Не для шинигами

      — Не догонишь, коротышка!       Голос Карин громким криком разносится во дворе дома, где провела детство, оббегает его наравне с ветром. Снежинки кружат в воздухе, а на варежках полным-полно снега. Изворачивается и бежит медленнее, чем может. Только незачем ей демонстрировать свои достоинства футболистки. Гораздо приятнее оказаться в крепких объятьях родных рук.       — Хитсугая, ты — дурак! — и хоть в ее характере мало чего женственного, визжит она истинно по-девчачьи.       Голос хрипнет за целый день, что посвящен играм в снежки. В штанах набралось немало снега, но парень и девушка все не торопятся зайти в дом.       — Бородач уже битый час вьется у окна, следит за тем, чтобы мы чего неприличного не устроили. Вот же старый дурень, — ворчит Куросаки, насупившись и замотавшись в шарф, а Тоширо и не высовывает носа из ворота пальто, когда смущенно выдает:       — Знаешь, у тебя нос красный.       Контраст до того бросается в глаза, что лукавые огоньки во взгляде появляются у них обоих сразу. Карин видит, как у него самого раскраснелись щеки. Причем Куросаки совершенно точно уверена, что дело совершенно не в холоде.       — Смущенный Хитсугая так похож на северного мишку, кто бы разделил это зрелище со мной!       Капитан Готея своими покрывшимися снежинками перчатками начинает растирать ее лицо, точно ребенок. И надо было видеть его коварную улыбку! Ячиру не сравниться с ним.       Надо же, ей ничуть не холодно, а толща снежинок на поверхности Хитсугаевских перчаток не царапает лица. Только щекотно. Смотрит прямо на него. Видит в нем настоящее отражение зимы. Белые, будто покрытые инеем, волосы. Глаза цвета неба в начале декабря, такого же бирюзового. И улыбочки колкие. Но с ним девушке тепло.       Отцепившись от Карин с растиранием лица, он начал легонько целовать щеки. Покрывает все лицо по-детски чистыми, легкими касаниями губ. А, уловив момент, Куросаки целует Хитсугаю в ответ. Он перенимает инициативу. Приближается к нему и отмечает, что он совсем ледяной.       — Пошли, болезненный, — с улыбкой на лице Карин тянет Хитсугаю за руку в дом. Успевший подмерзнуть парень ворчит лишь на небрежное обращение.       Заботливая Юзу подсуетилась к их приходу, успела приготовить обед, а сейчас носится с ними, как с детьми, и велит принять ванну. Бородач поспешно добавляет: «Раздельно».       Куросаки кажется, от стыда пар повалил из ушей. Но оказывается, что не она одна смущена — кинув взгляд на парня, замечает: Хитсугая тоже зарделся.       Через полчаса они вновь встречаются. Карин заходит позже него на кухню. Тоширо дожидался ее, предположение греет душу и не дает улыбке исчезнуть. Рядом с ним дымится пара кружек какао — вкуснейшего напитка в морозный зимний день. Она садится напротив него. Хитсугая протягивает какао. И они символически поднимают кружки.       — Я рада, что ты остался в Каракуре, — она находит в себе силы признаться после двух месяцев, что он провел в их доме. Ухмылка трогает его губы, а ей становится донельзя неловко.       — Я тоже рад, — для нее время замедляет ход. Сердце замерло в ожидании его слов. Было страшно представить, как он посмеется над ней. Набирается смелости от его теплых улыбок. А после того, как он придвигает стул ближе и кладет руку на плечо, она и вовсе не может уследить за словами.       — Эта зима такая теплая. Не правда ли, первоклашка? — она очень любит следить за тем, как он бесится после столь вопиющего невежества.       — Если только рядом с тобой и если капитан Хитсугая, — заявляет парень, а мысленно Карин именует его коротышкой. А еще делает серьезный вид, будто он безусловно прав.       — В Готее капитаном будешь. Пей какао, а то остынет.       Они дарят друг другу улыбки, меняются взаимными колкостями и делятся праздничным настроением. Эта зима, действительно, теплая. Потому, что сам Хитсугая целует, обнимает Куросаки, шепчет ей милые слова, от которых ухо покрыто мурашками. Конечно, когда они перестают подтрунивать.