса остановилась и положила руку на холодные перила. Она краем плеча обернулась, но Эффия уже убежала искать Криту. Наверняка, злится. Но Эффия и сама была виновата. Её болтовня всё чаще раздражала Мелиссу, а постоянные романы с мужчинами намного старше её когда-нибудь плохо закончатся.       Тем не менее, Эффия, была служанкой, её служанкой. Её можно было назвать фрейлиной, как и остальных, но Гингариан не удостоил такой чести семьи этих девушек, когда тщательно отбирал их для своей дочери в услужение. Мелисса старалась относиться к ним как к подругам, но больше всех доверие у неё вызывала только Крита, которая в последнее время всё чаще пропадала на кухне.

***

      После трудового дня гномов снова рассадили по клеткам, где они зализывали свои раны и ждали еды. На удивление, погонщики сегодня были не так жестоки. Они почти не били рабов своим кнутами и, открывая клетку, никого не толкали. Еда сегодня тоже на удивление была вкусная – каждый гном получил жирную похлёбку с целым ломтем хлеба, после чего им принесли два кувшина с водой на клетку.       Фили и Кили тоже бросили в общую клетку, убедившись, что клеймо зажило на каждом. Гномы привычно отползли в дальний угол, чтобы никто не слышал их разговора. Войлар не обращал на братьев никакого внимания, полностью увлекшись принесённой едой. Старику Эзре еду давали самым последним. Один из погонщиков подошёл к нему близко и вложил миску ему в руки. Старик посмотрел погонщику прямо в глаза и сделал какое-то незаметное движение, которое длилось не больше секунды. Отдав миску, погонщик сразу же вышел, зажав в руках кнут, которым даже не воспользовался.       Кили провожал погонщика взглядом, пока Фили не протянул ему миску с похлёбкой.       — Ешь, тебе нужны силы. Видимо, там какой-то праздник, и они решили порадовать нас своими объедками.       Светловолосый гном был бледен, его всё ещё тошнило, но он понимал, что им надо поесть, если они хотят выжить. Уродливое клеймо теперь станет напоминаем о том, кому они принадлежат. но людям никогда не подчинить себе их разум. Когда-нибудь и им представится возможность наслаждаться триумфом. Такая надежда не давала Фили сдаться окончательно и свыкнуться с мыслью, что они обречены на это рабство пожизненно.       Кили чувствовал себя намного лучше, по сравнению с прошлой ночью. Тело молодого гнома хоть и было украшено синяками и кровоподтёками, но восстанавливалось довольно быстро. Но есть тоже было нужно.       Темноволосый гном взял миску, не переставая коситься на старика Эзру, который опустил глаза в чашку и прихлёбывал принесённым ужином. Он был как обычно спокоен, ничем не привлекая к себе внимания, но Кили не давал покоя тот жест, которым старик обменялся с погонщиком. Юный гном решил поделиться своими подозрениями с братом.       Когда факелы были потушены, а гномы улеглись спать, Кили тихонько подполз к брату, который уже свернулся клубком на соломе и начал мирно посапывать. Младший аккуратно потряс брата за плечо, пытаясь разбудить. Фили неловко перевернулся с правого бока на спину и, зевнув, открыл глаза.       — Кили! Кили, что ты…       — Тш-ш! — шикнул Кили, приложив палец к губам и не давая брату разбудить остальных.       Фили протёр кулаками глаза и привстал, пытаясь понять, что младший брат хочет от него. Кили кивнул в сторону Эзры, который удобно устроился возле двери клетки, подложив под голову обе руки. Его мерное дыхание вздымало грудь и, казалось, будто старик вовсе не спит, а просто крепок дремлет.       — Ты видел, что сегодня произошло? Эзра что-то передал погонщику. Я видел это. А что, если король приставил его шпионить за нами?       Фили непонимающе заморгал, переводя взгляд с брата на старика. До него не сразу дошёл смысл сказанного.       — Кили, ты уверен? Просто, я ничего не видел такого… — пробормотал Фили.       — Точно тебе говорю, Фили! Он что-то отдал ему! И ещё посмотрел так, словно… словно они сообщники! Фили, мы должны что-то сделать! — Кили так воодушевился, что начал громко говорить.       Другие гномы недовольно зашевелились, а Войлар хмуро посмотрел в их сторону.       — Дайте поспать, салаги. Надоели своей болтовнёй.       Братья стихли, а Войлар через минуту уже храпел. Кили словно начал толкать брата.       — Фили, нам надо допросить его. Наверняка он что-то замышляет. Прошу, поверь мне!       Фили сжал холодную руку брата, чтобы успокоить, так как младшего даже начало трясти – то ли от негодования, то ли от холода.       — Кили, мы во всём разберёмся. Но только не сейчас. Нет смысла будить старика и остальных, ведь можно самим несдобровать. Утром мы обо всём его расспросим, я обещаю. Ты веришь мне?       Подумав, Кили угрюмо кивнул и устроился клубком возле брата. Прежде чем закрыть глаза, он кинул взгляд на старика. Тот продолжал мирно спать, но губы его скривились так, словно он улыбался. И Кили был готов поклясться, что старик слышал их разговор.