Глава 10
21 января 2018 г., 20:23
Белка облегчённо выдохнула, дочитав письмо матери до конца. Улыбка коснулась её губ, и она приложила пергамент к своей груди, сладостно жмуря глаза. Её мама была не против, чтобы младшая дочь отмечала Новый Год в кругу друзей. Тем более, когда женщина будет в этот праздник не сама, а с Фреди и Платиной, которые пообещали ей приехать.
Девушка взглянула на часы, удивляясь, как быстро идёт время в ожидании. Ещё пару минут и нужно было собираться, чтобы не опоздать на диллижанс в Плутиху. В первую очередь, закинув подарки себе в сумку, Беляна открыла шкаф в поисках тёплого, связанного мамой шарфа. Да, ей непременно хотелось бы быть красивой, но тепло и комфорт — превыше всего этого.
Уже спускаясь по лестнице в гостиную Львиного зева, меченоска увидела Яшку, тут же расплываясь в улыбке. Он стоял возле дивана, напротив камина, в ожидании.
Именно в этот момент, когда девушка застыла на лестнице с дурацко-глуповатым выражением лица, Яшка повернулся в её сторону. Заливаясь краской, он произнёс:
— Ты сегодня очень красивая, Беляна.
— Спасибо, — еле пошевелив губами, ответила она. Ей не надо было говорить это громко, чтобы Берман услышал её. Он ей слабо улыбнулся. Почему-то пальцы на руках начали приятно покалывать, и захотелось вздохнуть настолько глубоко, насколько это было возможно. Потому что воздуха катастрофически не хватало с того момента, как меченосец подошёл к ней. Протянул руку, чтобы она спустилась. Обнял, нежно прижимая к себе. Поцеловал в щеку, горячо опаляя бархатную кожу лица.
— Нам нужно торопиться, — сказал парень, отстраняясь от Векши. — Кто-то очень долго собирался, — интонация его голоса была абсолютно безобидной, совсем без ноток укоризны, но Белка всё равно покраснела от стыда, что действительно задержалась в комнате, копошась с вещами.
Она быстро кивнула головой, опуская глаза в низ, чтобы Яшка не заметил, как её лицо с каждой секундой становится пунцовое.
***
На улице было непривычно тихо, только сзади, приглушённая стенами дома, звучала музыка. Пустая улица Плутихи освещалась только одиноким уличным фонарём и звёздами, которые какой-то волшебной россыпью светились в бездонном ночном небе. Вдыхая его любимый запах — запах зимы, Ромка посильнее уткнулся носом в шарф, потирая пальцы на руках, друг об друга. К сожалению, его от холода не спасал ни тёплый свитер с оленями, ни шарф, и даже не бурлящий в жилах крепкий глинт. Он уже прилично замёрз, но невидимая сила заставляла его остаться на улице, ещё на пару минут, рассматривать звёзды. Тёмное небо, на котором, словно маленькие огоньки, сверкают огромные небесные светила. Расположенные так далеко, что голова начинала кружиться. Из омута мыслей Ромку выдернул громкий смех подруги. Он быстро сбежал по ступенькам крыльца, наблюдая за приближающимися одногруппниками. Белка заливисто смеялась, пытаясь убежать от Яшки, который успел крепко обхватить её за пояс и поднять, заставляя девушку болтать ногами. — Пусти-и-и-и, — умоляюще, в манере Белки, просила она. Ромка улыбнулся. Он искренни был рад за подругу, которая наконец-таки обрела своё счастье. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о Миле. Златоделка вяла на глазах, каждый день становясь несчастней. И мысли не вязались друг с другом. Что её так сильно беспокоило? Насколько бы он не любил Лютова, насколько бы он не чувствовал к нему отвращение, Ромка считал его достойным волшебником. Человеком, который мог быть с Милой. Но то, насколько была подавлена Рудик, вводило его в заблуждения. « — Да ладно тебе! — воскликнул Ромка, напяливая на себя пиратскую шляпу. — Новый год же! — он улыбался Миле во все тридцать два зуба, и счастливое выражение не сходило с его лица всё утро. — Порадуйся вместе со мной, — Лапшин ещё раз улыбнулся подруге, и красноречиво посмотрел на неё своим одним глазом. Второй был благополучно прикрыт чёрной повязкой, как у достойного для всех моряка. Мила попыталась выдавить из себя подобие улыбки, что, к слову, получилось не особо хорошо. Ромка скорчил недовольное лицо, а потом произнёс: — Ну, хотя бы сделай вид, что радуешься празднику. Златоделка тяжело вздохнула, отворачиваясь от друга. В самый разгар дня, когда перед Новым годом были устроены горячие распродажи, Ромке, как и всем ненормальным волшебникам, не сиделось дома: в тепле и уюте, где играла тихая музыка и пахло выпечкой. В ужасающую погоду, он вытащил подругу из дому, потащив в Троллинбург в магазин игрушек. Человеку уже двадцать лет, а он до сих пор был рад пиратскому костюму, который ему не купили в далёком прошлом, как ребёнок. Для завершения своего образа, Ромка схватил револьвер, засовывая в красную полоску из ткани, которую завязал у себя на бёдрах. — Ромка, сейчас Новый год, а не Хеллоуин, — улыбнулась Мила, рассматривая друга. Парень фыркнул, стягивая с себя все вещи под хмурым взглядом продавца. Кажется, пожилой мужчина был не очень впечатлен образом меченосца. Ромка хмуро посмотрел на него, а после того, как продавец отвернулся, скорчил гримасу, как самый настоящий ребёнок. Девушку это повеселило, и настроение действительно стало чуть лучше. Пока Рудик рассматривала на полочке разновидность шаров со снегом, до её слуха донёсся громкий голос продавца: — Молодой человек, немедленно положите это на место! — Мила обернулась, и её даже не постигло удивление, когда она увидела, что мужчина обращается к Лапшину. В какой-то момент, её губ коснулась улыбка. Медленно подойдя к другу, она рассмотрела вещь, которую Ромка, держа двумя пальцами, аккуратно ставил на место. — Это очень дорогая вещь, — хмурым взглядом одарил Ромку торговец. — И в чём же его ценность? — спросил Ромка, нелепо пожимая плечами. Ни в чём не примечательная блестящая снежинка, стоящая на прикрепленной ножке, переливалась цветами радуги. — Она исполняет желания, — кивнул он. У Лапшина загорелись глаза, когда он снова посмотрел на снежинку восьмиобразной формы. — Одно единственное желание. К сведению, хит продаж этого года! — подметил продавец, кивая на такие же снежинки, стоящие на прилавке у кассы. — И насколько же она дорогая? — поинтересовался парень, пытаясь ещё раз дотронуться до неё, за что тут же получил по пальцам. Продавец снова хмуро посмотрел на её друга, неохотно отвечая: — Три золотых тролля. — Так это же дёшево для такого подарка, — подала голос Мила, непонимающе смотря в глаза продавцу. — Девушка, так она же исполняет мелкие желания, — снова ответил мужчина. В его голубых глазах заиграли чёртики насмешки. — А вы что хотели? — задал он риторический вопрос. — Чтобы они исполняли действительно все желания волшебников? — продавец начал смеяться, тихо при этом похрюкивая. — Вы такие юмористы, — улыбнулся мужчина, отходя к другим посетителям его магазина. — Думаю, — кивнул Ромка, — я возьму одну. — Ты серьёзно? — выгнула одну бровь Мила, наблюдая, как друг с довольным выражением лица всё-таки забирает снежинку из прилавка. Тот лишь кивнул ей в ответ, снова улыбаясь. Провозившись ещё пару часиков в разных магазинах, Рудик радостно вздохнула, когда оказалась дома. Ромка всё время причитал, как старик, о высоких ценах и низких зарплатах. У Акулины с Гурием просто не оставалось выхода, как кивать и соглашаться с меченосцем. Упаковав все подарки в праздничные коробки, Мила запихнула их под ёлку, которую всё тот же Ромка успел притащить к ним в дом. И, потратив ещё дополнительный час на её украшения, со спокойной душой ходил из кухни в гостиную, напевая под нос какую-то свою песню. Иногда останавливаясь, чтобы полюбоваться своим зелёным творением. Выйдя к девушке на крыльцо дома, Ромка подал подруге кружку с горячим шоколадом. В ответ, Мила накинула на него шерстяную накидку, которая спасала от декабрьского холода. — Чего здесь стоишь, мёрзнешь? — спросил Ромка, глядя туда же, куда и Рудик. — Не знаю, — ответила Мила. Хотя определённо знала, почему каждый день выходит на крыльцо, ожидая чего-то. Кого-то. — Ждёшь его? — спросил Лапшин, косо посматривая в её сторону. — Наверное, — выдохнула она, ловя себя на мысли, что за всё это время соскучилась по Нилу. — Чего ты сейчас хочешь? — вдруг как-то слишком резко повернулся к Миле друг, уставившись круглыми глазами. Она даже растерялась, не ожидая такого вопроса. Но Ромка терпеливо ждал, подбирая варианты ответа девушки. Рудик осмотрелась вокруг, наблюдая, как погода портит настроение. — Снега. — Пф-ф, — фыркнул тут же Ромка, — сейчас наколдуем! — он уже успел вскинуть руку вверх, как Рудик его остановила: — Нет, я настоящего хочу, —вздохнула Мила, серьёзно посмотрев на друга. Лапшин хмыкнул. Достав из кармана снежинку, купленную в лавке с игрушками, он прокрутил её в руках. — Ну что ж, — начал Ромка, — как заставить её работать? Мила улыбнулась. — Ты купил магическую вещь, не попросив к ней инструкции? — уточнила златоделка, и улыбка становилась с каждой секундой шире. — Эх, ладно, — тяжело, с толикой печали вздохнул Рома. — Была ни была, — дёрнул он плечами, и пробормотав что-то про снег, разломал пополам снежинку. Её радужное свечение, словно вырвавшиеся мотыльки, рассыпались по сторонам, поднимаясь всё выше и выше. Их уже было не видно, когда они превратились в разноцветные искорки. Постояв на крыльце до тех пор, пока носы друзей не стали красными, как помидоры, от холода, они забежали с весёлым смехом в дом. — Только зря деньги потратил, — сказал Ромка, поглядывая в окно. — А я же говорила, — заявила Мила. — Оно того не стоило, — она улыбнулась Ромке. — Твоей улыбки стоило, — коротко ответил он. Кажется, это и называется дружбой.» — Лапшин, ты чего раздетый?! — округлила глаза Белка, быстрым шагом направляясь к Ромке. Она уже хотела ударить его в плечо, как Лапшин вытянул перед собой руки, со словами: — Успокойся, я уже захожу в дом! — он увернулся от повторного удара подруги, игнорируя её начинающую лекцию о здравомыслии и ещё всякой разной чепухе. — Да всё-всё, угомонись! — улыбаясь, воскликнул он. — Пошли, вас уже заждались. Ромка поздоровался с Яшкой, и притянув к себе за плечи Белку, потащил в дом. С радостными возгласами на пороге гостей встретила Акулина. В честь праздника она распустила свой повседневный конский хвост, заколов волосы на затылке. Надела свитер собственноручной вязки и джинсы с высокой талией. Как сказала Мила, во время Нового года они с Гурием собирались покинуть Троллинбург. Конечно, оставить гостей без еды Вариводе не позволяла совесть. Поэтому, как самую ответственную, Акулина забрала с собой на кухню Белку, а Яшку послала к Гурию, чтобы тот поторопил его. Мила сидела на диване в гостиной, не решаясь встать и поприветствовать друзей. Ей было стыдно перед ними, что она так ужасно повела себя в данной ситуации. Хотя, если судить поведение Ромки, то оно никак не изменилось после того, как он узнал, что Рудик беременна. Но Белка же ещё не знала…***
Перед тем, как перенестись в Плутиху, Нил решил прогуляться. Пройтись по главным улицам города, который кипел, словно бурлящий котёл счастливыми волшебниками. Каждый мимо проходящий маг улыбался златоделу, будь то гном или высокопоставленный министр из Менгира. Даже маленькая девочка, с необычными лазурного цвета глазами помахала ему рукой, пока стояла возле своих родителей, что так заливисто смеялись вместе со своими собеседниками. Троллинбург светился. Все вывески и витрины, памятники и мосты были обвешаны гирляндами и светильниками, в которых весело танцевали огоньки. В небе взрывались живые фейерверки, изображая то волшебных зверей, то короткие надписи с пожеланиями. Не хватало только одного — снега. На улице был мороз, и все деревья, здания, дороги были покрыты тонким слоем инея. Ужасно частый моросящий дождь портил всё новогоднее настроение. Нил глубоко вдохнул опаляющий лёгкие воздух. Кажется, он уже не чувствовал своего носа. И златодел подумывал перенестись к Миле, но ему это не удалось сделать сразу. Проходя мимо магазина «Золотой нимб», Нил увидел знакомые лица — Рема Воронова и Агнию Волчек. Лютов хотел было остаться незамеченным, но громкий возглас смеющегося, и кажется, пьяного Виталика Грызова, который в столь весёлом расположении духа махал ему руками, не оставил никого равнодушным к его персоне. — Здарова, дружище! — улыбаясь во все зубы, воскликнул Грызов. — А мы тут ту-уси-им, — протянул он, уже полностью навалившись своим весом на Нила. От Виталика веяло крепким алкогольным напитком, который, кажется, впитался во все его клетки. Грозный взгляд со стороны златодела, и Виталик, утихомирив свой пыл, отлепился от него. Отряхнув якобы грязь на своём пальто, Нил посмотрел на однокурсников. — С наступающим, Нил, — улыбнулась ему Агния. — Ты спешишь или останешься с нами? — поинтересовалась она. — Да, мы тут решили отмечать на площади, там приезжие музыканты концерт будут бесплатный давать, — тут же подхватил златоделку Рем. — Я уверен, что будет весело. — Нет, спасибо, — отказался Нил. — Я спешу, — сказал он, на прощание пожимая руку Воронову. — Ну что же, тогда передавай привет Рудик, — кивает в ответ Рем, печально пожимая плечами, будто с горечи. — Рудик? — удивлённо переспросила Агния, изучающе смотря в глаза Нилу. Неприятный осадок окатил её с головы до ног. Нил не ответил ей. Он развернулся и ушёл прочь с, уже, испорченным настроением. Агния проводила хмурым взглядом своего бывшего парня. Всё настроение было напрочь испорчено и предчувствие предновогоднего праздника испарилось, стоило только вспомнить про золотую Милу Рудик. К которой, к слову, автоматически прилагалась заучка Беляна Векша и всезнайка Роман Лапшин. Её лицо перекосилось, что стало причиной вопросительного взгляда Рема. — Не спрашивай, — раздражённо бросила она в ответ. Даже после того, как их небольшая компания, состоящая из трёх человек, двинулась на главную площадь, которая кишела знакомыми людьми, громкой музыкой и позитивным настроением, Агния мысленно была отрешена от всего этого. «Наконец-то он заинтересовался ею! Увидел её словно впервые. Заметил в глазах то, чего не было у неё… У жалкой приживалки Рудик. Почувствовал тот трепет, что она дарила ему. Касания. Поцелуи. Дурманящий голову жар и влагу. Происходящее его заводило. И трогало. Он чувствовал не просто нежность на кончиках пальцев, не только эрекцию, а нечто большее. То, от чего закипала кровь в жилах. Она дрожала под его взглядом. Сколько раз у них был физический контакт, и каждый раз — как первый. Ноги подкашивались от возбуждения. Внизу живота сводил железный, тугой узел. Ресницы дрогнули. Он стоял со спины, дотрагиваясь кончиками пальцев к коже. Шея. Плечи. Спина. Бёдра. Змеиное шипение вывело её из тумана чувств. Его пальцы прошлись по внутренней части бедра. Потом между ними, раскрывая припухшие складки… Лаская клитор. И, — о Святой Мерлин! — жаркий, липкий, пульсирующий, настолько же обнажённый, как и она, член, вплотную прижался к её пояснице. И он наслаждался ей. Наслаждался так же, как и дышал. — Ни-ил, — сладко, тихо, срывается с её губ. Он повернул девушку к себе. Сильнее прижал бёдра, чтобы она поняла, какие картинки лезут в его голову. И она поняла. Поймала его в ловушку из своих дурманящих губ. Она таяла в его руках. Подчиняясь слабостям, закручиваясь в ощущениях. Отдавая всю себя вибрирующим пальцам. А после плотью, что медленно, в ритм её грудных стонов, двигался внутри. Толчок. Он мерзавец, который пользуется ею. Толчок. Она лишь без памяти влюблённая девушка. Толчок. Он произнёс имя. Не её имя. Толчок. Она девушка с разбитым сердцем.»
