Последний рассвет

      Мелисса дрожала. Она была лишь в ночной сорочке и лёгких башмаках, какие уже успели натереть её босые ноги. О чулках принцесса даже не подумала, потому что хотела убедиться, что Охотник не причинит зла её матери. Мелисса из окна увидела, как тот взялся сопроводить её мать, и в душе принцессы засела тревога. Конечно, Охотник не позволит себе поднять руку на женщину, тем более на королеву, но плохое предчувствие не давало Мелиссе покоя. Сперва они ушли прочь из зоны видимости, и девушке пришлось быстро обуть то, что подвернулось под руку, не беспокоясь даже о внешнем виде и удобстве. Однако Мелисса смогла найти хорошую точку, из которой было видно, как Охотник сопровождает королеву.       Они почти не разговаривали, о чём можно было судить по их задумчивым лицам. Было странно видеть их вместе – он, Охотник, всегда привыкший убивать и порабощать несчастных гномов, и она, хрупкая и молчаливая королева, которая в последнее время предпочитала одиночество. Принцесса предположила, что Охотник просто не хотел, чтобы королева гуляла по двору одна, ведь повсюду были гномы, которые даже оторвались от своей работы, чтобы с ненавистью посмотреть на жену того, кто навсегда посадил их в эти цепи. Мелисса не винила гномов в их злобе, она понимала, но и помочь теперь уже ничем не могла. По крайней мере, до тех пор, пока сама не станет королевой Дейгарда. До той поры ей предстояло быть послушной дочерью, которая во всём потакает отцу.       Когда Мрачный наконец вышел из галереи один, Мелисса облегчённо вздохнула. Значит, Селия дошла до своих покоев, а Охотник поспешил вернуться к своим делам – разгрузке провианта и приглядыванием за рабами, которые сегодня были очень беспокойными.       Мелиссе тоже хотелось прогуляться, но не в компании Эффии, Сары и Лины, она хотела увидеть Криту, которая всё время пропадала на кухне и теперь не так часто виделась с принцессой. Мелиссе нравилось разговаривать с Критой, которая, в отличие от остальных её служанок, тоже сочувствовала гномам. Прежде чем идти на кухню, Мелисса вернулась к себе в комнату и облачилась в свои любимые тренировочные штаны, свободную рубаху и кожаную жилетку. Чёрные сапоги без шпор, достававшие ей до колен, были очень удобными и мягкими, так что в них принцесса ступала почти бесшумно. Жаль, что в таких нельзя было танцевать, тогда она точно поразила бы Яноса своей грацией и лёгкостью. Но для свечного бранля, который принцесса так не любила, нужны были эту глупые кошачьи каблучки, в которых разве что можно натереть мозоли.       Не желая больше думать о танцах и Яносе, Мелисса сама заплела себе косу, которая тяжёлой змеёй ниспадала ей на грудь. Звать служанок для помощи в сборах она не стала, потому что хотела отдохнуть от них. Вместо завтрака принцесса направилась прямиком на кухню, заодно прихватив с собой лук, чтобы потренироваться. Сверху девушка накинула свой лёгкий коричневый плащ с капюшоном, который был достаточно тёплым, но при этом доходил ей лишь до щиколоток и не мешал стрелять. Принцесса хотела позвать Криту с собой на конную прогулку, они могли бы поговорить, а Мелисса бы при этом ещё постреляла бы.       Оказавшись на кухне, принцесса едва не задохнулась, настолько здесь было душно. Из стоящих на печах кастрюль валил пар, а кухарки звонко стучали ножами по доскам, нарезая зелень и овощи. Толстая женщина в углу ощипывала только что зарубленную утку, которую хотели подавать к обеду с запеченными яблоками и под соусом.       — Ваше высочество! — одна из кухарок восторженно приветствовала принцессу, но была крайне удивлена её появлением здесь. — Что-то случилось? Может, есть какие-то пожелания к обеду?       Женщина, говорившая с Мелиссой, была очень худой и казалась болезненной, но её раскрасневшиеся щёки, мужеподобные руки и улыбка на лице говорили о крепком здоровье и живом энтузиазме. Светлые волосы женщина спрятала под бежевую косынку, а сильные руки были запачканы мукой. Мелисса поняла, что женщина занималась тестом для хлеба.       — Всё в порядке, я просто ищу Криту. Рыжая девушка, вся в веснушках, видели? Мне сказала, что она здесь…       — Ах, Криту! — сразу же воскликнул кухарка, не дав принцессе договорить. Она всплеснула руками, а потом указала пальцем в дальний угол кухни, где было особенно жарко, и валил пар. — Она там. Мы печём хлеб, она помогает мне вынимать его и раскладывать.       — Спасибо, — поблагодарила женщину Мелисса и направилась к печам.       Крита была в лёгком голубом платье, которое уже начало липнуть к телу. Ярко-медные волосы заколоты на затылке, а по лицу стекал пот. Крита уже сама запарилась в этой бане, но деваться было некуда. Девочка орудовала ухватом, вытаскивая из печи горячий хлеб, который она укладывала остывать. Как только Мелисса появилась из облака пара, Крита чуть было не уронила ухват, и принцесса кинулась ей помогать.       — Мелисса, а вы что тут делаете? — удивлённо спросила девочка, вытирая руки о передник.       — А ты, я смотрю, не очень-то рада меня видеть, — сказала Мелисса, вытирая со лба пот.       — Да нет же, рада, — забормотала девочка, краснея, и Мелисса была уверена, что это не из-за духоты, царившей на кухне. — Просто не ожидала. Что-нибудь случилось?       — Нет, я просто собиралась на конную прогулку и подумала, что ты могла бы составить мне компанию, — пожала плечами принцесса, после чего добавила: — Если хочешь, конечно!       — А как же Эффия? Или Сара с Линой? Они не могут составить вам компанию…       — Крита, что случилось? Почему ты перестала появляться мне на глаза и разговаривать со мной? Я чем-то тебя обидела? — не выдержала Мелисса, которая действительно не могла понять причину такого поведения. Да, Крита была её служанкой, и принцесса могла приказать делать всё то, что ей нужно, но Мелисса относилась к ней, в первую очередь, как к подруге.       — Нет, — покачала головой девочка, — просто мне тут нравится, народу немного, всегда тепло и помощь от меня хоть какая-то…       Крита говорила неуверенно, словно хотела что-то скрыть, и Мелиссу вдруг осенила догадка: Крита здесь прячется! Только от кого и зачем? Это ещё предстояло выяснить. Не желая больше обсуждать это вопрос прямо здесь на кухне, Мелисса попросила Криту пойти за ней, и та в ответ только кивнула. Девочка сняла с себя передник, что-то шепнула на ухо женщина, которая сперва говорила с Мелиссой, а потом они с принцессой вместе вышли в холл, где, по сравнению с душной кухней, оказалось прохладнее. Крита накинула на себя старую вязаную кофту, но всё равно продолжала дрожать, обхватив себя руками. А на улице по-прежнему шёл дождь.       — Вы уверены, что хотите кататься на лошади именно в такую погоду? Там же дождь? — спросила Крита, неуверенно косясь на окно, по которому длинными прозрачными змеями стекали капли.       — В лесу сейчас очень хорошо, а по дороге не будет пыли. Я не потащу тебя за собой, если ты не захочешь, но только скажи, что с тобой случилось? Почему ты меня избегаешь? — Мелисса искренне хотела знать ответ, смотря Крите в глаза.       Девочка замялась. Она отвела взгляд и стала рассматривать что-то у себя под ногами, но Мелисса ждала ответ, и Крита знала, что деваться ей некуда. Она огляделась и, убедившись, что за ними никто не следит, сказала:       — Я поеду с вами. Не хочу говорить об этом здесь. Только мне сперва нужно переодеться, это платье не годится для таких прогулок! Мелисса улыбнулась.       — Ничего, я подожду тебя у конюшни. Только прошу, если встретишь Эффию, ничего ей не говори! Я хочу, чтобы мы поговорили наедине.       — Конечно! — Крита улыбнулась в ответ и побежала в свою маленькую комнатку, чтобы переодеться в подходящую одежду для конной прогулки и не промокнуть под дождём.       Проводив её взглядом, Мелисса накинула на голову капюшон и вышла во двор, где стража окинула её долгим взглядом, видимо, не сразу узнав.       Дождь продолжал накрапывать, земля под ногами стала склизкой, и Мелиссе пришлось удерживать равновесие, чтобы не упасть. Сегодня она решила не брать свой боевой лук, который прятала в комнате, а воспользоваться простым, с которыми обычно упражняются рекруты. Луки были нетугими и при стрельбе мышцы спины и рук не так сильно напрягались, в отличие от боевых луков, тетиву которых нужно было натягивать до самого уха.       Прежде чем идти в конюшню, принцесса решила сначала подобрать себе лук, из которого будет сегодня стрелять. Её лук был из тиса, хорошо обработан и покрыт маслом, которое удерживало в луке влагу, чтобы он не надломился. Тренировочные луки рекрутов были не такими сильными и часто ломались, но Мелисса сегодня решила обойтись и этим. Оружейная располагалась в другом конце двора, ближе к тренировочной площадке. Закутавшись в плащ, девушка прошла по двору, наблюдая, как намокшие и уже порядком измученные гномы разгружают повозки с провиантом. Кто-то из них злобно покосился на девушку, но быстрый удар кнута заставил его снова взяться за мешок с зерном и продолжить работу. Среди рабов Мелисса заметила темноволосого юношу, который совсем вымок и был похож на растрёпанного воробья. Тот самый гном, который был последним из гномьего королевского рода, Семидесятый. Он взвалил на свою спину тяжёлые ящики и, почти не морщась, перетаскивал их в кладовую.       Мелисса, остановилась, наблюдая за его работой. Она даже сняла с головы капюшон, чтобы получше его разглядеть. Гном не видел её, не заметил, как она наблюдает за ним, а лишь продолжал работу и кривился, когда на него обрушивался кнут погонщика. Юноша был одет в грязную рубашку, которая из-за дождя прилипла к телу, и девушка невольно залюбовалась. От внезапного прикосновения к руке принцесса вздрогнула и резко развернулась. Подумав, что к ней так подкралась Крита, Мелисса испытала разочарование, увидев перед собой чёрные поля шляпы, с которых капало, и изуродованные губы, сложившиеся в улыбку, больше напоминающую оскал хищника.       — Снова напугал вас, ваше высочество? Всё никак не отучусь подходить к людям бесшумно, всегда застаю врасплох, — сказал Охотник, цокнув языком и покачав головой, словно ему на самом деле было жаль.       Мелисса отодвинулась от него. Сегодня она всем сердцем надеялась избежать встречи с Охотником, но тот, кажется, был повсюду и следил за всем, а уж в умении подкрадываться у него точно не было равных.       — Я видела, что вы сопровождали мою мать, — напрямую спросила принцесса, тоже желая застигнуть Мрачного врасплох, но тот, если и удивился, то ничем этого не показал.       — Так и было, — немного помолчав, ответил Охотник, поправляя свою шляпу и стряхивая с неё тяжёлые капли дождя. — Она вышла погулять здесь, но находиться рядом с гномами совсем не безопасно. Никогда не знаешь, что они могут выкинуть!       Охотник обвёл двор взглядом и указал на трудящихся под дождём рабов.       — До сих пор думаете, что это безобидные и добрые твари? — спросил Охотник Мелиссу, которая мечтала поскорее от него отделаться. Скорее бы пришла Крита.       В ответ девушка лишь пожала плечами, показывая своё напускное безразличие.       — Ну, безобидными их точно не назовёшь. Надо иметь недюжинную силу, чтобы таскать такие мешки и ящики. Наверняка вы для такой работы отобрали самых выносливых.       — Не только выносливых, — сказал мужчина, сощурив глаза. — Всех, кто сегодня должен поработать больше остальных. Например, вон того!       Охотник указал на Семидесятого, который лишь на секунду замешкался, чтобы не упасть в грязь, но тут же получил кнутом по спине. Юноша чуть не выронил ящик и громко выругался, за что погонщики снова пригрозили ему кнутом.       — Не слишком ли жестоко ваши ручные обезьяны обращаются с ними? Если бить их каждый вздох, которые они делают не так, как вам хотелось бы, то скоро все гномы будут негодны к работе и превратятся в неработоспособных озлобленных животных, — возразила девушка, искренне нахмурившись. Ей было неприятно смотреть, как погонщики бьют несчастных гномов, хотя те и не вздумали отлынивать от работы.       Вместо того, чтобы разозлиться и сказать что-то колкое, Охотник вдруг рассмеялся, обнажая к тому же свои пожелтевшие зубы. Он смотрел на Мелиссу с каким-то интересом и внимал каждому слову, что казалось принцессе ещё более странным. А услышав ответ, который мог привести в бешенство Гингариана, Мрачный только рассмеялся, словно она сказала остроумную шутку. Мелисса смутилась.       — А вы не меняете своего мнения, юная леди! — утирая рот, по которому от смеха потекла слюна, сказал Мрачный. — Но поймите, что гномы заслуживают такого к себе отношения. Если их не держать в узде, они начнут наглеть, а потом захотят перерезать вам глотку.       В это время темноволосый гном, услышав смех Мрачного, поднял глаза и увидел Мелиссу. Он смотрел прямо на неё, и девушка невольно смутилась. Мокрые волосы прилипли к лицу, а мешок упал в грязь, но гном продолжал разглядывать девушку, словно ждал, что сейчас она прикажет погонщикам остановиться и отпустит всех гномов. Раб даже сделал шаг по направлению к девушке, но в то же мгновение один из погонщиков с силой ударил его по спине, и гном упал прямо в грязь. Мужчина выругался и хотел снова ударить лежащего гнома, но тот резко повернулся и перехватил правой рукой рукоять плети, которая уже почти коснулась его плеча. Ещё два гнома, стоящие рядом, воспользовались потасовкой и кинулись на помощь черноволосому юноше.       Всё случилось так быстро, что Мелисса не сразу оторвала глаза от начавшейся драки. Охотник схватил её под локоть и потащил куда-то.       — Надеюсь, на эту выходку их вдохновило не ваше присутствие, — усмехнулся Охотник, торопливо отводя Мелиссу подальше. — Вам лучше покинуть двор, пока всё не уляжется. А я пойду разберусь с бунтовщиками.       Мрачный подтолкнул принцессу, а потом его пальцы расцепились, и он поспешил разобраться с гномами. Мелисса смотрела ему вслед, раздираемая лишь одним вопросом, который выкрикнула Охотнику в спину:       — Что теперь с ними будет?       Охотник развернулся на месте, но ответил не сразу. Казалось, он был рад услышать этот вопрос, и не менее счастлив на него ответить:       — Поверьте: ничего хорошего!