Мягкой поступью

             Закрыв ворота, Рема прислонился к ним покрытым испариной лбом и с минуту-другую стоял, переводя дыхание и тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, хвост нервно бился из стороны в сторону, на руках неосознанно выступили когти и погрузились в холодное дерево, оставляя неглубокие борозды. В ушах все еще стояли гневные выкрики и мерзкий смех, и от загривка до самого кончика хвоста прошлась, ставя шерсть дыбом, ледяная дрожь.       За спиной тихо всхрапнули, и Рема испуганно подскочил, тут же сдавленно зашипев и схватившись за бедро, и медленно обернулся. Нос уловил насыщенные запахи сена и овса, глаза, привыкшие к темноте, различили в просторном помещении ухоженные стойла, в которых спали несколько лошадей, и юноша расслабленно выдохнул, поняв, где оказался.       Пальцы осторожно провели по стареньким джинсовым бриджам, коснувшись длинной рваной полосы и еще чего-то липкого. Поднеся ладонь к лицу, Рема поморщился от запаха крови, фыркнул, мотнув головой, и прислушался к собственным ощущениям. Рана была неглубокая, но неприятная — рассекала наискось бедро чуть выше колена. Видимо, его задело, когда он перелезал через забор — как раз теми проклятыми позолоченными наконечниками.       «Острые, зараза», — цыкнул юноша, но в следующий миг лицо его посветлело. Вряд ли охотники смогли повторить его трюк, все-таки по своим физическим данным чистокровные значительно отстают от полукровок. А значит, сейчас, когда его преследователи остались в лесу, он находится в безопасности и может какое-то время передохнуть и подумать над тем, что же ему делать дальше.       «В конюшне», — с непонятным весельем мысленно уточнил Рема, отлипая от ворот и, чуть прихрамывая, стиснув зубы, идя вперед. Сквозь окна на крыше проступал серый свет нового дня, падая на расчищенную дорожку, что протянулась вдоль рядов стойл и упиралась в пустующие денники. К ним-то юноша и направлялся, ступая бесшумно, не желая тревожить сон лошадей. Эти умные животные ему всегда нравились, и Рема надеялся, что хотя бы с ними, в этой чужой стране, он сможет найти общий язык.       А еще где-то здесь должна быть вода…

* * *

      — Джерард, тебе стоит на это взглянуть, — бросив взгляд через плечо и заметив вошедшего в комнату видеонаблюдения дворецкого, Рен, начальник службы безопасности, вновь сосредоточил свое внимание на многочисленных мониторах, что раскинулись перед ним практически во всю стену. — Дэй, отмотай назад, — кивнул он молодому парню, в это раннее утро дежурившему на посту, и тот быстро запорхал пальцами над клавиатурой, выводя на главный экран изображения с четырех камер.       Пожилой дворецкий, выглядевший удивительно статно для своих лет, молча подошел к старому другу, встав рядом с ним плечом к плечу, и, сцепив руки за спиной, внимательно посмотрел на большой экран, разбитый на четыре квадрата. Два верхних показывали, что происходило на территории, а нижние были направлены в сторону лесной чащи. Скользнув взглядом по углам изображений, где значились порядковые номера, Джерард мысленно отметил, что местом действия стала южная сторона.       Какое-то время ничего не происходило — все было спокойно, как и всегда. Но тут со стороны леса появилась тень. Она стремительно приближалась к ограждению, петляя меж деревьев и почти не попадая в объектив. На какой-то миг она вовсе исчезла, то ли показавшись видением, то ли вернувшись обратно в чащу, и вдруг взлетела над забором — промелькнул ворох листьев, блеснули золотом глаза — и изображение с двух камер резко оборвалось. Внимание тут же переключилось на соседние квадраты. В одном из них странная, довольно крупная тень продолжала уноситься прочь, чуть западая на правую сторону, и неожиданно скрылась за воротами в конюшню.       Джерард успел заметить мелькающий черной плетью хвост и нахмурился.       — Это… — начал было он, но Рен покачал головой.       — Смотри дальше, — он кивнул на последнюю камеру, по-прежнему смотревшую в сторону леса. — Дэй, перемотай немного вперед.       Парнишка понятливо кивнул и увеличил скорость картинки, прогоняя последующие пятнадцать минут и остановив как раз в тот момент, когда из леса вывалилась компания из нескольких мужчин. Рослые, потрепанные и запыхавшиеся, они озирались по сторонам, что-то яростно обсуждали и гневно махали руками с ружьями наперевес.       — Пневматическое, — обронил Рен, заметив ледяной взгляд дворецкого. — Заряжены, скорее всего, дротиками. Не исключено, что с транквилизаторами.       Джерард кивнул, продолжив пристально следить за тем, как охотники приблизились к поместью, но остановились в паре десятков метров от ограждения. Камера, приблизив изображение, выхватила среди низко раскинувшихся ветвей отдельные лица и застывшие на них выражения неудовольствия и злости. Кто-то достал карту, сверил координаты и что-то сказал остальным. Дворецкий видел, как гнев мужчин сменился недоверием, как в напряженных позах застыл вопрос и неуверенность, что делать дальше. Видимо, они поняли, к чьим землям подобрались непозволительно близко, и теперь, если не совсем идиоты, должны были убраться восвояси.       Однако стоило удостовериться.       — Ты усилил внешнюю охрану? — спросил Джерард, не сводя взгляда с монитора.       — Конечно, — хмыкнул Рен. — Правда, эти горе-охотники уже ушли, но, если вдруг вздумают вернуться, мои парни их встретят, можешь не беспокоиться.       — Хорошо, — молвил мужчина, коротко кивнув. — Господин Атобе не любит незваных гостей, тем более в свое отсутствие.       Начальник службы безопасности довольно оскалился.       — Мы их тоже не любим.       Джерард удовлетворенно хмыкнул и, собравшись уходить, напоследок уточнил:       — Это все?       Рен без слов кивнул, но неожиданно подал голос Дэй, молчавший все это время.       — Простите, — пробормотал он, тут же привлекая к себе внимание, — а как же та тень? Что скрылась в конюшне.       — А, — равнодушно махнул рукой начальник, — оставь бедное зверье в покое. Крупные хищники в этих лесах не водятся, так что лошадям ничего не угрожает. А этому и так досталось — поди, всю ночь спасал свою шкуру от этих головорезов. Оклемается и сам убежит куда подальше, если уже не сбежал обратно в лес. Они людей не любят, а у нас сейчас не сезон охоты, так что разойдемся с миром.       Джерард слушал друга молча, вспоминая промелькнувшую перед камерой тень. Не каждый зверь сможет перемахнуть через высокий забор, а тем более сшибить сразу две камеры. А если еще вспомнить ту скорость, с которой он бежал из леса и потом на территории, чуть заваливаясь на сторону…       Кажется, Джерард догадывался, за кем именно гнались те охотники, вооружившись транквилизаторами — слишком ценной была зверушка, чтобы расходовать на нее настоящие патроны, — но предпочел оставить свои размышления при себе. Если его догадка будет ошибочной, то и бог с ней. Но если он окажется прав… придется разобраться с этой проблемой самому.       И мужчина, выходя из комнаты видеонаблюдения и отправляясь на кухню, мысленно надеялся, что в хозяйскую конюшню забралась дикая кошка или енотовидная собака или особо крупная лисица. Но только не полукровка, которых вот уже несколько лет не было в этих краях — и, как он надеялся, больше не будет никогда.

* * *

      Джерард проверил, как идут дела на кухне, привычно отдал поручения слугам, чтобы те не сидели без дела, и, убедившись, что каждый занят своими обязанностями, отправился в конюшню. Иногда он наведывался туда, чтобы покормить лошадей, так что сегодняшний визит не должен был ни у кого вызвать ненужных подозрений.       Осторожно приоткрыв ворота, он зашел в просторное помещение, держа в руке небольшую корзинку. Сверху лежали несколько яблок — зеленых, желтоватых, краснобоких, а под ними, на дне, был спрятан остро заточенный охотничий нож. Мужчина надежно запер за собой ворота, чтобы никто — если внутри действительно есть кто-то чужой — не сбежал, и, ступая как можно тише, направился вперед, проходя мимо лошадей.       Кругом стояла умиротворенная тишина, и только лошади тихонько всхрапывали, потряхивая густой гривой.       Джерард миновал еще одно стойло, когда в дальней части конюшни раздался подозрительный шорох. Замерев на мгновенье, он перевел взгляд вглубь помещения и, рассеянно потрепав по холке гнедого коня, направился к пустующим денникам, стараясь идти бесшумно и не спеша, чтобы не напугать незваного гостя. Хотя, насколько он помнил, у полукровок был прекрасный слух и нюх, так что его наверняка уже вычислили.       Мужчина сжал корзинку в руке, помня о ноже.       Пустых денников было не так уж много, и он отправился к дальнему из них. А стоило подойти ближе и заглянуть вглубь, как Джерард затаил дыхание и зрачки его удивленно расширились.       Из полутьмы на него смотрели яркие, сияющие чистым золотом раскосые глаза. Смотрели напряженно, следя за малейшим движением. Крылья носа трепетали, кончик хвоста нервно бился по сену, взметая вверх и в стороны сухие соломинки. Мохнатые ушки стояли торчком, мгновенно реагируя на любой звук. Спутавшиеся темные волосы разметались по плечам, кое-где застряли старые листья и кусочки порванной паутины. Одежда — в клочья. Лицо, шея, руки, плечи исполосованы и покрыты темными ссадинами. А на бедре длинная рваная рана, явно причинявшая полукровке сильную боль.       Джерард испустил тихий, едва слышимый вздох.       Все-таки он. Полукровка.       Значит, ничего не поделаешь…       Он взялся за высокую калитку, намереваясь войти в денник, как из глубины тотчас раздалось гневное шипение. Джерард поднял на юношу взгляд и на мгновение притормозил: тот вжался спиной в стену, словно желая слиться с ней и оказаться как можно дальше от человека, а на красивом лице проступила мученическая гримаса. Полукровка приподнялся было, упираясь в стену локтями, но на большее сил у него не хватило — раненая нога давала о себе знать. Видимо, чем дальше, тем хуже становилось его состояние.       Не обращая внимания на промелькнувшую панику в кошачьих глазах, Джерард зашел внутрь и опустил защелку, закрывая калитку.       — Тихо, тихо... — ласково произнес он, примиряюще вскидывая руки ладонями вверх, но полукровка только сильнее вжался в стену за собой, скалясь и шипя. Даже в таком плачевном состоянии он явно не собирался сдаваться без боя. — Совсем одичал в этих краях, да? — пробормотал мужчина себе под нос, осторожно опускаясь на колени в паре метров от юноши и выставляя перед собой корзинку. Тот, видя, что человек не собирается на него нападать, шипеть перестал, но продолжал напряженно вжиматься в холодное дерево за спиной, не сводя пристального взгляда. — Я не сделаю тебе ничего плохого, видишь? — Джерард показал раскрытые ладони, похлопал себя по пустым карманам и вывернул полы пальто, доказывая, что безоружен. — Понимаешь? — заглянул мужчина в желто-зеленые глаза и, перехватив чужой внимательный, осознанный взгляд, кивнул сам себе. Понимает. Пусть не говорит — может, он и не умеет вовсе? встречались ему и такие особи, — но явно чувствует, когда человек хочет причинить ему вред, а когда нет.       Откинув крышку корзинки, Джерард убрал в сторону яблоки, вытащив бутылку свежего молока. Боковым зрением он заметил, как зажглись голодные кошачьи глаза, а крылья носа затрепетали, втягивая доносившиеся из корзинки вкусные запахи — вчерашних куриных ножек, кусочков сыра и колбасы и свежих, еще теплых булочек. Полукровка подался было вперед, но тут же снова вжался в стену, не доверяя.       Дворецкий тихонько хмыкнул и откупорил бутылку молока. Под пристальным, завистливым взглядом он сделал пару глотков и, протерев горлышко, закрыл, после чего бросил бутылку в руки юноше. Тот, ловко поймав, замер с трофеем в руках, словно зная, что делать, но не решаясь, и переводил настороженный взгляд с бутылки на мужчину и обратно. Искушение было слишком велико, и желудок предательски сводило от голода…       — Да пей же ты, — проворчал Джерард. — Не отравлено. Никакого снотворного. Ничего там нет, кроме молока. Или гордый слишком, чтобы брать что-либо из рук человека?       Полукровка продолжал упрямо молчать, и мужчина начал всерьез беспокоиться, а действительно ли тот разумен или ему показался осмысленный блеск в этих нечеловеческих глазах?       Наконец, юноша осторожно и очень медленно отвинтил крышку, преподнес бутылку повыше и втянул носом запах свежего молока, прикрыв глаза, после чего, не сдержавшись, начал жадно пить. Джерард удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на бедро. На лбу его пролегли обеспокоенные морщинки. Рану стоило промыть и обработать как можно скорее, а еще перевязать, чтобы никакая зараза не попала в кровь. Но с собой у него ничего не было, хотя можно было поискать что-нибудь здесь, на конюшне.       Полукровка тем временем опустошил всю бутылку и, облизнувшись, стирая оставшиеся в уголках молочные усы, устремил на мужчину выжидающий взгляд. Загорелые пальцы крепко стиснули пустую бутылку, но желто-зеленые глаза смотрели внимательно, твердо. Без страха и паники, но по-прежнему настороженно.       «Хотя вы ведь никогда особо и не доверяли нам, людям?» — безрадостно хмыкнул Джерард, приподнимаясь с колен и вставая. Взяв корзинку, он подошел немного ближе, стараясь не приближаться слишком близко, и вновь присел, чувствуя прикованный к себе чужой взгляд.       — Держи, не бойся, — тихо произнес он, протягивая юноше корзинку, и не выпускал ее до тех пор, пока несколько долгих секунд спустя брюнет сам не взял ее в руки. — Вот так, молодец, — одобрительно кивнул Джерард. — Я не враг тебе, мальчик. Хотя ты, кажется, и не понимаешь, что я говорю, но это неважно. Вы ведь, полукровки, улавливаете интонации и чувствуете, когда вам врут и желают нанести вред? — он замолчал ненадолго и, наблюдая, как юноша осторожно, с затаенным любопытством изучает содержимое корзинки, совсем тихо продолжил: — Мой внук… рассказывал мне об этом когда-то. Очень давно.       Брюнет, уловив перемену, поднял на него внимательный взгляд и пристально посмотрел в поблекшие с возрастом глаза. Но мужчина больше не произнес ни слова, и тогда юноша вернулся к корзинке. Он быстренько съел кусочки сыра и колбасы, умял одну из куриных ножек, а потянувшись вглубь за булочкой, вдруг коснулся холодной стали и тут же замер.       Пальцы выудили на свет охотничий нож. Изучив его со всех сторон, юноша посмотрел на дворецкого и вопросительно вскинул брови, а на дне золотистых глаз так и плескалось недоумение напополам с… удивлением? Надеждой?       — Правильно, — кивнул Джерард. — Ты все думаешь правильно. Оставь себе, тебе точно пригодится, — на короткий миг он слабо улыбнулся, приподняв уголки сухих губ, а после его взгляд вновь посерьезнел и опустился к разодранному бедру. Чуть сменив положение, упираясь коленями в заворошенный сеном пол, мужчина подался ближе и осторожно развел в стороны края разодранных бридж. Он уловил, как полукровка мгновенно замер и почти не дышал, но не вырывался — уже хорошо.       — Надо промыть и обработать, — тихо произнес мужчина. Под внимательным взглядом золотисто-оливковых глаз он поднялся и вышел из денника. Брюнет последовать за ним не мог и только слушал напряженно, ловя каждый мало-мальски значимый звук. Он не видел, как дворецкий, войдя в небольшую комнатку конюха, сбросил на стул пальто, осмотрел стол и все полки, пока не нашел аптечку, как в небольшую пиалу набрал из-под крана холодной воды, а выходя, захватил несколько чистых полотенец.       Полукровка встретил его привычно настороженным взглядом, быстро скользнул по пиале и полотенцам, задержался ненадолго на вместительной сумке с красным крестом и вопросительно посмотрел на мужчину.       — Догадливый парень, да? — хмыкнул тот, присаживаясь рядом. — Возможно, будет немного больно, но это потом. А сейчас дай-ка мне нож, — он протянул юноше руку ладонью вверх, взглядом указывая на припрятанный в сене рядом недавний подарок, и брюнет, замешкавшись, подал его с явной неохотой. — Хороший мальчик. Я верну его тебе очень скоро, не переживай. Только… — и Джерард замолчал, подавшись вперед, аккуратно отрезая мешавший кусочек джинсовой ткани и полностью открывая рану. — Все, забирай. Больше он мне не нужен, а тебе, судя по всему, с ним спокойнее, а? — тихо усмехнувшись себе под нос, мужчина закатал рукава рубашки, сполоснул руки из найденной в аптечной сумке бутылочки воды и, обменявшись с полукровкой мимолетным взглядом, приступил к делу.       А Рема все это время наблюдал. Подсознательно ожидал какого-нибудь подвоха, как всегда бывало, и не находил. Чистокровным нельзя доверять — это он усвоил крепко-накрепко давным-давно. Но этот странный мужчина не был похож на других, а своими действиями вовсе сбивал юношу с толку. Сначала принес целую корзинку еды и даже заветную бутылочку молока, после отдал оружие, а вот теперь промывал и обрабатывал рану, оказавшуюся куда серьезнее и глубже.       А еще он с ним разговаривал. Говорил и говорил на этом своем непонятном наречии, а Рема внимательно слушал. Он не понимал ни черта, но ему нравилось слушать его голос. Тот был мягким, успокаивающим, таким… теплым и добрым. Таких интонаций Рема не слышал уже очень, очень давно.       И, когда незнакомец закончил перевязывать ему бедро, юноша тихо, с трудом произнес:       — Почему… — и тут же замолчал, зайдясь сухим кашлем. Собственный голос казался непривычным и чужим — слишком давно он не разговаривал ни с кем вслух.       Джерард подумал, что ослышался. Он уже привык говорить за двоих, когда вдруг полукровка подал собственный голос. Тот был хриплым, едва слышимым и сухим, словно мальчишка с трудом справлялся с голосовыми связками, заново учась говорить.       — Почему… — мужчина подался ближе, напрягши слух, — ты помогаешь мне? — медленно и очень тихо спросил полукровка на чистом английском.       «Английский, — не поверил Джерард своим ушам. — Боже мой, английский! Так вот в чем дело!»       Видимо, брюнет не ждал ответа на свой вопрос, успев привыкнуть к тому, что все кругом лопочут какую-то тарабарщину, и оттого его глаза удивленно распахнулись, когда мужчина, справившись с собственным удивлением, степенно ответил на родном ему языке:       — Потому что это нормально — помогать другим, когда они в беде.       Юноша какое-то время молчал, а когда заговорил вновь, голос его звучал по-прежнему слабо:       — Но ты — чистокровный. Вы не помогаете таким, как я. Вы ловите нас, накачиваете наркотиками, продаете и покупаете, используете как…       — Есть и другие, — оборвал его на полуслове Джерард, покачав головой и не желая дослушивать до конца, отлично зная, как используют полукровок люди. И роль постельных игрушек еще не самая худшая из них.       — Другие? Как ты? — усмехнулся брюнет, и смешок его раздался неожиданно громко и горько. — За шестнадцать лет я встретил только двоих. Первой была моя мать.       «Значит, тоже кровь отца», — мысленно отметил мужчина.       — И ты не ответил, — продолжил Рема, направив на собеседника пристальный взгляд. — Почему ты помогаешь мне?       «Чувствует недосказанность?»       — Ты можешь не доверять мне, — медленно произнес Джерард, спокойно встречая испытывающий взгляд, — но я не враг тебе. Я не собираюсь причинять вред ни тебе, ни твоим собратьям. По возможности, я стараюсь помогать вам, но уже очень давно не встречал представителей вашей расы.       Юноша выглядел сбитым с толку. Он не говорил, что считает чужака своим врагом — после всего, что тот для него сделал, — но ему просто хотелось знать.       — С чего такая толерантность?       Помолчав немного, дворецкий спокойно ответил:       — Мой внук той же крови, что и ты.       Теперь все вставало на свои места. Брюнет ощутимо расслабился и даже слабо улыбнулся, кивнув понимающе. Редко можно было встретить чистокровных, что имели бы среди своих наследников и потомков полукровок и любили бы их искренне и беззаветно, не принимая за диких неразумных зверей. Куда чаще бывало так, что люди наживались на собственных детях, считая их за ублюдков с порченной кровью, которых нельзя любить и можно только продать, выручив за живой товар отличные деньги.       Но с этим мужчиной все было не так — это Рема уже понял и теперь убедился наверняка, почувствовав, как при упоминании внука в голосе чужака звучат отголоски любви и неподдельная теплота.       — Спасибо, — серьезно произнес он, — за все.       — Погоди еще благодарить, — усмехнувшись, покачал Джерард головой. — Несколько дней тебе придется провести здесь. Надо, чтобы рана затянулась, иначе могут появиться осложнения. Тут тепло и сухо, так что не замерзнешь, а еду я буду тебе приносить. Или ты куда-то торопишься? — вопросительно приподнял он брови.       — Э-э-э… да нет, — и юноша только сейчас понял, что ему действительно некуда и не к кому идти. Осознание накрыло стремительно, захватив черной тоской с головой, и внутри неожиданно разверзлась пустота. Взгляд остекленел, но вдруг рассыпался на осколки, стоило услышать отдаленно, словно сквозь вакуум, слова:       — Вот и хорошо. Поживешь пока тут, а потом вместе придумаем, что тебе делать. Те, кто за тобой гнался, убрались, но, если вдруг появятся снова, тебе не о чем беспокоиться — охрана о них позаботится.       — Спасибо, — опустив голову, тихо пробормотал Рема. Он не ожидал, что в богом забытом месте найдет кого-то, тем более человека, кто захочет и сможет ему помочь, зная, что расплатиться тому за помощь будет нече…       Юноша резко вскинул голову, испуганно посмотрев на дворецкого. Тот, не ожидав, тоже замер.       — Что случилось? — осторожно поинтересовался Джерард.       — Я… ты ждешь платы? — в лоб спросил Рема и нахмурился. — Если так, мне ничего не нужно. И я уйду в любой момент.       Мужчина не сразу понял, о чем говорит брюнет, а потом, осознав, закашлялся, маскируя внезапный смех.       — Выкинь все эти мысли из головы, — по-доброму улыбнулся он. — Мне ничего не нужно от тебя.       — Ничего? — с подозрением сузил тот золотистые глаза. — Так не бывает.       — Ничего, — подтвердил Джерард и хмыкнул. — Еще как бывает. Или можешь считать, что тебе крупно повезло.       В везение Рема не верил, за всю жизнь успев привыкнуть рассчитывать только на себя, но все равно кивнул. Пусть будет так — хотя бы раз.

* * *

      Его незнакомец уже выходил из денника, когда юноша, окликнув его и поймав вопросительный взгляд, чуть помешкав, произнес:       — Меня зовут Рема. Эчизен Рема.       Мужчина улыбнулся и, развернувшись к нему, поклонился слегка.       — Джерард Хилл. Дворецкий господина Атобе.       — Атобе?.. — нахмурился брюнет, но слуга уже покинул конюшню, возвращаясь к своим обязанностям в особняке.