Валентинка

                    Да. Я, оказывается, очень и очень прям соскучился за Вовчиком. Температура тела сразу поползла вверх, стоило только прижать к себе эту тощую гладкую спину. Ладони прям горели, оглаживая рёбра и горячий живот.              На мой вкус, Вовка удачно генерирован. Повыше меня на десяток сантиметров, такой же худой, только плечи шире. Он очень гармоничен в своей худобе, а возраст пока позволяет не пропадать в тренажёрке — всё туго и упруго. Да я и сам спортом как таковым всегда занимался без фанатизма. Сперва из меня mutter лепила скрипача — спорт мне по образу был противопоказан. Маленький, тощенький голубоглазый мальчонка в черныхБрючках-белойРубашечке, с длинными блестящими светлыми волосами за спиной и со скрипочкой в руках — ну прынц же! На всех школьных концертах кипяток кипел. Хорошо, что я порой умел прогуливать занятия и дальше школы мне гастроли не грозили. И, к великому счастью — моему, расстройству — матушкиному, годам к семнадцати мои волосы резко стали темнеть до тёмно-русых, а глаза стали пятнистые и меняли свой цвет от грязного голубого к такому же зелёному и до тёмно-серого, в зависимости от освещения и настроения. Я даже в свои восемнадцать как-то почти победил матриархат и состриг раз волосы, аж до плеч. Конечно, мне в моём отрочестве невероятно жаждалось быть старше, мужественнее. А после окончания музыкальной школы за пару лет попыток нарастить себя в спортзале понял, что крылья Брюса Ли мне не светят, и смирился. Ходил в бассейн когда-никогда — так, больше для крепости, чем ради массивности. А сейчас жизнь у меня совсем активная, жиры не нарастают, но, конечно, старость начинается не резко, поэтому приходится за собой хотя бы по утрам поглядывать, только теперь на коврике, у постели.              Постель. Постель жаркая, бельё сбитое. Вовка тяжело дышит. Да, видно неслабо простудился, хотя мне тоже не хватает воздуха, дыхания смешиваются — не поймёшь, где чьё, но так же видно, что и соскучился он здраво, как и я, не меньше. Целует быстро и больно. Спешит, одежду скидывает, катаемся по кровати, с него рубашку стаскивая, где-то швы трещат. Я помогаю, тоже спешу, стаскиваю с него, чего дотягиваюсь, ногами шмотки в сторону трамбую. Кошак ложится на живот и смотрит нетерпеливо из-за плеча, как я с себя футболку стаскиваю. Не часто он такой изголодавшийся. Обычно любит, чтобы всё было красиво, с тактом, с расстановкой. Это меня всегда уносит с колеи. А тут активничает, прям как я люблю, трётся задом об меня нетерпеливо, нервно поправляет рукой свой член под собой — похоже, что чувствительность совсем высокая: уже натёр всухую о простыню головку, пока потрахивал матрац картинно.              Счаз, погоди, хотя б немного потяну тебя. Стараюсь не перетекать окончательно всем мозгом в член да яйца. Неделя — тоже срок, ему — приятней, я — не лопну. В сексе я безумный альтруист. У меня просто голову уносит, когда я вижу, что партнёру кайф со мной. Я не могу думать, что не подготовился — сам идиот. Смочив слюной палец, массирую колечко мышц, пытаясь занырнуть кончиком внутрь. Какой тугой, какой горячий Вовка! Не зажимайся. Блин, как в первый раз. Надеюсь, что это не температура и мне возбуждённому только мерещится температурная аномальность. Кошак, будто в ответ, задышал громче. Заеби меня кирпич, как так-то? Ведь всего неделя. Да я бы такой скромный весь, стандартный, а без подготовки и не поместился бы совсем никак. Всё, даже больше совсем не комплексую.              Перевернул его на бок, добавил ещё палец. Пытаюсь потянуть. Как всё с трудом даётся! Вовка поднял тональность, громче застонал, ещё пока сквозь зубы. А я уже извёлся весь, будто стояк впервые, до звона в яйцах, с отголоском в уши. В подушечке каждого пальца пульсирует кровь — не вся ещё внизу — я многочлен. Мозг — прям как в блендере до пены прокрутили — сплошной туман. И тело чувствую, как под уходящей анестезией, гудит всё поочерёдно, будто отключили силу притяжения, и если я сейчас не занырну весь с самыми ушами в Кошака, то меня просто разом сдует в космос. А Вовчик тоже на пределе, тронь чуть струну его души*, и он не станет меня ждать, уйдёт в нирвану первый. Прижал его спиной к своей груди сильнее, яйца оттянул. Третий палец вошёл с почти неощутимым сопротивлением. Горит Вован. Блин, по-хорошему бы смазки, что такое слюна? Но даже подумать о том, что надо прерваться, дотянуться и нырнуть в тумбочку за презиком и смазкой, у меня просто уже нет мозговой способности. Да, без смазки будет совсем не фонтан из ощущений утром. Зато когда чуть больно на самом пике, нарастяг — острее кайф. Я знаю, что сегодня Вовка будет выть кончая.              Надо ж, как интересно, я ещё в трусах, об ткань натёр головку и не заметил. К чертям всё лишнее! И так я молодец — не влез с разбега в Вовку. Растёр, что было, по головке смазку, сегодня всем своим — ни капли силикона. Твои ж горные гномики! Как охрененно туго, надо было ещё потянуть. Поспехуй, блин! И смазки бы — совсем не помещаюсь, жмёт, будто влез в удавку. Плюю щедрее в руку, провожу от головки дальше по стволу. Блядь, спокойней, это же просто я — чуть и не кончил сразу, по-простому. Пытаюсь вновь войти. На боку — поза всё же не фонтан. Не зажимайся так. Да что там за херня впивается мне в член? Жму Вовку к себе крепче. Пытаюсь резче протолкнуться, уже совсем не аккуратизирую, как раньше — херня впивается острей. Вован сжимает резко челюсти с моим мизинцем между ними. Вот это цапнул, прям будто обжёг. Кричу. И просыпаюсь. Во рту всё пересохло. Абзац — неделя воздержания и сорок минут созерцания детской обнаженки в бане — вот у нас уже и сны с эффектом полного погружения. «Я ночью плачу и дрочу»©, как грица.              Неделю назад было ещё холодно, Вовчик уехал. Вот я и выпинал тумбочку от окна, и сдвинул кровать к батарее. Сейчас потеплело, в доме стало жарко, и я за ночь сбил одеяло к стене, на ту самую батарею. Как горячо, и впрямь обжёг мизинец — котёл, наверное, ебашит, как и раньше. А я пытаюсь одеяло отыметь в с таким трудом «растянутую» во сне дырку в шве. И коварная нитка посреди дыры — чуть полхера не отрезал об неё — сблюла-таки, отвоевала девственную честь бельишка. Занавес.              Я не олигарх ни разу — самостоятельность в крови, но должность «в-пододеяльник-одеяло-заправителя» одобрил бы, чего её не выдумают? Терпеть ненавижу этот аттракцион по замене постельного белья. Углы в углы. Не в те углы. Вот в эти углы. Руки с теми углами вверх. Попрыгать на кровати. Одеяло потрясти, укладывая поровней в бельё. Разгладить на кровати. Блядь! Всё-таки эти углы не в те углы. Да всё конём ебись! Прибавлю газу на ночь, если вдруг обморожусь. Отпинал от стены кровать, вернул на место тумбочку. Всё, в душ. Вымок за эти двадцать минут — никакого тренажёра не надо. На весь день зарядился.       Нет ничего хуже такой вот побудки. Спать уже не хочется, а ещё надо. Можно чаю заварить да попытаться учитать себя чем-нибудь. Четыре часа, утро совсем раннее — ещё все шансы на поспать. Но уснуть у меня так и не получилось и чтение не помогло. Обычно хорошо баюкает, если тоску какую лёжа почитать. Зашёл с планшета в сеть — ни-ко-го, обошёл все аккаунты — везде народ тихушничает. Тоска же, хоть бы кто...        ________________________________________       * Это анекдот. Я совсем без «жезлов любви».       — Потрогай струны моей души. — Но это же твой член! — Нет в тебе ни капли романтики…