То, чем владеешь ты, владеет тобой

      Вырваться из бумажного плена мне удалось примерно через час. Серафиму повезло — если бы он попытался задержать меня ещё дольше, я бы точно совершила попытку убийства его начальственной персоны. Меня уже начали посещать мысли, что антикварные табуреты — отличный источник дерева для кольев, которые просто необходимо забивать таким отвратительным тварям, как истинные вампиры, глубоко в их чёрные бесчеловечные сердца.       Из приёмной в венозную сеть коридоров и катакомбоподобных ходов под зданием агентства я вылетела пулей. Боялась, что Серафим передумает, и тогда мне волей-неволей придётся его убить (а убивать членов своей семьи вроде как вредно для кармы). Уровень озверения у меня просто зашкаливал. Интересно, существует ли лекарство «антиозверин»? Мне, пожалуйста, дозу, рассчитанную на немёртвых!       С усталым вздохом ввалившись в свою полутёмную комнату, я с разбегу рухнула ничком на широкую кровать. И только потом задумалась над тремя вещами. Первое, что меня беспокоило: необходимость почистить с маслом свою подружку, проверить, не затупилась ли она, бедняжка, от удара по кости того ныне окончательно мёртвого неудачника. Ну и вернуть её на почётное место на стене рядом с кроватью, где у меня рядами висело любимое холодное оружие.       Во-вторых, в чистке, то есть в ванне, нуждалась и я сама. Да и одежду с обувью полагается снимать, прежде чем плюхаешься на постель. Тем более такую удобную, мягонькую, застеленную чёрно-фиолетовым шёлком, м-м-м...       В-третьих, мой усталый мозг с опозданием доложил, что музыкальный вечер продолжается: кто-то внаглую играл на неком струнном музыкальном инструменте прямо в моей комнате! (Хоть мне и не хочется этого признавать — играл этот «кто-то» на редкость здорово. Фолк и мягкий глам-рок, приятное сочетание.)       Я приподнялась на локте и принялась зыркать (полагаю, что достаточно грозно) по сторонам. Источник звуков, посмевших потревожить мой желанный покой, обнаружился сразу. Напротив кровати на подоконнике распахнутого окна, из которого дул душистый и свежий ветерок, сидел менестрель с лютней. Лицо его было скрыто в густой тени, а вокруг головы сиял нимб звёздного света, лившегося с улицы.       Я воззрилась на музыканта в надежде, что он окажется галлюцинацией. А то ведь ещё одна затёртая до дыр банальность: длинноволосый менестрель и серенады под девичьим окном. Лютня ещё эта странная... Под стать вампирам на кладбище, отличное завершение отвратной мелодраматичной ночки!       Так, стоп, серенады под окном? А откуда в подвальном помещении окна, скажите на милость?! Тем более такие удивительные окна, из которых веет прохладой с примесью ароматов альпийских лугов, весеннего дождя и анисового вина, в то время как я нахожусь в современном мегаполисе, изнывающем от летнего зноя и выхлопных газов? Да и такого чистого тёмно-сапфирового неба (я прямо умилилась — под цвет моих глаз подбирали, что ли, как платье?), усеянного драгоценными россыпями алмазных звёзд, в Лос-Анджелесе сейчас по определению быть не может! Звёзды тонули в цветных облаках нежно-неоновых оттенков. Туманность, видимая невооружённым глазом, в земном небе?! Кроме того, настораживала и парочка мелких лун — одна бледно-зелёная, вторая непристойно-розовая, будто девичьи гениталии.       Машинально сжав ладонь на рукояти меча, я принялась обшаривать взглядом тёмную фигуру звёздного музыканта с лютней, тонким чёрным силуэтом перечеркнувшую чуждое небо. Для порядка, уже начиная догадываться, в чём дело — неожиданно объявившееся в комнате окно дало мне неплохой намёк. А уж эти луны, ментоловая и цвета воспалённой плоти, дополнили картину. Видите ли, всё это слишком уж невероятно... а я хорошо знакома кое с кем, по праву достойным использовать слово «невероятное» в качестве второго имени. Он игнорирует всякие вероятности и ест парадоксы на завтрак.       Ну да. Эта самая узнаваемая лютня с двумя грифами и о-очень характерная фигура — чёрные волосы почти до колен, излишне долговязое телосложение (простите, теловычитание), длинное, слегка асимметричное лицо и глаза такого же цвета, как и мои собственные. Одет он был в заношенные штаны с дырой на одной коленке и узорчатой заплатой на другой, кожаные сандалии с узкими ремешками и свободную индийскую блузу. Блуза — это что-то новенькое, остальное мне известно даже слишком хорошо.       Тори, мой парень. Любовник, если хотите. Все другие объяснения отдают театральщиной и дешёвым фэнтези. И звучат совсем неправдоподобно. Ну сами посудите: про него можно сказать, что он чёрный маг, додумавшийся основать ковен на пару с магом белым, к тому же — драконом. Ковен сии начинающие великие маги обозвали «Бандой Хаоса» и, что характерно, пока не нашли желающих вступить в него. Ы! Неправдоподобная история, верно? Из других достоинств данного представителя моего биологического вида можно упомянуть:       Бродяжничество как стиль жизни (никогда не знаю, куда его занесёт и когда он вернётся из своих странствий);       Упрямое желание изъясняться исключительно утончённым литературным языком (по некоторым признакам могу заключить, что этот вывих сознания у него уже с младых когтей);       Любовь к наготе (хорошо ещё сейчас одет);       Склонность как к самокопанию, так и к копанию в чужих головах;       Полную несовместимость с логикой;       Пристрастие к образу шестиглазой кракозябры отдалённо анубисоподобного экстерьера (утверждает, что это-де собака, притом что сам он вообще самозабвенно кошек обожает) и совершенно наплевательское отношение к ценностям «морали» и «здравого смысла», принятым в человеческой среде. Он легче сойдётся с пауками с Марса² , это точно.       Достаточно странная личность, в общем. За то его и люблю.       — Откуда окно? — осведомилась я слегка раздражённым тоном: ещё не отошла от сюрприза и пока не решила, рада ли я сейчас его видеть или нет.       — Ставни и наличники приладил, — пожал узкими плечами Тори, — остальное — дело техники, как понимаешь. Зато у нас теперь есть окно в спальне. Давно пора было. Не люблю затхлый воздух.       — Да уж, насчёт дела техники понимаю. Но раньше ты как-то дверями при открытии порталов ограничивался.       — Я подумал, что через окно лазать погулять куда интересней. Это доставляет особо изысканное волнение и удовольствие. — Сделав какой-то достаточно изящный, но совершенно непонятный жест левой рукой, Тори снова уцепился за верхний гриф лютни и принялся негромко наигрывать прихотливую мелодию. Лицо его выражало мечтательность и при этом полное довольство собой и Вселенной. Я начала закипать:       — Погулять? Зачем нам гулять? А хуже того, к нам могут залезть погулять другие. Ты хочешь устроить из спальни проходной двор?       — К нам так просто не залезут! — уверенно отозвался этот несносный тип, — высоковато будет.       Заинтересовавшись, я подошла к окну и посмотрела наружу, отпихнув в сторону тощую задницу Тори, чтобы освободить себе место. И остолбенела.       — Ну как, впечатляет? — ах, какая гордость в голосе! И всё-таки «маг» — это диагноз. Прилагательное «сумасшедший» добавлять даже не обязательно, оно само собой разумеется.       — Впечатляет — не то слово. Уж на что я высоты не боюсь...       Мы с Тори выглядывали из окна башни чуть ли не пятисот метров высотой. Совершенно гладкий цилиндр из красноватого камня отвесно вздымался посреди площади, окружённой кучей жмущихся друг к другу домишек явно несовременной архитектуры. Город. Достаточно большой — он раскинулся вокруг, словно срез исполинского дерева с иссечённой временем корой. Ближе к горизонту пригороды фестонами вдавались в тёмный лес, карабкающийся на пологие склоны далёких гор, а изнутри город расчертили годовые кольца высоких крепостных стен. Серебристыми трещинами в тёмные жилые массивы вторгались многочисленные реки и ручьи. Дырами от ходов древоточцев зияли на плоти города редкие освещённые окошки домов.       — У них тут что-то вроде позднего средневековья. Судя по этой башне и некоторым другим диковинкам — постапокалиптическое средневековье, построенное на останках предыдущей цивилизации. Но по большей части — благодать и пастораль.       — Самое то для вампирского туризма? — съязвила я.       — И мне так показалось. — Тори начисто проигнорировал мой сарказм.       — Только вот лично мне кажется, что аборигены, — я перегнулась через подоконник и присмотрелась к толпе, обступившей подножье башни, — не рады туристам. Смотри, у них же полный шок! И натуральные консервные банки, то есть рыцари, присутствуют. Бдят. Или как там их занятие называется? Что же ты натворил?       — Ну... Я сходил прогуляться.       — Полагаю, что ты грешишь излишней краткостью и скромностью. Ознакомь меня с деталями, пожалуйста.       — Да я действительно просто сходил погулять. Искал достопримечательности в городе и в лесу. Правда, некоторые личности, уж не знаю почему, были решительно против моего культурного досуга. И моя внешность, и моя одежда вызвали у них дополнительное негодование.       — Могу себе представить... Другой мир, на местного ты, наверное, не тянешь... Постой, у меня дурное предчувствие: а ты часом не пытался отращивать лишние конечности, многочисленные глаза и собачью голову?       — Исключительно от избытка чувств! И освежающего такого контраста: город с двухэтажными домиками в голландском стиле; необычная национальная одежда; свежий воздух (навозом иногда пахнет — но только не продуктами сгорания нефти и её производных); остатки древних артефактов; я расслабляюсь и самообразовываюсь... Душа торжественно воспаряет в высшие сферы от окружающей лепоты и гармонии! И вдруг в мой адрес летят совершенно необоснованные обвинения в политическом и промышленном шпионаже на нужды сразу трёх незнакомых мне государств, можешь себе такое представить?       Я вполне могла себе такое представить — оттого и давилась сейчас смехом.       — Зато я вкусно отобедал, — заключил Тори. — Борцы со шпионами оказались достаточно приятными на вкус. Неплохая компенсация натуральными продуктами за нарушенный покой.       — Компенсация? Да ты, небось, наслаждался каждой секундой и от души развлекался! — возмутилась я. Убить он их наверняка не убил, не такой он вампир, но напугал наверняка до полусмерти.       — Хочешь тоже развлечься? — вкрадчиво предложил мой парень. — Ночь за окном чиста и ещё очень молода. Кровь в жилах людей горяча и густа, воздух вкусен и свеж. Просторы без границ расстилаются внизу, приглашая пройти тысячью троп. — Амплуа змея-искусителя было для него новым, но получалось не так уж и плохо. Несмотря на убийственную дозу пафоса. Природный талант?       — Устала я больно... И только что с кладбища вернулась, — с сомнением протянула я.       — Вампир, на кладбище? — чёрные брови поднялись «домиком», а успокаивающая музыка снова стихла. — Это же, ну...       — Банальное клише? — подсказала я. — Да, я в курсе. На что только не пойдёшь ради работы и пропитания.       — Итак, ты зла, потому что тебе пришлось участвовать в банальном фарсе. Ты раздражена, потому что не любишь кладбища. А, ещё и клиент тебя раздражал... И завершило вечер заполнение документов вместо Серафима. Бедная. — Решил пожалеть меня Тори.       — Телепатам слова не давали. Тем более спонтанным телепатам, которые не думают, куда и когда они суют свои мысленные щупальца, — окрысилась я. — Но... в общих чертах, да. Так что я не гулять, а мыться и отдыхать хочу.       — Ладно, мойся. — Изволил одобрить моё намеренье Тори. — А потом посмотрим... по самочувствию.       Я фыркнула и, отвесив ему подзатыльник, спрыгнула с подоконника. Решила пока его игнорировать. А то, кажется, меня зовут на свидание, а я не понимаю, как на это реагировать. От всякой романтики (особенно внезапной, без подготовки меня к таким ужасам) я смущаюсь — иногда даже от романтики в представлении Тори. А это представление у него ох какое своеобразное. Единственный мой знакомый парень, который считает, что различные колюще-режущие железяки относятся к самым возбуждающим атрибутам приятного интимного вечера при свечах. И вообще... Никогда не понимала я эту возню с отношениями. Сошлись мы с Тори как-то достаточно рутинно, это просто показалось мне чем-то естественным. Но он постоянно норовил привнести сумбура, экзотики и прочих пряностей во вполне житейское дело. Чего стоили только его татуировки — позже он признался, что подражал моей нательной живописи из желания произвести на меня приятное впечатление. Потом уже спешно принялся переделывать их в заклятья. С ума сойти. Нет чтобы сразу сказать: «Ты мне нравишься, кажется, из нас выйдет хорошая пара. Попробуем?» И все дела. Не-а. Лёгкие пути не для творческих вампиров! За мной не один месяц усиленно ухаживали. Меня стеснялись, меня страстно желали, обо мне думали и маялись бессонницей. Из-за меня теряли аппетит и творили глупости. Меня, оказывается, пытались соблазнить — а я об этом ни слухом ни духом не ведала. Кто из нас девушка, а? Это же прекрасный пол славится желанием всё вокруг усложнять, так?       Но одно в Тори хорошо — он как кот. В том смысле, что на самом деле его самого стесняться невозможно, и он не утомляет своим присутствием. Его терпкий запах, даже звук его дыхания — всё это было чем-то по-домашнему уютным. И это несмотря на всю его неотмирность и нездешность: порой он напоминал мне космического странника, заблудившегося где-то в Небраске и пытающегося поймать попутный звездолёт, голосуя на обочине национального шоссе. Просто Тори умел быть ненавязчивым, когда это требовалось. Поэтому я могла спокойно принять ванну, даже не выставляя его вон.       Отдёрнув пластиковую занавеску с рисунком в виде стилизованных ирисов, закрывающую арку, ведущую в санузел — что-то вроде ниши в моей комнате, — я отвернула краны и принялась стаскивать с себя доспехи и одежду под аккомпанемент возобновившейся музыки. Звуки лютни были отдалённо похожи на перебор струн гитары («Ziggy played guitar, jamming good» — всплыло в моей голове), но гораздо нежней. Со вздохом облегчения я избавилась от сбруи с ножнами и от проклёпанного жилета, к которому крепилась часть ремней. Сбросила футляр с телескопической дубинкой, в своё время заботливо покрытой Тори узорами графических заклинаний. Предметы, сделанные из кожи, тоже нуждались в уходе, как и оружие, но мне было лень сегодня этим заниматься. Даже относить всё на место не хотелось.       Я прикинула, нельзя ли привлечь к этому Тори: пусть бы он разобрался со снаряжением за меня. Если я ему что-то велю приказным тоном, то он точно подчинится. По крайней мере, в такой обстановке — когда я нага, мы одни, и у нас, похоже, намечается свидание. Хорошо его знаю, так что сомневаться в реакции Тори не приходится: выполнит всё, что я попрошу, и с немалым удовольствием. Вот только я не совсем понимаю его пристрастия к такой игре. Это ведь игра, да? Нарочитое служение мне не вяжется с его характером. Он упрям, как стадо ослов. И ненавидит, когда кто-то пытается им командовать. К чему же такое его неожиданное поведение, эта показная покорность, когда мы наедине? Сущий парадокс. Но ломать голову бесполезно — немало загадок припасено у мага, который известен под именем силы «Мастер Парадоксов».       Немного подумав, я решила не тревожить Тори. Просто из чувства противоречия — не буду доставлять ему лишнего удовольствия, оправдывать ожидания (он меня знает не хуже, чем я его). Кроме того, игра на лютне была хороша. А омовение под эти звуки заставит меня почувствовать себя королевой, которой угождают почтительные подданные. Вон, менестрель уже имеется, теперь нужны пажи с опахалами из павлиньих перьев и прислужник с подносом, полным экзотических фруктов. Нет, лучше с хрустальным графинчиком свежей крови — фрукты мне вообще не сдались. Просто увлеклась.       Доспехи и одежду я в итоге побросала на кровать и на коврик рядом с ней, создав фривольно-художественный беспорядок. Вернулась к ванне — здоровенному медному корыту на гротескных орлиных лапах. Внешнюю сторону ванны покрывал чеканный узор из переплетённых линий «под кельтику», покрывшийся зеленоватой переливчатой патиной от старости. Видно было, что ванна видала виды. Сейчас таких не делают. Да она может присниться современному дизайнеру лишь в страшных снах! То ли середина позапрошлого, то ли начало прошлого века — тогда в Америке или в Англии вполне можно было купить такого бронтозавра. Где ванну откопал Тори, я уж не знаю. Просто однажды взял и притащил. А потом долго и любовно возился с ней, как с писаной торбой, начищая и полируя. В результате дополировался — в дно ванны можно было, наверное, смотреться вместо зеркала, если бы вампиры могли иметь разборчивые отражения в зеркалах. И скользкой эта посудина была неимоверно. Только хорошая координация натренированного воина и нечеловеческая ловкость инфернального хищника не раз спасали меня от падений. Подходящая реклама для винтажного предмета обстановки: «Ежедневный риск разбить голову о бортик сделает вашу жизнь ярче!». М-да. Зато сидеть в этой коварной ванне, погрузившись в воду до подбородка, было невероятно приятно!       Тихий плеск воды и журчание мелодии, в которые вплетаются нотки песен ветра, резвящегося за окном-порталом. Запах глицеринового мыла — ваниль, овёс и орхидея. Интересно, что за эфирное масло добавили мыловары? Никогда мне не попадалась в природе орхидея с сильным запахом. Но результат восхитителен. Отложив мочалку, я потянулась к флакону с шампунем. Причём сначала не своим, а тем, которым Тори пользуется. У него шампунь лучше. Умеет он подбирать запахи... Мыло это тоже он приволок, откуда-то из-за границы. Границы, они не существуют для того, кто может открывать порталы даже в другие миры. Шампунь же его вполне обыкновенный, купленный в «Нофел», что между Западной Пятой улицей и Спринг. Но всё равно лучше моего. Что ж, Тори просто приходится тщательней заботиться о волосах, учитывая, что они у него длиннющие. Не представляю, как с таким богатством вообще можно жить. Почему он в них не путается, а? Сама слежу, чтобы моя шевелюра не отрастала ниже плеч — так практичнее. Рука моя замерла над большим флаконом, потом решительно переместилась к тому, что поменьше, — с моим собственным шампунем. Почему-то мне хотелось сегодня пахнуть исключительно собой. Пусть запах Тори остаётся при нём. Пока. Так интереснее.       Напряжение покидало моё тело. Откинувшись назад, я смежила веки и задрала ноги на бортик. Пошевелила всеми десятью короткими пальчиками. Счастливо вздохнула. Вот это я понимаю, сибаритство! Ну, где там мои пажи с опахалами?       — Мрряу! — требовательное мяуканье прозвучало рядом с ванной. Открыв глаза, я увидела парочку котов серой мраморной масти. Старые знакомые. Они сюда постоянно наведываются, как к себе домой (через какую щель кошки к нам просачиваются, а? Я твёрдо убеждена: кошки — волшебные животные, они умеют телепортироваться!). И требуют еды, любви и понимания.       — Мррряяяя! — один из котов вспрыгнул на бортик и с ужасом заглянул внутрь ванны, пытаясь убедиться, что глаза его не обманули: эта чокнутая двуногая действительно добровольно валяется в отвратительно мокрой воде! Затем он недоверчиво понюхал мою ступню.       — Ну что тебе, душа моя? — осведомилась я у зверька. Воспрянув духом от такого приветствия, кот прошествовал по бортику ванны к моей голове и потёрся о щёку. Во влажном воздухе разлилось урчание, похожее на вибрацию, исходящую от маленького моторчика. Перед таким сложно устоять. И не только смертным. Похоже, что слабость перед кошачьим урчанием у человека (даже наполовину вампира) в самой глубине генома прописана. Я прямо растаяла. А когда-то эти котики от меня шарахались. Несмотря на то что их прикармливал наш главный кошатник, Тори, дела со мной его многочисленные кошачьи знакомые особо иметь не желали. К нам, ночным хищникам, вообще почти все животные относятся с недоверием. Меня же терпели лишь из-за моего парня, который может обаять любую кошку. Часть его вампирских сил — кто-то по летучим мышкам, а Тори, он больше по кошечкам и собачкам, хе-хе. Притом больше по кошечкам, просто потому, что они ему больше волков нравятся.       Но эта предубеждённость кошек против меня уже в прошлом. Теперь их тянет ко мне, как магнитом. Нет, как будрой, кошачьей мятой! И шастают в агентство все эти кисы вдвое чаще. Не из-за Тори. Теперь им Тин подавай. На всех котиков меня аж не хватает.       А всё потому, что я со всем кошачьим племенем побраталась. Весьма специфическим образом. Однажды кошки сожрали моё тело, оставив лишь самые крупные кости. Знатная, должно быть, была сцена, достойная фильма ужасов: полчища самых настоящих кошек и несколько людей-котолаков в считанные минуты разорвали меня на части и поглотили. Но я этого не видела и не чувствовала, потому что была окончательно мертва. В груди у меня сидела деревянная балка рухнувшего дома, так что никакая вампирская регенерация меня бы не спасла. Утром моё бренное тело должен был постигнуть неизбежный фото-автолиз. Финита ля комедия. Но Тори эта ситуация не устроила — мол, найти себе девушку ему было слишком непросто, чтоб потом позволить ей умереть по глупости, — и он решил меня возродить (я уже упоминала про его упрямство, верно?). До сих пор не могу понять, почему для того, чтобы воскресить меня, ему потребовалось скармливать моё тело бедным кошечкам. И тем более — почему это, на фиг, сработало?! Из объяснений Тори я поняла мало. Уяснила только две вещи. Первое: кошки куда более странные и волшебные существа, чем можно себе представить. Да, даже тривиальные уличные коты в Эл-Эй. Второе: мой парень, мой хитчхайкер с далёкой звезды, тоже куда более странное существо, чем я могла себе представить. Долгая и запутанная история, в общем.